Фольклорная практика

Квартира встретила пустотой и прохладой. Ещё когда выбирал, чего бы снять, обратил внимание на этот цоколь. Летом – свежо, зимой – тепло. Разве что сыровато, но это дело поправимое. Как только поступил очередной платёж за копирайтинговую статью для одного из моих корпоративных клиентов, просто купил осушитель, и теперь горя не ведаю. Разувшись в прихожей, я прошёл на кухню и первым делом включил чайник. Всё-таки хорошо жить одному! Никто не встречает претензиями «где был?», «чего так долго?» и дальше по списку. Никто не разоряется на предмет «не так летишь, не так свистишь» по поводу носков не в том месте и кактуса в микроволновке. Я его, кстати, всегда убираю в СВЧ-печку, когда ухожу. Сколько меня спрашивали «почему?», ответа пока не придумал. Просто захотелось так делать, и всё. Этим вечером почему-то пустота в доме не радовала. Видимо, сказалось утомление от сессии. Хорошо, что она закончилась, осталось только ещё сдать зачётку куратору нашей группы, и можно гулять до осени. А значит: снова начнёт рвать крышу. Ещё в старшей школе я понял, что совсем не такой как большинство вокруг. Меня не тянуло оправдывать чьи-то надежды, осуществлять план-минимум по самореализации, особенно же строить отношения с девушками. Последнее потому, что меня стали привлекать парни. Последние два года школы даже пришлось правдами и неправдами оформлять себе освобождение от физры: палиться со стоячим в раздевалке совсем не хотелось. А ведь стоял, да ещё как! Но всё это под налётом такой паники, что порой даже муть в голове растекалась до белых точек и отказавших коленей. Когда уехал, наконец, из родного городка в столицу края, думал: вот теперь всё будет как надо. Ошибочка вышла. Хорошо только, что нагрузка оказалась на факультете такой плотной, что я смог первый год отодвинуть в сторону свои «хотелки», рвущие крышу на клочья шифера. Первые каникулы прожил как во сне: загружал себя чем угодно, лишь бы не думать и не желать того, что в нашем обществе считается «мерзостью». До ужаса не хотелось вляпаться в гонения на курсе. Я был уверен, что если кто-нибудь узнает о моих истинных предпочтениях, жизнь закончится на самой плачевной ноте. Конечно, я знал, что рядом есть такие же. Но так же открыто жить не мог. Всё-таки давление социума и воспитания – не последнее дело в жизни каждого человека. Гомосексуальность – это плохо, постыдно, мерзко… Так считалось в моей семье. Так думали мои знакомые и приятели. Так думал и я до середины второго курса. А потом крыша попрощалась со мной весёлым взмахом платочка. Одно присутствие Тиля рядом сносило мозг, вливало слабость в конечности, мутило нутро и плавило тело. И все поблядушки друга заставляли сцепить зубы и улыбаться: кто я ему? И кто он мне? Тяжёлый вопрос, однако. Набраться бы наглости и подойти, просто обнять, зарыться лицом в эти волосы, пахнущие липой… Почувствовать тёплую кожу, вдохнуть запах его тела… Чёрт! Я тряхнул головой, сглотнул и начал размеренно дышать, низводя внутренний трепет в штиль. Какого чёрта вообще ляпнул про эту грёбаную практику? Состряпали бы из чужих работ, как все. Нет же, креативом наследил! А Тиль ещё и со своей новой подругой сейчас дома. И чем они там занимаются… Я резко выдохнул – стоп! Прекращаем заниматься мазохизмом. Толку-то стенать и рисовать в голове образы? Всё равно же не рискну, не подойду, не получу по морде. Но скоро сойду с ума. Похоже, пора нам перестать быть друзьями. Иначе я таки однажды не выдержу. Значит, решено, Тилище. Пора нашим дорожкам разойтись. Так почему бы не сегодня? Хоть будут силы к сентябрю подготовиться… Мысли вернулись к сданной сессии. Помаявшись в тоскливой «однушке», я понял, что не выдержу. Душа просила шампанского и апельсинов, тело требовало водки и огурца. Так что отметить окончание мучений было жизненно необходимо. Тиль откликнулся на звонок после третьего гудка: - Чего такое? - Маета напала, - честно ответил я в телефон. – Не усижу ведь дома. Ты разобрался с Юлькой своей? - Тут затык, однако, - поскучнел друг. - В смысле? – я насторожился. – Встала в дверях и не пускает? - Со мной хочет, - в голосе Тиля скользнули нотки умиления. – Кажется, у меня новый «хвост». - Пъяздъявъяю, - выдал я экспромт совы из известного мультфильма, а внутри всё сжалось. Он издевается, что ли? Точно сорвусь… И мы поругаемся. То, что доктор прописал? - И не надо сыпать соль на раны, - грустно вздохнул Тиль. - В общем, смотри сам. Я выдвигаюсь на остановку минут через десять. - Мы будем, - Тиль и краткость? Похоже, друг всерьёз выбит из колеи, словно это первый хвост в его жизни. Или он действительно что-то такое чувствует к этой Юльке? Я задумчиво поджал губы. Ладно, ночер вечера отвязней, разберутся. И я это уже не увижу. Сборы не заняли много времени. Дела то: натянуть модельно состаренные узкие джинсы цвета маренго, влезть в единственную более-менее стильную рубашку, разрисованную под змеиную кожу, на вбить босые ступни в коричневые мокасины. Даже не подумав хоть как-то причесаться, я выбрался из дома, запер дверь и, прыгая через несколько ступенек, поднялся по лестничному пролёту из цоколя на улицу. Вечернее тепло окутало пушистым покрывалом: всё-таки лето и до зимы ещё далеко. Путь до автобусной остановки отнял лишь несколько долгих мгновений. А вот ожидание друга с его «хвостом» вымотало все нервы. Тиля с Юлькой не было минут двадцать. Уже когда я забулькал от возмущения и совсем собрался вернуться домой в гордом одиночестве, они соизволили подойти к пластиковому павильону остановки. Облик ребят меня несколько озадачил. Тиль нарядился непривычно скромно: чёрные брюки, белая водолазка и заставившие расплыться в улыбке канареечно-голубые кроссовки. Юлька, классическая блондинка, нарядилась поярче: бежевые джинсы с дырками везде, где можно и нельзя, полупрозрачная розовая блузка, под которой угадывалось отсутствие присутствия бюстгальтера, и шифоновый шарфик неопределённого цвета. Тиль смерил меня строгим взглядом и выдал на подходе: - Я думал, ты опять бесформенным чудовищем поедешь отдыхать, а оно вон оно как! - Хорошо выглядишь, Вася, - милостиво улыбнулась Юлия. – Ещё бы патлы пригладил, совсем человеком стал. - А мы не люди, - осклабился я в ответ, чувствуя раздражение. Почему-то мне всегда становилось не по себе при виде их вдвоём. До того не по себе, что хотелось схватить Тиля за руку и утащить за собой в спасительное далёко. Что интересно, когда встречал Юльку одну, ничего такого не было ни разу. Наверное, срабатывал инстинкт спасения утопающих. Всё-таки Тиль мне дорог, и отдавать его какой-то проныре в юбке не хотелось. Впрочем, их дело. Я вздохнул и сказал, пытаясь поймать уползающее последние капли хорошего настроения: - Чего-то вы долго… В обнимашки, что ли, играли? - Скажешь тоже, - Тиль отчего-то смутился, но тут же исправился. – Ты не поверишь, но выбор шарфика, оказывается, самое сложное в сборах на вечеринку. - Конечно, я хочу хорошо выглядеть, - Юлька скривила губы в некоем подобии усмешки. - Мы, вообще-то, не просто так потусить едем, - напомнил я. - Вы, мальчики, можете делать, что угодно, а я просто хочу побыть на людях. Тем более вас опасно отпускать одних в такое заведение, - Юлька ещё раз оценивающе посмотрела на меня, потом на Тиля. – Особенно в таком виде. Вы точно из-за практики туда идёте? К остановке с шумом подкатил автобус со светящимся номером маршрута, нужного нам. В салон оказалось почти пусто. Что-то заставило меня пристально осмотреться и испытать что-то вроде огорчённого облегчения. Давешнего парнишки тут не было. И хорошо. Вспомнился его взгляд на Тиля. Мой яркий друг постоянно оказывался в центре внимания, и это не всегда шло ему на пользу. Иногда Тиля заносило в компании совсем уж экзотических экземпляров рода человеческого. Пару раз даже приходилось спасать от назойливых представительниц слабой половины человечества. Мои мысли скакнули с Тиля на общие темы. Вот кто сказал, что женщины – слабые создания? Не замечал такого! Они классно умеют цепляться за самцов, которые, по их мнению, чему-то там соответствуют или, опять же по их иллюзиям, поддадутся дрессировке и станут идеальными карманными приложениями к картинке о семейной жизни. Отсюда и разводов тьма-тьмущая в наше время. Вот как совсем недавно развелись наши с Тилем приятели, Натали с Павлом. Начало эпопеи я видел своими глазами. Тогда ещё незнакомый нам Пашка мимоходом подал Натке руку при выходе из автобуса. И уже вечером Натали рассказывала нам с Тилем, какой он замечательный и как оказывает знаки внимания!!! Я ещё тогда в осадок выпал и принял вселенское решение: ни при каких обстоятельствах не проявлять галантность. Иначе это влёт примут за предложение руки и сердца. Через год парочка расписалась, а ещё через полгода – развелась. Не нашлось у них точек соприкосновения, ни одной. С моей точки зрения, Пашка просто растерялся, попав в ловушку хорошего воспитания. Слава богу, у него хватило сил расставить точки над «ё», а то так и прожил бы жизнь с нахрапистой дамой, нарисовавшей себе картину идеальной семьи с услужливым мужем. А потом бы просто спился от тоски или озверел. Пока я предавался полётам в небытии, автобус доехал до нужной остановки. На улице мы осмотрелись. Яркая вывеска клуба «Параграф» прямо бросалась в глаза неоновым светом. Возле входа в клуб особой толкотни не наблюдалось – похоже, лишний раз светиться местный контингент не рисковал. Толерантность в России – понятие растяжимое и неопределённое, больше зависит от настроения и налёта быдлости на людях, снующих вокруг. В один момент мимо пройдут, в другой – в больничку загонят усердными пинками под рёбра. Я поёжился: чего-то и мне не особенно хотелось лишний раз тут светиться. А, где наша не пропадала? Значит, судьба такая – пропасть и здесь тоже. Мы подошли к входу, где мощный парень-охранник преградил нам путь и спросил: - Вы приглашены? У нас сегодня закрытое мероприятие. - Нас пригласил Кристиан, - ответил я, пока Юля что-то шёпотом выговаривала Тилю. От этой картины на душе стало как-то слегка гадко. Тоже мне, второй день встречаются, а она уже всем вокруг показывает, что парень у неё на поводке. Охранник встретился со мной взглядом и внезапно подмигнул, шевельнув бровями и демонстративно покосившись на парочку. Моё недовольство его мимикой он технично проигнорировал, и мы таки вошли в недра «гнезда порока». Прямо на входе нам попался какой-то тип «приятной» наружности, весь напомаженный, затянутый в джинсу так, что швы трещали. Лет этому парню было около тридцати, но уже отчётливо проглядывало солидное брюшко, да и лицо под светом ярких ламп на входе не блистало свежестью. Он явно не один год отдал знакомству с алкоголем и прочими радостями жизни. Скользнув жирным взглядом по Тилю и Юльке, он уставился на меня. И словно расцвёл, если это можно так назвать. То есть, его попытка втянуть лишние килограммы и расправить плечи была на лицо. Парень сказал: - Добрый вечер, молодые люди. Вы уверены, что правильно зашли? Здесь сегодня тематический вечер для специальной публики. - Нас пригласили, - в голосе Тиля явственно проступило недовольство. Интересно, а его-то чем проняло? Я перехватил инициативу: - Вы не покажете нам, где тут что? - С удовольствием, - и чего мне его широкая улыбка показалась гадкой? Чёрт его знает, но почти передёрнуло. Нет, всё-таки гей-клуб не для меня. Парень проводил нас в большой зал, где перед сценой возвышались столики, накрытые стильными сиреневыми скатертями. За некоторыми столиками сидели посетители. Передав нас подошедшему администратору, парень напоследок придержал меня за плечо и прошептал в ухо: - Если хочешь, можем встретиться в малом зале. Там сегодня будут крутить новый ролик «Бель Ами»… Говорят, жаркое видео. А ты ничего так, симпотный. Меня обдало жаром, когда смысл его слов добрался до мозга. Это что, мне сейчас предложили интим? Уши обдала горячая волна, заставив сцепить зубы. Его счастье, что уже свалил с горизонта, а то… Выдох вырвался сам собой. Чего ещё ждать в таком месте? Я перехватил внимательный взгляд Тиля и сказал: - Не все мои идеи хороши, знаешь ли. - А здесь ничего так, миленько, - протянула Юля. Нас угнездили за одним из столиков. То ли по недосмотру, то ли специально, то ли по неведомой схеме, но мы оказались чуть ли не на перекрестье взглядов всех, кого жизнь привела сегодня в клуб. Я позволил себе усмехнуться: похоже, новичков тут по-прежнему определяют в эпицентр событий. До начала программы оставалось ещё с полчаса. И мы пока принялись с жаром обсуждать коктейль-карту, принесённую стройным официантиком лет девятнадцати. Хмыкнул сам с себя… Уж старик, так старик! Самому-то едва двадцатка стукнула. Пока Тиль с Юлькой препирались насчёт всяких там «маргарит» и «манхэттенов», я обвёл взглядом зал. Да, неплохая отделка. Стильно и со вкусом. На стенах драпировка из бордового бархата, современные столики, барная стойка с батареей бутылок на стеллаже за спиной бодрого бармена. Одна из стен зала перетекала в небольшую сцену, покрытую чёрной тканью. На сцене сиротливо стоял хромированный стул. Вокруг сцены слабо светились плиты танцпола, оказавшегося на полметра ниже основного пола в клубе. Прикольное решение. И народ, довольно много народа. Вроде бы парочки как парочки, но нервировало то, что парни сидели с парнями, а девушки с девушками. Кто-то шушукался, кто-то откровенно веселился, размахивая руками и что-то рассказывая. Кое-кто откровенно целовался… От вида одной такой парочки парней мне стало душно. Я тут же отвёл глаза и поймал потемневший взгляд Тиля.