Фольклорная практика

Ощутимая жара окутала с первых шагов по холлу клуба. Снова на пути мелькнул давешний тип, предлагавший чего-то где-то. На волне настроения я оценивающе глянул на его тушку и чуть не вздрогнул. При одной мысли, что надо будет прикасаться к этой личности, в голове плеснула муть. Прилизанный, слащавый, словом – отвратительно до безобразия. Уши ощутимо раскалились, и я, теперь уже за совсем не символическую плату, просочился в основной зал. Видать, был перерыв между выступлениями: народ клубился возле барной стойки, толкался во всех свободных от столов местах, под бодрую музыку перебирал ногами на танцполе. Всё это освещали разноцветные фонари… Тусовка жила свой пугающей жизнью. Какой-то мужик лет сорока заинтересованно шагнул в мою сторону. И тут я увидел то, чего никак не ожидал. Возле барной стойки стоял спиной ко мне ни кто иной, как Тиль собственной персоной. И общее впечатление от его позы было такое, словно на его плечах лежал мешок цемента. Придавленность ощущалась на расстоянии. Страх волной поднялся откуда-то из глубины. Что он тут делает? Неужели всё так просто? Я не поверил своим глазам, отступил в толчею и постарался вжаться в ближайшую стену. Что он здесь делает, всё-таки? Если то, о чём я боюсь даже подумать, то тогда становятся понятны все эти его странные взгляды и попытка быть толерантным… Но как же тогда Юля? Как же все его девчонки, с которыми Тиль постоянно тусит? Я сглотнул и чуть не подпрыгнул от громкого вопроса: - Тоскуешь в одиночестве? Мой взгляд упёрся в зелёные глаза подкачанного блондина, наряженного в жёлтую полурасстёгнутую рубашку навыпуск и антрацитовые джинсы, даже на вид очень тесные. Лет ему было около тридцати, а во взгляде блестели искорки неподдельного интереса. Моё молчание его явно заинтересовало. Парень подошёл почти вплотную и спросил: - Ты сегодня занят? - Н-нет, - выдавил я, пытаясь восстановить обмершее дыхание. Это словно в омут с головой сигануть оказалось. - Тогда, может, выпьем чего-нибудь за знакомство? Его голос, наконец, проник в моё сознание обволакивающим бархатом. Невозможное – возможно… Сердце испуганно дёрнулось в груди. Я же сипло ответил: - Давай… выпьем. - Костя, - представился новый знакомый. - Василий, - сказал я, вежливость – наше всё. И тут же словно отпустило. Я успокоился, и мы уже вдвоём пробрались поближе к танцполу и сцене. Константин чуть ли силком усадил меня за стол, а сам исчез посреди шума и музыкальных «там-тамов». Смятение в полную силу обрушилось на меня практически сразу, захотелось исчезнуть, раствориться, пропасть из ставшего душным помещения, спрятаться от шума, от людей, от Кости… Который однозначно на что-то такое рассчитывает. Многоцветье фонарей померкло. Лучи прожекторов сошлись на сцене, где по-балетному компактно замер парнишка с голым торсом и в обтягивающем трико. Я с удивлением и интересом узнал нашего спутника в сегодняшней поездке. Сложен Крис оказался удивительно гармонично и спортивно, в чём-то утончённо и даже гуттаперчиво (гибко, красиво, волнительно и одухотворённо). В темноте рядом со мной скрежетнул стул, и Костин голос довольно сказал: - Смотри, смотри! Этот парень просто бог сцены! На стол с лёгким стуком опустились два бокала, один из которых тут же пододвинули ко мне. Я же смотрел на сцену, забыв обо всём. Танцор пошевелился, медленно поднимая сложенные руки. Его поза умирающего лебедя превратилась в нечто совершенно другое. А темнота наполнилась взлётными аккордами композиции «Hysteria» группы «Muse». И Крис начал танец. Под гитарные рифы и наэлектризованный вокал он извивался, рисуя полотно недоступных образов. Словно сражался с несколькими невидимками, которые то одолевали, то отступали в глубокий сумрак сцены. В какой-то момент я понял, что это вовсе не схватка, нет. Это был чистый незамутнённый секс, словно за парнем просто испарилась кровать, поставленная вертикально. Но акт вовсе не прервался, он перетёк в невесомость. И зрители смотрели на удивительный рисунок звенящего гибкого тела в полном молчании, боясь потревожить вдохновение неловкими звуками, несмотря на то, что играла музыка. Крису совершенно не понадобилось снимать с себя скудную одежду, чтобы после окончания номера зал взорвался в экстазе и свисте. Когда лучи прожекторов сошлись на блестящей от пота фигуре в обтягивающем трико, Крис галантно поклонился в духе викторианской эпохи и вскинул руки, призывая зал к тишине. Дождавшись, когда последние вопли увязнут в сумраке, парнишка улыбнулся и громко сказал: - Сегодня у меня тут гости! У меня внутри что-то ёкнуло и притихло. Парень же продолжил: - Их зовут Тиль и Василий! Ребята, если вы ещё не сбежали из клуба, выходите сюда! Где-то рядом кто-то засмеялся. Зал наполнился смешками и скабрезными репликами, от которых у меня окончательно распалились уши. Вот уж теперь я точно не высунусь! Осторожно сдвинув стул, я встал. Костя тут же поднялся следом и шёпотом спросил: - Это про тебя, что ли? - Ну же, парни! Тиль, я тебя видел! – с доброй усмешкой почти крикнул наш знакомый. - Да вот он! – раздалось из полумрака, и к сцене выскочил мой челкастый приятель. Ему явно помогли обрести ускорение, сопровождая пробежку весёлым смехом. Тиль замер у края танцпола, набычившись озираясь и переминаясь с ноги на ногу. Крис тут же спрыгнул со сцены, подбежал к Тилю, ухватил за руку и потащил к возвышению, залитому белым светом. На несколько мгновений у меня перехватило дыхание. Рубашка Тиля превратилась в ореол, охвативший атлетический торс. Сам он словно вспыхнул бликами искрящейся темноты крашеных волос. Взгляд Тиля испуганно метнулся по залу и замер, уткнувшись в Криса. Костя рядом со мной как-то тяжко вздохнул и проворчал: - Эх, какой мальчик… Жаль, занят. Твой приятель, что ли? Оба красавчики. Везёт же некоторым. - Пошли отсюда, - пропыхтел я, развернулся и шагнул в темноту зала. Но сильные руки безо всякой лишней драмы обхватили меня, оторвали от пола. Несколько шагов, и вот уже я оказался на краю танцевальной ямы. В глазах помутилось от одной только мысли, что сейчас на меня пялятся десятки человек. Голос Константина порвал морок: - Я комплексы не лечу. И нервных барышень не успокаиваю. Удачи, Васёк. Кто-то схватил меня за ладонь. Испуганно дёрнувшись, я уставился на Кристиана, успевшего добраться до края танцпола. Блестя искрящимися глазами и влажной кожей, танцор бесцеремонно сдёрнул меня вниз, проволок до сцены и чуть ли не силком водворил на пятак света рядом с Тилем. Тот уставился на меня большими глазами, а потом еле слышно пробормотал: - Ты же… Ты как здесь? - Как и ты, - буркнул я в ответ. Крис жизнерадостно вклинился между нами, раскованно обнял за плечи и громко сказал, обращаясь в зал: - Знакомьтесь, это мои друзья! - Ты чего творишь?! – прошипел я. - А ещё… - Крис театрально замолк, но надолго его не хватило, - они идиоты, кретины и болваны! В зале кто-то залихватски свистнул, а затем проорал: - Прям три богатыря! Всех вас хочу! - Не, я больше хочу! – ответил кто-то из сумрака. За столиками зашумели, но Крис снова призвал гостей клуба к тишине. Как ни странно, его послушались. Тиль же с некоторой злостью тихо пропыхтел танцору: - Это я идиот? Да я тебе сейчас… - Тихо! – гаркнул танцор. – Ещё минутку, и будет вам следующий номер! - Даю сто баксов за всех троих на эту ночь! – жизнерадостный бас взорвал зал новой порцией хохота: - А хотелка не лопнет?! Ух ты, многочлен! А это не он их будет, а они его, разом и раком! Ржач поднялся несусветный. Но Крис смог перекричать шум: - А знаете, почему я их так назвал? - Нет! Режь правду-матку! Лапуля, я весь твой! – понеслись реплики в ответ. - Эти идиоты любят друг друга, но сами себе не хотят признаваться! – с этими словами Кристиан отскочил от нас как можно дальше. Мы с Тилем, не успев сообразить, но пытаясь поймать зловредное существо, оказались нос к носу. Серо-зелёное пламя его взгляда поймало меня в ловушку, от которой в ногах разлилась дрожащая слабость. Поняв что-то по моим глазам, Тиль подхватил меня под руку и спросил: - Ты в порядке, Василёк? Что с тобой? - Ты здесь… - только и смог я сказать в ответ. Под неразличимые крики и волны смеха мы удрали со сцены за кулису, где давешняя женщина в концертном платье отчитывала Криса. Увидев нас, она холодно улыбнулась и наградила танцора лёгким подзатыльником со словами: - Вали, бестолочь! У тебя второй выход через полчаса, отдохнуть постарайся. Кристиан испарился с горизонта. Два каких-то парня, похоже, которые выступали в начале программы, синхронно заржали и тоже слились в подсобных коридорах. А женщина строго посмотрела на нас с Тилем и сказала: - А вы, молодые люди, бегом отсюда! И чтобы я вас тут больше не видела! Я облегчённо выдохнул и понял, что не могу сделать и шага – ноги совсем отказались повиноваться. От происходящего захватило дух. Тиль, на плече которого я окончательно повис, стащил меня по лестнице куда-то вниз. А следом долетели ещё слова хозяйки заведения: - И чтобы разобрались в своих отношениях! А не то найду и устрою показательную порку на сцене! Заодно и рейтинг клуба поднимем! Каким-то чудом мы ввалились в тесную комнатушку, заставленную швабрами и всяким инвентарём. Кто-то заботливо захлопнул за нами дверь. В полной темноте я судорожно ухватился за плечи Тиля и сглотнул. Тёплые ладони нашли моё лицо, обхватили и потянули… Я сдался. Просто не смог больше думать о чём-то, не имеющем отношения к Тилю, к моей страсти, взломавшей последние оковы. Он здесь, рядом, со мной. Его сухие губы впились в мои с такой силой, что стало больно. Но это оказалось ещё и бесстыдно сладко, словно в темноте подсобки я целовался не с Тилем, а с сумасшедшей мечтой. Похоже, именно этого ждала моя душа. Черти собачьи, блохи кошачьи… Два года! Два года я маялся, глядя на него, не понимая, отчего так дёргаюсь, завидев его с очередной девчонкой, не понимая, почему так тянет прикоснуться лишний раз. Это надо же быть таким тупым… Дважды тупым трусом. Нахрена я ждал так долго? Два года боялся спросить! Пока мысли лихорадочно срывались с губ стыдливым шёпотом, я нервно шарил ладонями по телу Тиля. Изучал, не верил, страшился и безумно ревновал к этой темноте мешающей увидеть всё то, что так пылало и дрожало под моими пальцами. А Тиль изучал меня, тоже что-то бормоча, страстно глотая воздух, судорожно стягивая с моих плеч рубашку. Нетерпение охватило меня настолько сильно, что я властно оторвал его ладони от себя, опустился на колени, трясущимися пальцами нащупал пояс его брюк и почти разорвал ширинку. А когда и последняя преграда исчезла между моими губами и его жаждой, Тиль громко всхлипнул, схватил меня за волосы и нетерпеливо принялся двигаться, заставляя подхватывать рваный судорожный ритм… Когда его напряжение схлынуло, оставив у меня во рту странный вкус, мы немного пришли в себя и затихли, словно испуганные мыши, застигнутые котом за воровством сырной дольки. Мой член колом рвался на свободу. Сокращение мышц вызвало стон, сорвавшийся с моих губ. Тиль требовательно подхватил меня за подмышки и поднял с колен. В темноте его пальцы пробежались по горячей коже, оставляя ледяные следы. Мои джинсы дёрнулись и поползли вниз вместе с трусами. Ощущение свободы заставило зашипеть сквозь стиснутые зубы. А потом его ладонь легко скользнула по стволу, оттягивая крайнюю плоть и размазывая по головке натёкшую от желания естественную смазку. Горячий плен, охвативший мой детородный орган, подкосил и без того слабые ноги. Я почти рухнул спиной на стену, а Тиль жёстко подхватил меня под зад, продолжая вытягивать наружу скрутившее моё тело напряжение. В глазах заплясал рой белых точек, по всему телу побежали волны парализующей тянущей энергии…