Теневой Цикл

      Два года прошло. Два года без тебя – целая вечность. Странные люди говорили мне, что время лечит. Врут. Оно ничего не лечит. Только делает всё хуже. Когда ты только ушёл – мне было легче. Потому что я слишком хорошо помнил, чтобы поверить в то, что тебя нет. Больше нет. Даже когда я держал тебя мёртвого на руках, я не верил. Ведь я помнил черты твоего лица, твои глаза и улыбку, твой спокойный голос... Слишком хорошо помнил, а потому было не важно, что они закидали тебя землёй, ведь ты был совсем рядом со мной, во мне, в моей голове. Но со временем становилось хуже. С каждым днём я всё отчётливее понимал, ты больше не со мной. С каждым проклятым днём мне становилось труднее дышать, ведь ты был моим воздухом. Время ничерта не лечит! Сегодня ещё один день без тебя. Бесконечный день… пустой… и холодно в доме… больно… страшно… горько… и хочется выть.       Я сажусь на подоконник. Хоть бы дождь пролился, что ли? Чтобы там, на улице, стало так же холодно и гадко, как у меня на душе. А ты любил дождь. Часами мог стоять под упругими струями ливня, словно впитывая в себя небесную влагу, рождаясь… перерождаясь заново. А вот меня эта стихия всегда вгоняла в уныние. Я так и не смог полюбить его. Дождь очищает и даёт жизнь. Так, кажется, ты мне говорил. Как нелепо. Сегодня, снова погрузившись в свои воспоминания, силясь хоть на мгновение прикоснуться к твоей ускользающей душе, мне захотелось, чтобы пошёл дождь, чтобы он смыл с меня усталость и горе, и боль, чтобы дал мне силы жить дальше, чтобы слезами катились прозрачные его капли по моим щекам. Но упрямое небо молчало, не собираясь плакать по одному моему желанию. А и чёрт с ним! Гори оно всё! Мне без разницы.       Когда это случилось? Когда в сердце моём поселилось безразличие? Да… увидь ты меня сейчас – ты бы разозлился. Ведь ты не любишь безразличных людей. Ты любил людей смешных, грустных, счастливых, несчастных – всех… кроме безразличных. Стало ещё холоднее, когда ты перестал мне сниться. Почему? Почему ты больше не входишь в мои сны, как прежде? Мне не хватает тех странных разговоров, что мы вели с тобой на грани сна и реальности. Пусть хотя бы так, но я ощущал твоё присутствие и, пусть хотя бы во сне, мог слышать твой голос, когда ты спорил со мной или упрекал меня, или соглашался, и на твоих губах расцветала странная улыбка.       Теперь стало ещё больнее. И ещё холоднее. Как я раньше жил без тебя? А ведь жил. Выполнял свою работу, возвращался домой, засыпал… и так каждый день. Я убивал, свято веря в то, что таким образом смогу защитить дорогих мне людей. А потом появился ты, и в моём существовании вдруг появился смысл. Другой, новый смысл. Смысл не связанный с долгом и смертью, которой я хлебнул сполна. Ты сказал тогда при первой нашей встрече: «Убивая ты никого не сможешь защитить, ведь кровь требует ещё большей крови. Ты убил человека – чьего-то брата, друга, любимого. Неужели ты думаешь, что они простят тебя? Нет, они придут за тобой, желая мести, и будут правы. И тебе придётся убивать снова. И ещё… и ещё… убивать не для того, чтобы защитить, но ради самого убийства. Это замкнутый круг смерти и разрушения. Злоба может породить только злобу, убийство – только большее убийство. А вот любовь - только большую любовь. Неужели ты так этого боишься?»       Ты заново научил меня смотреть на обыденные вещи вокруг, и я увидел их твоими глазами. Когда мы говорили, всё вокруг менялось. Хотя нет, вещи оставались прежними, менялось содержание. И я был счастлив. Ты научил меня ценить каждый вздох, каждый миг моей гиблой жизни. Ты показал, что даже такая иссушенная душа умеет любить и радоваться. Ты стал моим другом, единственным существом на свете, которому я был нужен. И я ожил. Благодаря тебе ожил. Я удивлялся, как ты – человек с душой вечного ребёнка, смог сотворить со мной такое. Мне казалось, что я полностью омертвел в своей толстой оболочке, что обволокла сердце, холодным ядом заползла под кожу, отравила кровь и разум. Ты однажды сказал мне: «Сильным быть не надоело?» И я задумался. Надоело. До крика надоело. А ты улыбнулся и добавил: «Ну вот. Ты задумался над этим. А говорил, я не умею творить чудеса. Да вот же моё самое прекрасное чудо!» И я кивнул. Пока мы говорили, я верил. А потом тебя не стало.       Я выхожу из ненавистного мне дома на улицу и бреду куда-то. Находиться здесь становится всё тяжелее и тяжелее, ведь в доме больше не слышны твои шаги, стены забыли звук твоего голоса и биение твоего сердца. А моё уже почти не бьётся. Второй год этот дом слушает только тишину. Вокруг лес. Далеко ушёл. Падаю под какое-то раскидистое дерево.       Я всегда думал, что я сильнее тебя. Ты не умел сражаться, в твоих глазах не было той тяжёлой печати смерти, ты учил молодых ребятишек простым человеческим ценностям, законам природы, божественным истинам. А я – вечно по локоть в крови, вечно опасность, вечно выживание. Такой слабый, но именно ты защитил меня, когда Смерть заглянула в мои глаза. Я ошибался. Сильным был ты. Когда приходила беда, даже если эта беда была невыносима, и все вокруг опускали руки, ты находил в себе силы улыбаться. Сквозь горечь и отчаяние ты улыбался всегда и учил улыбаться других! Потери не иссушили тебя, сделали тебя сильнее… а я… кровь, боль и одиночество… из-за них я забыл, как улыбаться, как быть счастливым. Хотя смерть часто смотрела в твои по-детски наивные ясные глаза, в них не было ледяного равнодушия, что появляется в сердцах тех, кто видел кровь.       Я закрываю глаза, прислонившись спиной к раскидистому дереву, и вспоминаю, как мы говорили с тобой тут. Пытаюсь вспомнить твоё сосредоточенное выражение лица, когда ты старался мне что-то объяснить. Почти наяву ты сидишь передо мной.       – Ну и что случилось с тобой? – спрашиваешь нежно, почти ласково.       – Плохо без тебя, – отвечаю. И странная мысль приходит мне в голову. Кто ты? Моё разыгравшееся воображение или сон, которого я так долго ждал?       – Я тебе жизнь спас не для того чтобы ты так бесцельно растрачивал мой подарок, – говоришь мне грустно. – Я тебя собой защитил, чтобы ты жил. Понимаешь? Жил! Всё время старался научить тебя самому важному – жизни. Да, зря, видать, учил. Плохой из меня учитель. Мне грустно. Очень грустно. Раньше ты ведь всегда принимал мои подарки? Немного упрямился, но всё же принимал. Когда я пытался подарить тебе свою дружбу – ты долго избегал меня, и сводил любой разговор к формальному обмену фразами, но потом ты всё же принял меня. Когда пытался научить ценить жизнь – смотрел на меня как на сумасшедшего. Чем последний мой подарок хуже? Неужели жизнь – недостойный подарок?       – Прости меня, – отвечаю хрипло.       Тёплый свет, который исходил от тебя всегда… Я чувствую его и начинаю вспоминать давно потерянное чувство. Чувство, что я ещё кому-то нужен, и призрачное счастье становится таким близким, почти осязаемым. Я так долго гнался за твоим ускользающим призраком, а оказалось – надо было просто остановиться и послушать. Ведь ты всегда шёл рядом со мной. И не ты от меня убегал. Это я бежал от тебя.       Я просыпаюсь. Сон. Но какой реальный. Прости меня. Я не буду больше гоняться за призраками. Нет. Я буду с радостью и надеждой смотреть на небо. Твоё небо! Я буду благодарить солнце за каждый прожитый день! Я не буду никому обещать, что вернусь, я просто буду возвращаться. Упрямо! Всему наперекор! Ты ведь меня этому учил! Спасибо тебе за то, что на самом дне моей отчаявшейся души ты сумел разглядеть жизнь и разбудил её. Ты больше чем друг – ты брат, часть единого целого, без которой меня не может быть. Но пока твоя душа будет идти рядом – я буду жить. Ради тебя. Ради тех, кто остался.       Небо наконец-то разрезала жёлтая молния, послышался гром. Он словно разрывал небо на части, и оно чёрными рваными клочьями падало на землю. Первые робкие капли дождя упали мне на лицо и двумя слезинками скатились по щекам, а потом начался ливень. Я стоял под этим дождём, вскинув голову вверх и закрыв глаза, и я знал – это ты был в дожде. Потому что дождь очищал меня. Всю кровь, пролитую мной, всю грязь, боль, горечь, обиду – всё смывала буйная сумасшедшая стихия. Я научусь любить жизнь так, как любил её ты! Обещаю.