Это судьба

      Рита согласилась. Нажав кнопку отбоя, Док глупо улыбался, глядя в окно, а в ушах все звучал и звучал ее голос. Они договорились встретиться на Благовещенском мосту. Он пришел первым. Док не слишком разбирался в цветах, а потому его выбор был прост и традиционен – розы. Большие полураспустившиеся бутоны удивительного пепельно-розового оттенка с каплями воды на бархатистых лепестках. Они чем-то неуловимо напомнили ему Риту. Такие же прекрасные и загадочные, как и эта странная женщина с кошачьими глазами.       Док взглянул на часы. Рита опаздывала. И хотя он помнил о том, что любая, даже самая пунктуальная женщина имеет безусловное и неоспоримое право опоздать на свидание, но все его сомнения ожили с новой силой. Погода тоже не радовала. Небо затянуло низкими серыми тучами, откуда то и дело моросил холодный мелкий дождь.       «Похоже, я все же в пролете, - думал он, глядя на черные волны Невы. – Вот черт!»       - Здравствуйте.       Мужчина вздрогнул и обернулся. Рита стояла совсем рядом. Тоненькая фигурка в длинном черном плаще и темном шарфе, укрывавшем волосы.       - Здравствуйте, Рита. Это вам.       Он протянул ей цветы. Рита приняла букет и улыбнулась.       - Спасибо, Док. Мне давно не дарили цветов.       - Не может быть.       - И, тем не менее, это правда.       - Вы не любите цветы?       - Люблю. Просто некому дарить.       - Некому дарить цветы такой красивой женщине?       - Воздействие моей красоты существенно подрывает скверный характер. Вы ведь совсем не знаете меня, Док.       - Вы не даете мне возможности узнать вас. Как только я приближаюсь, вы исчезаете.       - Это не специально. Правда. Просто… Так получалось. Вы тут совсем не причем.       - Хорошо. Поверю. В конце концов, вы же пришли.       - Боюсь, что узнав меня поближе, вы сбежите без оглядки.       - Сомневаюсь. Но давайте не будем гадать, а просто погуляем, зайдем в какое-нибудь кафе, и я наконец-то угощу вас кофе.       - Прекрасный план. Я согласна, но при одном условии.       - И что за условие?       - Прекратите называть меня на «вы».       - Согласен, если ты сделаешь то же самое.       - По рукам.       - В таком случае, прошу за мной. Тот же день, поздний вечер       - Ну, вот мы и пришли. Это мой дом. Спасибо, что проводил.       Док окинул задумчивым взглядом старую кирпичную «сталинку».       - Ты живешь одна?       - Вопрос из категории личных.       - Я не имел в виду… Я подумал о твоих родителях.       - Я живу одна. Мама умерла год назад. Рак. А папа - давно, я еще в школе училась. Инфаркт, кажется. Я была единственным ребенком в семье.       - Прости.       - Все в порядке. Уже отболело.       - Рит, тебя кто-то обидел? Почему ты такая колючая, словно куст крыжовника? Как будто от всего мира защититься хочешь.       - Я предупреждала, что у меня скверный характер, но ты не поверил, - Рита грустно усмехнулась. – Да, жизнь меня не баловала. Родных нет, из друзей только Аня и ее семья. Если бы не они, то не знаю, что и делала бы. Я трудно схожусь с людьми, а при моей работе еще и времени толком нет. Когда мне становится одиноко, я танцую, а когда одиночество становится невыносимым - седлаю «Харлея» и гоню по трассе за город.       - Помню. Тоже грешен.       - Вот так и живу – никакой личной жизни, только работа. Да вот к Ане иногда выбираюсь. Хотя в последнее время все реже и реже. Завидую ей. Родители, муж, дети, заботы, радости… Жизнь – полная чаша. А у меня четыре стены да мотоцикл. Пустота.       - Что мешает тебе создать семью? Неужели за столько лет ни разу не встретился достойный человек?       Рита усмехнулась и покачала головой.       - Может, и встречались, да я не разглядела. Те, кто проявлял ко мне интерес, пытались затащить в постель едва ли ни на первом свидании. Но прыгать в койку с первым встречным – не для меня. Кредо у меня такое по жизни. Сегодня секс это много физиологии и мало чувств. Я так не могу. Близость должна быть выражением любви, ее естественным продолжением, а не средством от скуки или чем-то еще. Как только мои ухажеры слышали об этом, то исчезали тихо и бесследно, как зарплата. Я из разряда розовых романтиков, выросших на сопливых книжках о вечной любви. Увы, современный циничный мир не приемлет нас. Вот так и вышло, что я до сих пор одна. Ну, да ладно. Совсем я тебя заговорила. Спасибо за прекрасный вечер, Док.       - Я могу надеяться, что он будет не единственным?       - Поживем – увидим. Давай, не будем загадывать – это плохая примета. Знаешь, как говорят: хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах.       Мужчина пожал плечами и улыбнулся.       - Как пожелаешь. И кстати: я совсем не против твоего кредо и не нахожу ничего плохого в розовых романтиках, выросших на сопливых книжках о вечной любви. Просто, чтоб ты знала. До свидания, Рита.       Развернувшись, он зашагал прочь.       - Док!       Он обернулся. Рита подошла к нему и, приподнявшись, прижалась губами к его губам. Док обнял ее плечи, не позволив этому первому поцелую стать прощанием, мимолетным воспоминанием о минувшем свидании, превращая его в обещание страсти, в залог новой встречи. И почувствовал, как глухо и радостно забилось сердце, когда она ответила, а затем вырвалась и почти бегом скрылась в подъезде.       Он не пошел за ней. Не потому, что не хотел, а потому, что знал - время еще не пришло. Но оно придет – теперь он был в этом уверен. Однажды эта женщина будет принадлежать ему. Нужно лишь подождать немного, чтобы не спугнуть так нежданно свалившуюся на него шальную удачу. И он подождет. Рита стоила того, чтобы ее ждать.       Постояв минуту, дабы остудить разгоряченную голову, Док направился домой.       Притаившись у пыльного окна в подъезде, Рита смотрела, как он уходит, мысленно ругая себя последними словами. Зачем она поцеловала его? Зачем вообще согласилась прийти?       - Рита, я боюсь советовать. У меня не тот опыт в сердечных делах, чтобы учить других, но одно я знаю точно: можно обмануть всех, но себя не обманешь. Если он тебе нравится – иди, но если нет – скажи ему об этом прямо и честно. Не жалей. Жалость не заменит любовь. Не стерпится, не слюбится. А когда он все поймет – а рано или поздно это произойдет, ибо вечно лгать не удавалось еще никому - будет не просто больно, а еще и унизительно. Так что не обманывай ни его, ни себя. Ложь во спасение – самая страшная ошибка, потому что ложь не может спасти. Ложь может лишь ранить. Док – очень хороший человек. И ты тоже…       Слова Анны болезненным эхом отдавались в сердце.       - Не нравится, как же, - прошептала Рита, глядя, как Док скрылся за поворотом, и усмехнулась. – В том-то и дело, что нравится. Он только взгляд случайный бросит, а у меня сердце ухает в пятки, и мозги отключаются.       Ее размышления прервал настойчивый звонок сотового.       - Маргарита Васильевна?       - Слушаю.       - Вам необходимо срочно прибыть.       - Сейчас буду.       Сунув телефон в карман, Рита поспешила вниз.       «Ты права, Аня. Ой, как ты права. Можно обмануть всех, но себя не обманешь. Я влюблена. Влюблена по уши, как мартовская кошка, во Владимира Вяземского».