Торговец грёзами

Она всегда мечтала быть знаменитой. Всеобщее признание, популярность, блеск софитов — все это манило ее с детства. Абсолютно неважно, кем быть — певицей, актрисой, поэтессой или же английской королевой — лишь бы ее простое имя звучало у всех на устах. Да, она была тщеславна. Может, потому, что ее никогда не любил, ей хотелось любви общественности. Маленькая съемная комнатушка была залита лунным светом — штор не было, на них не хватило денег. Впрочем, денег хватало лишь на оплату жилища и скромный ужин. У нее не было ничего, кроме этой самой комнатушки с обшарпанными стенами, позорной работы и мечты. Лишь мечта грела ей душу, позволяла держаться на плаву, не наложить на себя на руки. Жесткая и холодная постель была не лучшим местом, чтобы грезить, но ей это не мешало. — Мечтаешь? — раздался незнакомый мужской голос. Она вздрогнула от неожиданности. — Кто Вы? Что Вам от меня нужно?! — вскрикнула она. Около окна стоял темный силуэт. — Я? Это ты еще спрашиваешь? Скорее, я должен спросить, кто ты. Я же, в свою очередь, появляюсь лишь тогда, когда во мне нуждаются. У меня таких как ты, была целая орда, а ты вот меня впервые видишь. Она подскочила на кровати, прикрываясь одеялом. Мужчина усмехнулся и двинулся в сторону кровати. Девушка съежилась, словно воробей, пытаясь спрятаться в одеяле. — Ты дьявол! Нечистый! Я знаю, что грешна, но за что? Почему ты пришел именно ко мне?! Он захохотал в голос. Она взвизгнула и принялась читать единственную молитву, которую знала. Незнакомец присел на край кровати и, положив руку на голову девушки, провел рукой по ее редким и грязным волосам. — Меня называли по-разному: и дьяволом, и демоном, и волшебником-кудесником, и даже смертью. Но это не отображает моей настоящей сущности, ведь делаю я совсем иное. У меня много имен, я есть в мифах и сказках любого народа. Сам себя я предпочитаю называть торговцем грезами. Это имя дала мне одна из моих покупательниц, — бедняжка, она скончалась в страшных муках! — и оно мне показалось наиболее мелодичным и приятным уху, поэтому с тех пор я предпочитаю представляться так. Хотя, возможны, конечно, и иные вариации. — Я сплю? Это все сон?.. — она ущипнула себя за руку, но тут же почувствовала боль — нет, все же не сон. Торговец грезами рассмеялся: — Это вторая самая частая фраза, которую произносят люди при встрече со мной. Первая — я сейчас закричу. Нет, ты не спишь, милое дитя. Перед тобой и правда самый настоящий торговец мечтами. И я исполню любую твою мечту за умеренную плату, — он улыбнулся, но в темноте этого не было видно. — Любую мечту? — она выглянула из-под одеяла, с опаской осматривая ночного гостя. — Даже самую эгоистичную? — Абсолютно любую. — Я хочу славы… — произнесла она одними губами. — Что, прости? Я не расслышал. — Я хочу славы! — закричала она. Торговец лишь усмехнулся. Какой раз он уже это слышит? Сотый? Тысячный? Он уже сбился со счета. Люди так предсказуемы… — Это и есть твое желание? — Да! Я готова отдать все, что у меня есть! Я готова на все, даже на самое постыдное, лишь бы желание исполнилось! — Мне от тебя ничего не надо. Пока что. Я вернусь, как только у тебя будет то, что мне нужно. Но ты не волнуйся — пройдет еще много времени, прежде чем я приду. Да исполнится же… — Стой! Подожди! — оборвала она его на полуслове. — Позволь мне хоть разглядеть твое лицо, чтобы я знала, что это ты, когда мы встретимся вновь. — Ах, это бессмысленная трата времени. У меня тысяча имен, но еще больше лиц. Когда нам суждено будет столкнуться — ты сама узнаешь меня. Да исполнится же твое желание! — он щелкнул пальцами и исчез, оставив после себя едва заметный туман.

* * *

Вскоре ей повезло. На ее позорной, как она считала, работе она была замечена довольно-таки известным человеком. Он сразу же отметил ее чудесный мелодичный голос и попросил спеть пару строк. И она спела. Еще никогда собственный голос не казался ей столь восхитительным, как в тот момент. Казалось, что она пела душой — настолько глубока и чиста была ее песня. Известный человек был настолько восхищен, что, не медля, предложил ей помощь построить карьеру певицы. Она, не раздумывая, согласилась. По началу никому не было дела до молоденькой певицы, но потом она начала собирать полные залы восторженных поклонников. Она получила то, что хотела — славу. Наконец-то она счастлива. Но что потом? Эйфория от выступлений и гастролей спустя время прошла, да и с каждым разом на концерты проходило все меньше и меньше человек. У нее был любимый человек, но он был с ней только из-за денег, и она об этом прекрасно знала. Расцвет быстро перерос в упадок. Ее творчество стало никому не интересно, друзья-знаменитости отреклись от нее и вскоре и вовсе забыли. От безысходности она подсела на наркотики. По началу это вызвало бурный ажиотаж в желтой прессе, но затем всем стало неинтересно и это. Она получила то, что хотела, но тут же потеряла это. У нее были и мировое признание, и всеобщая любовь — а остался только горько-кислый привкус былой любви. Богато обставленная комната не грела душу — она давно привыкла к роскоши. Но, получив то, о чем мечтала, потеряла самое главное — мечту. Она исполнилась, оставив вместо себя пустоту. — Ну, вот мы и снова встретились, моя покупательница, — раздался над ее ухом знакомый голос, десять лет назад перевернувший ее жизнь. — Торговец грезами! — она, пожалуй, была рада его видеть — готова была кинуться на шею, как к старому знакомому. — Все же ты вернулся. Он стоял у окна, как и десять лет назад. Но сегодня на окне уже были шторы. Торговец был одет не по погоде — осенний серый плащ в пол, шляпа, прикрывающая лицо. А ведь на улице мороз — без теплой куртки никуда не выйти. — Торговец грезами, — она подошла к нему и обняла за плечи, уже не боясь, — дай мне шанс все исправить. Я не хочу всего этого. — Странно, а ведь тогда говорила, что это твое единственное желание, — он усмехнулся. — Хотя ты не первая и далеко не последняя, кто просит дать второй шанс. — Я многое осознала. Меня никогда не любили, торговец грезами! И я надеялась, что любовь общественности сможет это исправить. Как я была глупа, ты даже не представляешь. Я попала в отвратительный мир — мир пафоса, ненависти, лжи и лицемерия. Каждый здесь — цепной пес, способный любому перегрызть глотку из-за денег. Знаешь, торговец грезами, как воротит от человека, который любит не тебя, а твои деньги? А я теперь знаю. И как же больно и обидно это осознавать. Торговец грезами, а ведь тогда, десять лет назад, я была гораздо счастливее. Пусть у меня не было даже штор, но луна не мешала мне спать — я так уставала, что засыпала, едва голова коснется подушки. Я была обычной девчонкой с горящими глазами и мечтой. Мечтой стать знаменитой. Но, стоило ей только исполниться, я потеряла все. Эта мечта — все, что у меня было. Я стала никем, торговец грезами! Я потеряла себя в битве за славу! — Завтра утром будет твой последний дебют, — торговец грезами зачем-то взглянул на часы. — Через два часа тебя не станет — виной тому передозировка наркотиками. С утра твой некролог будет во всех газетах на первой странице, а по всем телеканалам будут говорить лишь о тебе. — Торговец грезами… Я так устала от всего этого… Я и сама вколола себе двойную дозу! Я не хочу больше всего этого! Торговец грезами, дай мне второй шанс! Умоляю! Я все исправлю! Я не допущу! Я лучше буду обычной, чем… такой. Я понимаю, что ценой за славу будет моя жизнь… Но прошу тебя! Ты же не смерть, чтобы отбирать у меня жизнь! — Ошибаешься, милое дитя. Ценой за твою популярность стала мечта. Ты и сама осознаешь, что без мечты стала никем. Еще известность приносила тебе что-то, но теперь, увы… Когда обстоятельства, не я, отобрали ее у тебя, ты осознала все. А что касаемо второго шанса — этого я тебе дать не могу. Я исполняю желания лишь единожды. И твое я исполнил, согласись. — Да, — прошептала она, опустив взгляд в пол. Как ни крути, желание торговец испортил. Он же не виноват, что все вышло именно так. Просто цель не всегда оправдывает средства. — Торговец грезами, ответь мне на вопрос, который не дает мне последние десять лет. Что случилось с девочкой, что прозвала тебя так? — Ее сожгли на костре в 1431 году. Она тоже хотела славы. А теперь засыпай, дорогая, — он прикоснулся губами к ее лбу. — Завтра о тебе вновь заговорит весь мир.