Торговец грёзами

Он никогда никого не любил. Все женщины, встречавшиеся когда-либо на его пути, казались ему недостаточно идеальными. Одна была неказиста, со шрамом через весь лоб, другая глупа, у третьей был скверный характер — несмотря на все ее достоинства жить с ней было просто невозможно. Не то. Все не то. Ни одна не подходила под придуманный много лет назад образ идеальной женщины. Он уже даже готов был смириться с тем, что жизнь его пройдет в гордом одиночестве, но зато с мечтами об идеале. И ему не к кому и незачем будет спешить домой поздними вечерами после работы. Вся жизнь его будет состоять из этой самой работы, одиночных прогулок и вечеров, проведенных в уединении с самим собой. Так было и в очередной раз: поздним вечером он направился в близлежащий парк, так полюбившийся им для прогулок. Уже похолодало, но под теплой одеждой не чувствовалось мороза. И пусть пальто грело лишь тело, но никак не душу, которая не меньше нуждалась в тепле. В ушах его были наушники — играла «Элегия» Рахманинова, одна из любимых композиций. — Вы не будете против, если я присяду? — мягкий женский голос раздался над самым ухом, врываясь в музыку. — Присаживайтесь, конечно, — он вытащил один наушник из уха и подвинулся чуть в сторону, уступая место на жесткой деревянной лавке. Перед ним стояла молодая, но старомодно одетая девушка — плащ в пол, фетровая шляпка, полы которой прикрывали верхнюю часть лица, перчатки, плотно обтягивающие изящные руки — не было и складочки. Почему-то она казалась ему загадочной, таинственной, словно сошедшей со страниц произведений начала двадцатого века. — Вы ведь здесь, потому что одиноки? — Об этом нетрудно догадаться, — ответил он, усмехнувшись. Отвел взгляд в сторону, стараясь не смотреть на нее — такую… великолепную. — Вы, наверное, здесь тоже поэтому. — Ошибаетесь, — девушка повернулась к нему, заглянув прямо ему глаза — она улыбалась. Он вздрогнул, поймав ее взгляд. Радужная оболочка у нее была вишневого цвета. Ему почему-то показалось, что это цвет запекшейся крови. — Я здесь, потому что здесь Вы. Вы — моя цель. — Что Вы несете? — от речей незнакомки ему становилось не по себе. Неужто местная сумасшедшая? — Я, пожалуй, пойду… — он попытался встать со скамейки и уйти прочь, подальше от нее, уже не казавшейся столь прекрасной, но она сильным властным движением руки заставила его остаться сидеть на месте. Мужчина был удивлен подобным проявлением силы от хрупкой с виду девушки — одним лишь взмахом руки заставила его усесться назад. — У Вас есть мечта, — заговорила он томным голосом, продолжая смотреть прямо в глаза, — и она гложет Вас, не давая Вам жить спокойно, как все. Вы готовы на все, лишь бы она исполнилась. И я знаю, что Вам даже жизни не жалко ради нее. А я та, кто может ее исполнить… — она понизила голос на последней фразе, прикрыв глаза, но в следующую секунду, широко распахнув их, она закричала: — Я продаю мечты! От ее ора, казалось, задрожала земля, и сорвался ветер. Он готов был поклясться, что даже слышал вдалеке крики перепуганных птиц, покидающий парк. Странная незнакомка выдохнула и продолжила: — Кто-то торгует хлебом или, например, часами, а я — мечтами. — Но почему тогда Вы пришли именно ко мне?.. — он опешил от такого заявления, не мог подобрать нужные слова. Больше всего ему хотелось выложить ей все, как на духу, хоть это и была поистине глупая идея. — Вокруг столько людей, мечты которых гораздо благороднее, чем мои. Мир во всем мире… — Лицемерие, — тут же оборвала его девушка. — … долгая жизнь близких… — Эгоизм. Им жалко не умирающего близкого, им жалко себя — ведь им придется жить без него, придется смириться… Да и потом — я не смерть и не бог, чтобы решать, кому жить, а кому умирать. — А инвалид, мечтающий встать на ноги? Или сирота, мечтающий о семье? — Я не бог. Да и потом, им нечем платить. Вы и дальше будете лицемерить и спорить со мной вместо того, чтобы купить свою мечту? — Извините, отвлекся, — таинственная незнакомка все еще казалась ему подозрительной, разговор становился все забавнее, но мужчина отчего-то поддерживал его. Идея о покупке мечты казалась ему глупой, неправдоподобной — но он отчего-то цеплялся за эту хрупкую надежду с таким же усердием, как утопающий хватается за соломинку. — Я хочу найти идеальную женщину. И пусть Вы скажете, что идеальных нет, а есть те, кто нам подходят — я не верю в это. Я хочу. И я готов отдать за это все что угодно. — Идеальную для Вас или идеальную для меня? — она усмехнулась, искривив в улыбке тонкие бледные, практически бескровные губы. — Конечно, для меня! — Просто привыкла уточнять, чтоб не было недоразумений. Это Ваше окончательное решение? Может, передумаете? — Нет, я хочу только этого и ничего боле мне не нужно. Девушка сняла перчатку и положила ее на скамейку. Ему ничего не оставалось, как молча и удивленно наблюдать за ее действиями, подобно котенку, следящему за клубком. — Да будет так! — воскликнула она и щелкнула пальцами. Парк медленно затягивался густым молочно-белым туманом — на расстоянии вытянутой руки не разглядеть ничего. Когда туман рассеялся, продавщицы уже не было — лишь оставленная ею перчатка одиноко лежала на лавке.

* * *

Казалось, сейчас все должно стать проще — ведь та странная девчонка пообещала исполнить мечту. Правда, цену она так и не назвала. Но это его не особо волновало — он был готов отдать ей все, бросить весь мир к ногам этой… торговки, если она сделает, как обещала. Главное, чтобы рядом была Она — его идеальная избранница. На его пути, как и прежде, встречалось много женщин; в каждой он пытался разглядеть те самые черты, но все тщетно. А может, и не было ничего? Не было того парка, тумана, странной девушки… Был долгий-долгий сон. Но ее брошенная перчатка так и лежала в кармане его пальто, как напоминание о той загадочной встрече. И он бы еще долго бродил бы в бессмысленных поисках, если бы не она — его сестра. Младше его на пятнадцать лет, — практически на целую жизнь, — она едва окончила школу, потому и приехала в большой город из родной провинции, дабы поступить в институт. Она клялась и божилась ему, что будет выполнять всю домашнюю работу. Он и не был против — вдвоем не так одиноко, да и младшая сестренка была одним из самых близких людей. Но вот что странно — уже через неделю он стал замечать в ней те самые черты — внешность, мягкий голос, манеры, походка, повадки, привычки… Нет сомнений — это она! Она идеальная! Противоречия рвали его на части. Мораль не позволяла любить. Да и какая любовь может быть с младшей сестрой? Теперь он вновь сбегал в тот самый парк — уже чтобы поменьше видеть ее, идеальную, чтобы не полюбить ее больше, чем дозволено. — Надеюсь, я исполнила Ваше желание? — раздался над ухом знакомый голос. — Почему именно она? Почему не коллега по работе, не девушка с улицы, даже не Вы? Почему? В мире столько девушек, а идеальной оказалась моя младшая сестра? — Забавно это слышать, учитывая, что обычно я предстаю в образе мужчины. Да и потом, Вы хотели найти идеальную, а вот можно ли было ее любить… Этого не уточнялось. — Я наказан сполна. Я во всем виноват сам. — Я рада, что Вы осознаете это. Сотворение идеала никогда не приводит к хорошему, скорее, наоборот. Это и есть Ваша расплата. За мечты надо платить, Вы же расплатитесь болью. Я не буду давать Вам советы насчет того, как лучше поступить — Вы взрослый человек, думаю, Вы сами примете решение. И верните, пожалуйста, мою перчатку — у меня мерзнут руки.