Ты будешь моим любой ценой

Следующее утро разбито. Когда я спустился вниз, Джона не было. Диван со сбитым покрывалом, неубранный стол с пустыми бокалами и остатками еды восстанавливали в памяти картины вчерашнего вечера. Нет, не восстанавливали. Они нагло показывали мне фрагменты действа, будто проигрывали видеозапись прямо в голове. Я съёжился, но после вспомнил, что всё это ради единственной благой цели: сделать Джона окончательно своим. Лёгкая усмешка скользнула на губах, но быстро сменилась вопросом: где он? Куда он мог пойти? К Мэри? После всего, что было? Не думаю. Мелькает ещё одна мысль: где-то внутри Джона уже начинает формироваться мой сын. Наш с ним сын. Или дочь? Главное: дождаться его и всё объяснить. Успокоить и заверить, что я зверски люблю его и всегда буду рядом. Должно подействовать. Он мне верит и по врождённой наивности не считает сволочью. Чтобы скрасить ожидание, еду в Скотланд-Ярд и предлагаю Лестрейду свою помощь. - Есть дело, которое, возможно, тебя заинтересует… Он протягивает мне бумаги. Пробегаю глазами по тексту. Серийный убийца? Девушки возраста двадцати лет, одинаковый почерк… - Нет, скучно!- громко заявляю я. – Пока. Джон оказывается дома. Я тихонько приоткрываю дверь в его спальню, а он лежит там, во мраке, свернувшись калачиком, и смотрит в стену. - Джон… - с придыханием говорю я. Он молчит. Смотрит в стену и абсолютно не реагирует на мои слова. Тогда я подхожу, сажусь рядом и беру его руку в свою, с сожалением спрашиваю: - Где ты был утром? Я волновался. Он удивлённо поднимает голову, со страхом и отчаянием смотрит на меня. От этого взгляда мне становится холодно. Голос в мозгу кричит: «Что ты делаешь, дурак? Это же Джон!», но я быстро затыкаю его. - Я люблю тебя, Джон, не съезжай с квартиры, - нежно прошу я, глажу его ладонь пальцами. – Прости, что всё так вышло. Но ты же тоже питал ко мне чувства, верно? - Но это не повод так сразу! – его голос срывается на крик. – Как ты мог, Шерлок? - Прости, прости…- шепчу я, наклоняясь к его лицу. По инерции он тянется навстречу к моим губам. Я целую его очень бережно и осторожно. Поцелуй, однако, не затягивается. Джон отстраняется и отворачивается к стене. - Давай возьмём дело, - предлагает он. – Мне нужна работа, чтобы отвлечься. Я думаю, у нас всё наладится. Я ликую. Да, дело. Мы возьмём любое дело, даже про серийного маньяка, самое скучное, самое заурядное, самое глупое дело, главное – всё получилось. - Тебе принести чай? И, всё-таки, Джон, где ты был? - В парке сидел, - бурчит он. – Принеси. Я иду на кухню, попутно строя планы. Теперь, когда Джон практически завоёван, нужен ли он мне? Или взяться за новую жертву? Нет, определённо нужно закончить всё здесь, а потом посмотрим. Завариваю чай, приношу его Джону, который так и не изменил свою позу, сажусь рядом, начинаю разговор. Он вроде отвечает, иногда улыбается, иногда смотрит на меня. В конце этой игры бессмысленными фразами я чмокаю его в нос и, мило улыбаясь, говорю: - Мне нужно идти, а ты лежи, скоро зайду к тебе. Идя к гостиной, выругиваюсь в уме. Нет, я, конечно, всё понимаю, но нянькаться со взрослым мужиком, как с ребёнком и созерцать его надутые губки в ответ на твои заискивания – это уже перебор. Как целомудренная девственница-девятиклассница, честное слово. Да, переспали. Но насильно его никто не принуждал. Ещё пара бокалов – и он бы сам ко мне полез. Тьфу! Посмотрим, что он запоёт, когда узнает о беременности. Ещё молить меня будет с ним остаться. Плюхаюсь на диван, начинаю вспоминать первые дни нашего сожительства, дружбу. На миг становится жаль всего этого. Нет, уважаемый Шерлок Холмс, ни капли сантиментов! Звоню Лестрейду, соглашаюсь на дело с маньяком, сажусь за работу. Отмечаю на карте Лондона места совершённых убийств, ищу что-то связующее погибших девушек. Нет, всё не то! Скучное дело, скучная жизнь! Резко появляется желание отыметь всех парней в округе и так же резко пропадает. Каково, охотясь на маньяков, понимать, что ты сам – один из них?