Демоны

George Benson – Nothing's Gonna Change My Love For You.

Дину очень тяжело. Он знал, что так будет, но не представлял, насколько. Хотя сдаваться он в любом случае не собирается. Не на того напали. *** Когда Кастиэль в первый раз заходит в дом Дина, он осматривается с любопытством, ставит аккуратно скрипку в коридоре и проходит в гостиную. Дин понимает: это не то, чего ждал Кас. Дом Дина в несколько раз меньше, чем дворец, в котором живет Кас. Жил. - Здесь очень уютно, - замечает Кастиэль, присаживаясь на диван. – Ты давно живешь здесь? - Несколько лет, - пожимает плечами Дин и садится рядом. – Хотел перебраться куда-нибудь в Калифорнию поближе к Сэму, но потом передумал. Мелкому и без меня нормально. Контролирую его по телефону. Они молчат несколько минут. Кас снова проходится по гостиной, трогает аккуратно рамку с фотографией, стоящую на полочке, где запечатлен мелкий нескладный Сэм четырнадцати лет, просматривает стопку дисков, заглядывает в спальню и в кухню. Снова садится на диван около Дина. - Ну и как? – спрашивает Дин, нервно постукивая пальцами по своему колену. – Нормально? - Нормально. Очень хорошо, - отвечает Кас, и Дин облегченно улыбается. Именно так начинается их совместная жизнь. И именно так Дин начинает путь, с которого сойти уже не удастся. *** Перед тем, как Кас переехал к нему, Дин еще много раз встречался с Бальтазаром, но эти встречи хранились в секрете. Касу совсем не обязательно было знать об этом. Дин понимает: с каждой новой встречей Бальтазар проверяет его. Задает какие-то провокационные вопросы, смотрит на поведение в определенных ситуациях, испытывает выдержку и терпение. Он рассказывает самые неприятные вещи о Кастиэле. Он буквально дает инструкции по применению: что делать, чего нельзя делать, о чем говорить можно, а на что наложен запрет, что лучше делать в конкретных случаях, а про что лучше вообще забыть. Дин терпит, слушает и запоминает. Партнер Каса, уже можно считать, что бывший, присматривается к Дину, будто надеется увидеть в нем что-то, хорошее или плохое – не понять. После нескольких таких встреч Дин явственно ощущает, что отношение Бальтазара к нему улучшилось. Наверно, он просто убедился в том, что Дин – не какой-нибудь идиот, ищущий приключений на собственную задницу, а человек, который действительно хочет и может помочь Кастиэлю. Бальтазар приходит одним вечером, уставший и вымотанный, и Дин без слов понимает – у Каса опять была ломка или что-то похуже. Дин предлагает свою помощь, но Бальтазар отказывается. Говорит – справится сам, уже привык, а Дин еще натерпится. Пока что Кас не подпустит к себе Дина, слишком мало времени прошло. Дин «приручает» к себе Кастиэля постепенно. Начинает с коротких встреч, забирает после концертов и репетиций и отвозит домой. Предлагает пообедать, и Кас соглашается. Дин может себе позволить легко поцеловать Каса на прощание, но дальше заходить не решается. Еще рано. Кастиэль слишком хрупкий, не до конца разобравшийся в своих чувствах, и Дин не хочет навредить ему чем-то, даже такой мелочью. Проходит около двух месяцев, прежде чем Бальтазар соглашается на то, чтобы Кас переехал. Для Дина это как благословение, и он в тот же вечер звонит Касу с просьбой встретиться. Они долго разговаривают обо всем, и Кас боится, Дин видит это. Боится жить вместе, думает, что Дин не выдержит, если увидит ломку. Но после нескольких дней раздумий, уговоров и аргументов как со стороны Дина, так и от Бальтазара, Кастиэль сдается и собирает свои вещи. Освобождая половину шкафа от одежды и складывая все более компактно, Дин думает, что он справится. *** Первый приступ Каса случается тогда, когда Дин меньше всего ждет. Это случается через пару недель после того, как они начали жить вместе. Утром Дин целует улыбающегося Каса на прощание и желает ему удачного дня, а когда приходит домой после работы, то видит это. Кас сидит на диване, поджав под себя ноги, в руках он держит скрипку и дергает поочередно указательным пальцем каждую струну. Его взгляд, пустой и бессмысленный, направлен куда-то в стену. На полу около дивана рассыпаны маленькие оранжевые таблетки и прозрачный пузырек без какой-либо этикетки. Он молчит. Оживает, только когда Дин подходит к нему и садится рядом, мягко пытаясь забрать скрипку из его рук. Кас хмурится и притягивает инструмент к себе, так крепко сжимая рукой гриф, что струны врезаются в кожу и оставляют красные полосы. Он смотрит в глаза Дину и говорит, что не принимал ничего. Что просто устал и ему нужно отдохнуть, а потом все будет в порядке. Когда Дин показывает ему горсть собранных с пола таблеток, Кас долго смотрит на маленькие оранжевые кружочки, поднимает взгляд на Дина и говорит: «Это не мое. Почему ты не веришь мне?» Дин не пытается говорить с ним и что-то объяснять, просто стаскивает с дивана, забирает скрипку и ведет его, сопротивляющегося и несущего какой-то бред, в ванную, где сначала демонстративно смывает таблетки в унитаз, потом заставляет Кастиэля раздеться и почти насильно запихивает его под душ, окатывает холодной водой. Кас затихает, и тогда Дин делает воду теплой, мягко водит по коже Каса мыльной губкой и смывает пену. Дин знает – это лучшее, что он может пока сделать. Просто помочь хоть чем-то. Дин укладывает Кастиэля в кровать, меняет свою мокрую одежду и ложится рядом, крепко прижав к себе наркомана-неудачника, который возится еще несколько минут. Дин слушает его тихие всхлипы и тяжелое дыхание, гладит по спутанным влажным волосам. Говорить с ним сейчас бесполезно, нужно переждать. Дину почти физически больно. Кас засыпает, он такой горячий, мечется во сне, ищет рядом Дина и жмется к нему всем телом, а Дину так больно и стыдно, что он не усмотрел. Да и как он мог? Утром Кас бодро пил свой кофе без кофеина и рассказывал о предстоящей поездке в Сан-Франциско, а вечером он и предложения не может связно построить, и Дин пока не знает, в чем причина этого приступа. Кас просыпается только в обед следующего дня. Дин успевает до его пробуждения обыскать весь дом, но больше никаких таблеток, порошков или чего-то такого не находит. Значит, у Кастиэля есть поставщик, и Дин намерен найти его в ближайшие сроки, сломать ему парочку важных костей и заставить его самого глотать чертовы таблетки горстями, пока эта сука не загнется. Кас, пошатываясь, доходит до гостиной, где сидит Дин, смотрит на него красными глазами, но почти сразу отводит взгляд и идет в ванную, где проводит минут пятнадцать. Дин начинает даже волноваться, но Кас выходит, умывшийся, хоть и по-прежнему вялый, и садится на приличном расстоянии от Дина. Он не смотрит на Дина и мнется долго, но Дин не намерен его торопить. Пусть попробует сказать что-то в свое оправдание. Кас пытается завести разговор на тему «Дин, я понимаю, если ты решишь, что поспешил с решением быть со мной, я пойму…», но Дин не позволяет ему. Бред это все. Дин отчитывает его очень долго и красноречиво, распинается и расписывает все причины, по которым становится ясно: Кас – полный идиот, а наркотики – не выход. Кас кивает и выглядит очень, очень виноватым. Дин хочет его обнять нестерпимо, но не делает этого. Он вообще замолкает и заставляет Каса позавтракать, а после снова отправиться в постель. Кас должен испытывать стыд. Пусть хотя бы это послужит ограничителем. Дину тяжело дался первый раз. Но опускать руки он не собирался. *** Бальтазар явно преувеличил, когда сказал, что Кас идеальный партнер. Потому что Дин считает, что Кастиэль – это наказание за грехи прошлой жизни. Не всерьез, конечно же. Может, для Бальтазара Кас и был идеальным партнером, но вот Дин и Кастиэль слишком разные. Если Дин завтракает, обедает и ужинает фастфудом, то Кас привык к здоровой пище и изысканным, дорогим блюдам. Дин предпочитает, чтобы в машине громыхал на всю рок, а Кас слушает в основном спокойные мелодии без слов. Дин хочет проводить выходные дома, расслабившись на диване перед телевизором с ведерком попкорна и положив Каса себе под бок, а Кас настаивает на посещении театра или поездке в соседний город. Дин хочет тишины после работы, а на Каса вечером находит вдохновение и он играет на скрипке час или больше. Дин включает какой-нибудь боевик, а Кас жалуется, что от перестрелок и взрывов у него болит голова. Дин может не убираться в доме недели две или три, а Кас помешан на чистоте и протирает пыль каждый вечер, несмотря на усталость после репетиций. Дин не гладит свою одежду, потому что ему лень, да и незачем, а Кас ходит в идеально отглаженных вещах без единой складочки. Они постоянно спорят из-за всего этого. Дин не привык отступать от своих принципов и отказываться от привычек. Единственное, с чем мирится Дин – это занятия Каса йогой. Потому что это…интересно. Дин может просто сидеть на диване и наблюдать за тем, как Кас творит со своим телом нечто удивительное. Вообще Кастиэль очень гибкий, и Дину это только на руку, но вот так просто сидеть и смотреть, как Кас изгибается в какой-нибудь мудреной стойке – это восхитительно, считает Дин, это лучше любого кино. Когда они в первый раз по-крупному ссорятся, с криками и настоящим скандалом, Кас уходит в спальню и не показывается оттуда около часа. Дин пытается убедить себя, что все это Кас виноват со своей педантичностью и правильностью, но потом понимает: так нельзя. С Касом так нельзя. Его самооценка и так слишком занижена, он не уверен в себе, вечно сомневается, а если еще и каждый раз проезжаться по его привычкам и пытаться изменить обыденный уклад вещей, это может привести к крайне неприятным последствиям, особенно если это будет делать близкий человек. Дин сам делает первый шаг, наступив на собственную гордость, что делал в жизни всего пару раз и только с Сэмом. Идет в спальню, ложится рядом с Касом, который отвернулся к двери спиной, и осторожно обнимает его. Дин знает, что Кас никогда не оттолкнет, поэтому прижимает его к себе, напряженного, обиженного, свернувшегося в клубок, мягко разворачивает к себе и целует до тех пор, пока он не начинает отвечать, пока не расслабляется и не обнимает в ответ, и вот тогда Винчестер говорит свое тихое «прости». И Кас прощает. Постепенно Дин начинает привыкать к полезным завтракам и легким ужинам, потому что на ночь есть вредно. Постепенно Кас начинает относиться к року спокойнее и позволяет делать громче музыку, пока они едут в машине. Постепенно Дин начинает собирать разбросанные вещи и относить их либо в шкаф, либо в корзину для грязного белья. Постепенно Кас начинает смотреть нормальное (по винчестерскому мнению) кино. Постепенно Дин привыкает к постоянной скрипичной музыке в доме. Они привыкают к такому сосуществованию, мирятся с чужими привычками, подстраиваются друг под друга, и через некоторое время Дин может сказать… Да, он уверен. Кас – идеальный партнер. Если бы не наркотики. *** Однажды Дин напивается. Очень сильно. Не то чтобы у него был какой-то повод, но ему нужна была хоть какая-то причина, чтобы напиться. Поэтому школьный приятель, случайно встреченный на улице, приходится донельзя кстати. Дин возвращается домой на два часа позже положенного времени, едва переставляя ноги. Телефон, трезвонящий весь вечер, он выключает еще в баре, зная, что звонить может только Кас. Пусть понервничает. Поэтому когда Дин заваливается в прихожую, когда едва не падает, пытаясь развязать ботинки, и тем самым наводит шум, когда он видит взволнованное и обеспокоенное лицо Каса, он расплывается в довольной улыбке. - Дин, что произошло? – тихо спрашивает Кастиэль, помогая снять куртку и удержать равновесие. - Кто сказ-зал… что произошло… а? – Дин пытается удержаться на ногах, но оступается и не падает только благодаря поддержке Кастиэля. Их лица оказываются очень близко, и Дин, глупо хихикнув, целует Каса в кончик носа. Дин знает, что от него пахнет далеко не ромашками, но надо отдать должное Касу, тот даже не морщится, а только смотрит так сострадательно и непонимающе. – Глазки эти… щенячьи, во, выключай. Не действует. - Зачем ты так напился? – снова спрашивает Кас, когда укладывает Дина на диван в гостиной и принимается стягивать с него джинсы и носки. Дину же это кажется чрезвычайно смешным. - Кто пил? Я пил? Я не пил, - трясет головой Дин и хватает Кастиэля за футболку, рванув резко вниз. – Я похож на человека, который пил? - Дин, от тебя очень сильно пахнет алкоголем, ты несвязно говоришь, едва можешь удержать равновесие. Ты понимаешь это? - Да, - Дин кивает, наигранно серьезно глядя на хмурого Кастиэля, а потом смеется и звонко чмокает его в плотно сжатые губы. – А я просто показываю тебе, как ты выглядишь со стороны, понимаешь? Вот так я… в-вижу тебя каждый раз. И мне не улыбается видеть тебя таким постоянно. Ложись это…- Дин взмахивает рукой неопределенно, а потом указывает на коридор. – Спать, во. Я на диване. А ты один, пон-н…понятно? Кас только кивает, приносит из спальни одеяло и накрывает им вырубившегося Дина, перед этим раздев до белья. Дин не знает, что в ту ночь Кас не спит совсем, а сидит в кресле, глядя на сопящего Дина, и долго, очень долго думает. *** После того случая с Дином и алкоголем Кас продержался без наркотиков почти месяц, и Дин считает, что это достижение. Так же считает и Бальтазар, который выслушивает еженедельный отчет от Дина, делая равнодушный вид и лениво листая какие-то документы в папке. Дину не нравится отчитываться перед этим человеком, но он понимает: Бальтазар может помочь, он разбирается в этом куда лучше. Даже несмотря на то, что Дин прочитал горы литературы по наркомании и ходил на консультации ко многим докторам. Кас меняется, и Дин гордится этим. Кастиэль гораздо спокойнее начинает относиться к критике, потому что Дин приучает его к этому. Дин считает это победой, когда на одном из очередных банкетов Каса критикует в пух и прах какая-то напыщенная особа, а тот только спокойно отвечает ей что-то и улыбается вежливо. Конечно, потом, дома, Дину приходится миллион раз повторить, что Кас – гениальный, самый прекрасный, самый талантливый скрипач, который только может быть, прежде чем Кас может поверить в это. Дин вообще больше не скрывает того, что думает. Кастиэлю нужно знать, что он хорош, и Дин постоянно напоминает ему об этом даже в самых незначительных мелочах. Похвалить завтрак, оценить новую коротенькую пьесу, прокомментировать речь, одобрить новый костюм… Раньше Дин никогда не выражал открыто свои эмоции и чувства, а теперь он понимает, что от того, насколько искренним он будет, зависит жизнь Кастиэля. И пусть Дину приходится перебарывать себя. Зато Кас становится увереннее. И начинает верить в свои силы. И думает, что наркотики действительно не нужны больше. Правда, он не всегда выдерживает. *** - Мы должны отметить, - говорит Дин спустя много времени. - Мы не будем отмечать, это глупо, - возражает Кас. - Но это то, чего мы добились вместе, и мы должны отметить это. - Это незначительно. - Это очень значительно, Кас, и мы должны сделать акцент на этом. Четыре чистых месяца – это наш рекорд, и я надеюсь, что рекорд продлится до конца жизни. Кас скромно улыбается, словно Дин говорит о ком-то другом, а не о нем, и продолжает полировать скрипку тряпочкой. Четыре месяца без наркотиков – это лучший результат, которого они смогли добиться на текущий момент. Результат, который дался истраченными нервами, слезами и истериками, криками и ссорами, скандалами и руганью, уходами и хлопающими дверями, разгромами дома и летающими вещами, нежными примирениями и извиняющимися поцелуями. Дин смотрит на руку Каса в своей руке и понимает, что все нервы, все потраченное время… Оно того стоило. Счастливый, спокойный Кас без зависимости – это все, чего безумно хочет Дин. И, кажется, кто-то там наверху начинает исполнять мечту Дина. Должно быть, парочка ангелов-хранителей вспомнили о своих подопечных и решили дать им немного спокойной жизни. - Кас, а давай поедем куда-нибудь отдохнуть? *** Они сидят на песке у самой воды, и тихие волны едва касаются их ног. На этом пляже больше никого нет, они забрели сюда случайно, решив прогуляться на свежем воздухе там, где нет людей. Маленькая бухточка с чистым песком и прозрачной водой похожа на уголок рая на земле. Кас волнуется, смогут ли они найти дорогу обратно в темноте, но Дин заставляет его забыть об этом. Потом разберутся. Они успевают искупаться обнаженными в теплой воде до того времени, как становится совсем темно, а потом выбираются на нагретый солнцем за день песок. У них нет с собой полотенец или сменной одежды, поэтому приходится ждать, пока капельки воды на коже высохнут сами по себе. Легкий теплый ветерок кажется прохладным, и Дин прижимает Каса к себе, подтягивает его повыше и утыкается носом в его макушку. Кас сидит между его расставленных ног, прижавшись спиной к его груди, и задумчиво смотрит куда-то в небо, такое чистое, усыпанное мириадами звезд. Они молчат, но им не нужно говорить что-либо друг другу. Дин знает, что он любит Кастиэля. Любит так сильно, что это похоже на одержимость. Это пришло к нему не сразу, но именно это бесконечно сильное чувство помогло не бросить Каса и вытащить его из бездны наркотиков. Главное теперь – не позволить Кастиэлю скатиться обратно. И Дин точно не позволит. - Я люблю тебя, - говорит он едва слышно, и его голос можно спутать с шепотом волн, но Кас слышит. Или, может, чувствует. Находит руку Дина на ощупь и сжимает ее благодарно. - И я люблю тебя, Дин. Они справятся.