Полные противоположности

На следующее утро я проснулся от ледяного холода, шедшего от окна. Матерясь и дрожа, как осиновый лист, я захлопнул окно и взглянул на часы. Только сейчас понял, что до начала занятий сорок минут! Я носился по всей квартире, то убегая от мамы, с расческой и бутылкой лака в руках; то от едких комментариев отца, завтракающего с Лешей на кухне. Я бы пытался скрыться так до бесконечности, но меня поймали, взяли за шкирку и отвели в ванную. Там посадили на стул и стали мучить - добрых полчаса я орал, как резаный, когда мама тщетно скребла голову расческой. И чего она такая? Ай, нежнее, емаё! Мне вообще казалось, что этой "неугомонной женщине" удалось проковырять своим дурацким гребнем хорошую дырку в черепной коробке. Больно, между прочим! Снежка, нашего кота, небось никто так не мучил - только устроится поудобнее и мурлычет, ему лишь бы чтобы его каждый день чесали - шерсть длинная. Когда я ещё учился в школе, то думал, что назову животное Поручиком, потому что ел котяра не меньше, чем мой друг. Но мне не позволили этого сделать и назвали его Снежком. Так и живет он у нас, папа его иногда на рыбалку берет. Лешка хихикал, наблюдая, как я вырываюсь из цепких рук матери и взываю о помощи, но сам братик помочь мне не стремился. Он бы так и стоял, если бы не услышал, как зовет его отец и не удрал обратно, на кухню. А я все-таки извернулся, схватил уже подшитый пиджак и сумку, и выскочил на лестничную клетку. Сзади, слышались быстрые шаги мамы, её недовольный голос, который, как всегда, говорил мне, что я похож на какого-то неандертальца и любимая фраза "Миша, стой!". Извиняй, мам, я очень спешу. Быть может, сегодня - мой последний день. Я вылетел из подъезда и понесся к лицею, молясь, чтобы я не опоздал. В тот момент, у меня просто не было времени думать об Андрее или чём-то другом. Шум. Этот постоянный, мать его, шум! Кто-то оставил кожуру от банана прямо перед дверями и... короче, я наебнулся, не удержался, и, проехавшись на животе по скользким плиткам, упал на асфальт. К счастью, кучка листьев спасла меня от болезненного падения. Ага, ещё бы копчик сломал, было бы отлично, просто зашибись. Надо мной, естественно, поржали, пооскорбляли немножко и отвалили. Как-то быстро вы, ребята. Кто же будет, как в прошлый раз, пытаться засовывать меня башкой в унитаз? Давайте-давайте, кто смелый? Хм, похоже, никого. С чего бы им так внезапно перестать меня мучить? А вообще, нафиг мне себя спрашивать? Главное - что? Правильно, голова и чистой, и сухой осталась, вот что. В общем, как-то так. Я вытащил их сумки пирожок, откусил от края, и, жуя, поплелся по длинным коридорам лицея, где было настолько жарко, что мне хотелось нафиг снять эту дурацкую форму и побегать в одних плавках. И было бы неплохо, если бы где-нибудь не пристроили бассейн. Тогда я бы назвал это место раем. Ну, почти. Если бы только плату на удовольствия не требовали. Итак, я добрался до двери своего класса, вполне, надо сказать, благополучно. Ага-ага, вот это я загнул... Я три раза споткнулся о ступени. Три раза! И не говорите мне, что увлеченно поедая пирожок, можно ебнуться на ровном месте, я это и без вас знаю. Было такое в школьные годы... А почему я все чаще вспоминаю школу? Соскучился? Как бы не так, я на летних каникулах даже скучал только по единственной вещи, что была в том адском месте - по сэкономленным деньгам на еду. Пф, поднимите руку те, кто тратил денежки не на завтраки! Однокурсники вальяжно развалились на своих стульях, кто как мог - одни легли сразу на два, другие буквально расплывались по парте, а кто-то уткнулся носом в тетрадь и лежал так без движения, словно дохлый ленивец. Предупреждаю - не следует тыкать их палочкой и проверять на прочность, подвешивая над костром. Мы с Поручиком и Балу так крыс терроризировали. Вернее, то, что от них осталось. Живых нам, естественно, запрещали брать в руки и даже близко подходить. А когда-то мы их так любили... Ну, жалко, конечно, было, но через пять минут мы просто забывали об этой жалости - кидались ими в собак, подносили к малышам, чтобы они визжали, как девчонки. Славные времена... Но теперь жалость не на шутку разыгралась во мне. Моим глазам предстал Князев - с перебинтованной рукой и головой, под глазом "сияет" (другого слова не подберешь) так и не сошедший синяк, лицо в царапинах и видно, что им будто асфальт вытирали. Он разговаривал с другими ребятами, и самое, пожалуй, удивительное - улыбался, там даже можно было разглядеть небольшую дырку. Маша Афанасьева поглаживала его по вывихнутой кисти и сочувствующе смотрела на него. Но он радовался, даже смеялся! Вот что за человек - я его калечу, а он терпит, терпит. Почему? Неужели он настолько переполнен надеждой завоевать мое дружеское расположение? Или блефует, строит из себя перед другими бесстрашного героя? Скорее второе, потому что я сомневаюсь, будто он стал бы переносить всё это на протяжении долгого времени. Пожалуй, он и есть тот самый герой. Господи, я уже филосовствую... Голова Андрея медленно обернулась ко мне, когда его товарищи тоже, со злобой и неприязнью проводили меня взглядами до вешалок, где оставляли верхнюю одежду. Я тоже обернулся, чтобы получше понять и проверить правильность своих выводов. И тут он улыбнулся. Улыбнулся... Мне... Так светло и искренне... Мое сердце подпрыгнуло, я едва не уронил чужую куртку. Но лыбиться в ответ не спешил. Вдруг это - всего лишь искусная маска доброжелательности и кроткости? Да-да, он наверняка вынашивает план мести или делает так специально, чтобы разозлить меня. Ну что, дружище, поздравляю, у тебя это действительно получилось. Я хотел было выйти из класса, но Князев мне не позволил - он неожиданно резко встал и направился ко мне. Я застыл на месте, ожидая тихих насмешек, а возможно даже и угроз. - Выйдем? - спросил он, так же улыбаясь. - Можно, - пожал я плечами. - Так о чем ты хотел поговорить? - я скрестил руки на груди. - Просто о том, что ты можешь не бояться за себя, - просиял Андрей. - Я никому ничего не сказал. - А зачем ты мне это сообщил? Я и не ссался. - Похоже, что переживал. Я подумал, может, хоть так ты перестанешь дрожать и озираться по сторонам, как будто десантника с пулеметом ждешь. - Ты несешь чушь! - Дело твое. Только знай, сколько бы ты меня не бил, я буду молчать. И терпеть. - Герой, блин... Да что ты обо мне знаешь? Я рос в семье, где порядок превыше всего! Я научился не бояться того, отчего остальные шарахались и падали в обморок! А теперь ты говоришь мне, что я должен быть спокойным? Ты, гребанный пай-мальчик, только и умеешь красоваться да жалеть! Я вообще не заслуживаю никакого уважения от тебя, тем более после того, как я превратил тебя в боксерскую грушу. Поэтому, лучше буду твоим врагом, чем другом. Вали отсюда, Князев! Уходи выпендриваться! Ненавижу тебя за твою жалость! Ты - ничтожество... - Что ж, если так... Я буду ждать, пока ты придешь назад. Он развернулся и ушел. Я чертыхнулся. Вот до чего же он смазливый придурок...