Чужая жизнь

За крепкими стенами всегда хранились самые большие тайны. Те, которые принимали форму скелета, а после находили покой в шкафу, сразу за пиджаками и застиранными рубашками. И все оставались довольными до тех пор, пока случайный, любопытный гость не захочет поискать что-то себе для прогулки вместо дорогой одежды, натолкнется на клад и встряхнет тайну так, что скелет рассыплется прахом, оставляя терпкий запах тлена. И обычно чем выше стены, тем солиднее тайны. У белоснежного особняка с роскошным бассейном, живописным садом, обвитыми розами беседками и журчащим ручьем у дальней стены были свои тайны. Но сегодня про них предпочли забыть. Обитатели дома мэра были заняты празднованием дня рождения хозяина маленького городка, затерянного в штате Мэн. В саду заботливыми руками проплаченных людей были вывешены воздушные шары, гирлянды цветов. На наспех смонтированной сцене играл приглашенный местный коллектив. Официанты с заученными улыбками скользили мимо гостей, предоставляя им на выбор закуски и напитки. Насладиться дорогой выпивкой и великолепными блюдами можно было и за накрытыми столиками. Этим и занималась приглашенная публика – важные жители Сторибрука, которые периодически выходили к микрофону и разливали по влажному воздуху поздравительные речи в честь именинника. Сам виновник торжества купался во внимании. В свой юбилей Леопольд Кинг пытался не выглядеть на реальный возраст, но седину в оставшихся волосах ничто не могло скрыть. А также не удавалось скрыть переваливающийся через пояс брюк живот, по которому мужчина хлопал себя, когда особо горячился. Еще юбиляр мог похвастаться ясными, пронзительными глазами цвета океана, одним взглядом которых, по рассказам особо отчаянных горожан, он мог приговорить или помиловать. Обшарить гостей своими радарами мэр смог, когда сам вышел к микрофону и отвлек всех от разговоров. – Я не займу много времени... Том, потом доешь этот кусок, – махнул в сторону Леопольд. На шутливый голос мэра тут же отозвались самые раболепные граждане, раздались смешки. – В общем, все посмотрели на меня. Пришло время начать завидовать мне, – усмехался уголком губ мужчина. После рукоплесканий он продолжил, – в свой день рождения можно подвести кое-какие итоги... Да, друзья?! А уж итоги у меня неплохие... Я любил женщину, которая подарила мне лучшие годы моей жизни. И, к сожалению, Ева ушла. Но она оставила мне мою малышку. Мэри Маргарет... Наша маленькая Белоснежка. Милая, покажись... В первый ряд гостей проскользнула десятилетняя черноволосая девочка в голубом платье с белой лентой на поясе и милым ободком на голове. Она заулыбалась отцу во все свои белоснежные зубки и гости заумилялись подрастающей принцессой. – Вот такая у меня дочка растет. Кому попало не отдам – только настоящему принцу. Не зря же мы ее с младенчества зовем Белоснежкой... Никаких гномов, только принцы. Ах, да, моя королева! Дорогая, это тебе. Крепкой, пухлой рукой мэр послал воздушный поцелуй стоявшей у бассейна женщине. Красное, обтягивающее платье, подчеркивающее соблазны ее тела, горело ярким пятном. В свете развешенных гирлянд и фонарей были отчетливы видны длинные ноги, открытая шея, плечи, руки, что пленяли смуглой кожей. Королевская притягательность была и в подчеркнутых скулах, приподнятом подбородке, карих глазах с темными ресницами и рассыпанных по плечам черных волосах. Грациозная пантера ослепительно улыбнулась мужу и приподняла в честь него бокал с шипящим шампанским. – Женщина, которая меня боготворит... – с чувством превосходства протянул Леопольд. – А еще у меня есть друзья, ради меня готовые на многое. Убить можете? – мэр расхохотался, услышав полупьяные крики. – Ладно, ладно, потом докажете все это... И... Какого черта? Мужчина не сдержался от грозного вопля, когда ему помешал какой–то шум в стороне. Гости расступились, оставляя на виду официанта, который что–то лепетал. Молодой человек пытался смахнуть красное пятно с голубой рубашки стоявшего рядом мужчины. – Что там еще происходит? – Леопольд ринулся вперед, багровея на глазах. – Вы еще кто такой? Мэр остановился и впился сердитым взглядом в рослого незнакомца со светлыми волосами и прищуренными серыми глазами. Появиться среди толпы жителей, разодетых в платья и строгие костюмы, в рубашке и простых джинсах для этого здоровяка с небрежной щетиной на худощавых щеках, кажется, не было стеснительно. – Робин Локсли. Я новый шериф этого города, – раздался его бархатистый голос. Мужчина спокойно смотрел на мэра, в чьих глазах читалось недовольство. – Шериф? Так-так... – Кинг оценивающим взглядом прошелся по мужчине, – вот так подарок... Ну, рад приветствовать вас, мистер Локсли, в моем городе, – мэр все же растянул губы в улыбке и протянул шерифу руку. Тот пожал ее, также крепко отзываясь на движения стискивающих пальцев. – Рад знакомству, мистер Кинг, – не выражая никакого подчинения, слегка кивнул Локсли. Во взгляде плескалась только холодная вежливость. – Прошу прощения за такого остолопа. Он, кстати, уволен... Проваливай давай отсюда, – мэр уставился на парня, который не рискнул спорить. Он просто ринулся в сторону, радуясь про себя, что так легко отделался. – Мы сейчас снабдим вас новой одеждой, мистер Локсли... – Не стоит… Я… Будто не слыша гостя, Леопольд обернулся и наткнулся на потемневший, встревоженный взгляд. – О, Регина! Дай ему мою рубашку... Моя жена вам поможет... Давно знакомые с мэром люди знали, что скрывается за его приказами. Спорить не хотелось и его жене, которая даже не посмотрела на пострадавшего шерифа, она направилась к особняку, безмолвно приглашая его проследовать за ней. Тот поколебался еще с секунду, а после отправился за этой ускользающей женщиной. А праздник через минуту продолжился. Шериф не мог не смотреть на мелькавшие впереди стройные икры, по ним взгляд добирался до зазывающе двигающихся бедер, платье на которых слегка приподнималось, предлагая фантазии только еще больше разгуляться. Чертыхнувшись мысленно, Локсли предпочел завлечь себя разглядыванием дорогих вещей, которые проплывали мимо, пока миссис Кинг вела его через вереницу коридоров. Только вот не думать о странной хозяйке дома, которая молчала и будто игнорировала его шаги, он не мог. Жгучая брюнетка бросилась сразу в глаза, еще в саду, когда общалась с гостями, успевая кивнуть всем, подарить любезную улыбку, отвлечься на персонал, поправить небрежно свои локоны. От ее поведения захотелось брезгливо прополоскать горло. Робин всегда чувствовал изжогу от такого выверенного поведения, когда каждый шаг контролируется и подчинен навязанному этикету. «Кукла», – и это было самое приличное, что Локсли мог подумать о ней. А потом он познакомился с мужем этой женщины и добавил еще несколько штрихов к ее портрету. Портрет получился. Богатейка. Помешанная на благородстве домохозяйка. Мэрская кукла. Размышляя о том, как ей ни противно спать с этим стариком, Робин упустил момент, когда официант на него налетел. И вот сейчас Локсли шел следом за этой женщиной и пытался не попадать в шлейф ее духов, от которых, казалось, цветочный аромат оседал на коже. За своими мыслями он вновь не заметил, как оказался на пороге просторной комнаты. Взгляд остановился на широкой кровати с нежно-лиловым покрывалом, а в голове вспыхнула картинка, от которой он невольно усмехнулся. – Я попробую найти Вам рубашку по плечам. Тягучий, как густой нектар, голос заставил отвлечься и проводить взглядом скрывшуюся в другом проеме женщину. Пока она была занята поиском одежды, Робин осмотрелся, отмечая, как и ожидалось, тошнотворный порядок: белоснежные орхидеи у окна, расправленный светлый ковер, картины со странными видами... Тут не было разбросанных вещей, книг, сдвинутых флаконов на туалетном столике – все стояло на своих местах. Заинтересовала только фотография на тумбочке, до которой он дошел, предпочитая не думать о ботинках, которые утонули в ворсе. На снимке в черной рамке было запечатлено все семейство господина мэра. Судя по лощенному лицу Кинга, который сидел на диване, он чувствовал себя хозяином не только этого города, но и всей Земли. В руке, которая покоилась на колене чуть отстраненной, застывшей жены, чувствовалась хватка собственника. Даже в чуть грустной улыбке темноволосой девочки виделась вымученная попытка играть в идеальную семью. – Бедные, – отчего-то слетело с губ мужчины. Он сам удивился своей жалости, которая появилась при виде фарфоровых людей. – Кажется… – Робин обернулся и встретился с темными глазами, в которых промелькнуло удивление, мигом спрятанное за маской равнодушия. Женщина протянула белоснежную рубашку, даже не предпринимая попытки приблизиться. Но и взгляда не отвела. – Она может вам подойти… – Наверное, стоит больше, чем моя машина, – захотелось хоть чем-то разрядить и без того странную ситуацию. Усмешка Робина отразилась в бездонном колодце карих глаз, на дне которого вспыхнули искры. – Значит, в шкафу моего мужа десятки ваших машин висят, – она попыталась сдержаться, но улыбнулась, пряча в голосе иронию. – Надо было поехать домой и там переодеться, а то, если я сейчас испачкаю и эту рубашку, то потом буду полгода расплачиваться, – Робин отвлекся, расстегивая рубашку. – Думаю, что Леопольд вам ее подарит. И он дал понять, что не хочет, чтобы вы уезжали. Наверное, хочет поговорить с вами… – Вашему мужу мало кто перечит? – Робин начал стягивать рубашку, не без удовольствия отмечая, как женщина скользнула взглядом по его груди, опускаясь до плоского живота, а после она вновь посмотрела в его глаза. – Вы воевали? – изогнула брови Регина. – Воевал, – Робин опустил голову, разглядывая с тяжестью в душе несколько борозд шрамов, а после взялся за висящие жетоны на шее. Металл будто обжег кожу, и он помрачнел от пронзивших воспоминаний. – В моем окружении не было тех, кто воевал… – вмешалась в его мысли женщина. Он пренебрежительно усмехнулся и тут же услышал, – что это значит? Из-за сердитого тона шериф по-новому взглянул на жену мэра и натолкнулся на разгоравшееся пламя в ее глазах. Та явно ждала ответа, который объяснил бы его усмешку. – В окружении таких, как вы, не бывает таких, как я… – И какая же я в вашем представлении? Просветите, если вы узнали меня за десять минут… – прищурилась зловеще миссис Кинг. – Вам ведь интересны разговоры о цветах в саду? О диване из нового каталога. О рубашке мужа… Может, даже политику за кофе на ужине обсуждаете. Ничего конкретного, по верхам так. Вы ведь так с мужем развлекаетесь? – Произнося эти едкие слова, он уже видел, как Регина бледнеет. Неожиданно женщина стремительно сделала несколько шагов, прожигая его распаленным взглядом, от которого в ней стала чувствоваться опасность. – Вы ничего обо мне не знаете! – Выпалив это хриплым голосом, Регина сунула рубашку в его руки и быстро ушла, даже не закрыв дверь. Вместе с ней исчезла и тяжесть, что была в груди Робина. На минуту он ощутил жжение от оставшегося угрызения. Что-то в этом вырвавшемся из сдержанной женщины порыве напомнило ему об истине – не суди книгу по ее обложке. Влажный язык и потрескавшиеся губы оставляли холодеющие следы на лице. От грубых пальцев, что нарочно оттягивали нежную кожу, оставались болезненные сигналы, которые обещали обернуться в скором времени темными синяками. Страшная одышка, прерывающаяся глубокими всхлипами, разрывала душную тишину спальни. Бесцеремонными движениями мужчина раздвигал женские ноги и такими же бесцеремонными, остервенелыми толчками врывался в нее. Зажмуривая глаза, стараясь уберечь себя от очередного падения в постели со сладострастным ублюдком, Регина отворачивалась. Отдавала тело на растерзание, а сама пряталась где-то в себе. – Смотри на меня… Потные пальцы оказались на подбородке и рывком повернули ее голову, впились до боли, принуждая женщину распахнуть глаза и увидеть лицо мужа. Дрожа от возбуждения и обладания ею, Кинг продолжал двигаться, скользя одутловатым телом. Видя это наслаждение ее унижением, Регина сжала пальцами края простыни. Вгляделась в прикрытые глаза и увидела, как они расширяются, принуждая сосуды разорваться, показав кровавую паутину. Представила, как этот распахнутый в жадном глотке рот остается без капли кислорода, а ее пальцы продолжают сдавливать перекатывающийся под ладонью дрожащий кадык до тех пор, пока обрюзгшее тело кулем не упадет к ее ногам. Когда в голове появился знакомый голос, спрашивающий: «Вы ведь так с мужем развлекаетесь?» – Регина вздрогнула и опять зажмурилась.