Чужая жизнь

Пахло бумагой и пылью, отчего под носом сразу зачесалось. Захотелось пить. Наверное, придется привыкнуть к такому перманентному состоянию, ведь бороться с этой реакцией на участок надо каждый день. Подумав о такой невеселой перспективе, Робин оглядел помещение, отмечая пожухлые и явно заброшенные фикусы по углам, останавливая взгляд на старых мониторах, к которым он успел привыкнуть в армии. Несколько столов стояли очень близко, и было удивительно, что наваленные на них бумаги не обрушивались друг на друга. Удручающе и пугающе для многих, кроме самого шерифа, выглядел и закуток, отгороженный прутьями. Заинтересовавшись самой клеткой, мужчина прошел вперед, стараясь не зацепиться ни за что, и по пути пнул попавший под ботинок огрызок яблока. Остановился у решетки и вгляделся в темное место, где из удобств у арестантов были только кушетки и умывальники. Под потолком небольшую порцию света пропускали прямоугольные отверстия, через которые разве что мыши могли проползти. Правда и им пришлось бы протискивать свои тушки между толстыми прутьями . Ощутив раздражение к захламленному месту, где ему придется работать и дышать этим пыльным воздухом, Робин нахмурился и вновь огляделся. Глаза шерифа отыскали на сероватой с разводами стене часы. 10.15. – Работает тут хоть кто-нибудь? Вселенная будто услышала скрипучий голос мужчины – в коридоре громко хлопнула дверь и раздался отчетливый, торопливый перестук каблуков. Только не женщина! Заранее уже ненавидя своего подчиненного противоположного пола, Робин приготовился встретить дамочку яростным напором. И на миг растерялся, когда наткнулся на появившуюся на пороге красотку. – Мистер Локсли… Доброе утро. Вы забыли свой кофе. От вида длинных ног, кожа которых точно должна быть бархатистой, аппетитной груди, которая так и просила свободы, выпирая из облегающей майки, и дерзко-алой помады на влажных губах, Робин плотоядно усмехнулся. Давно его так открыто никто не соблазнял. Покачиваясь на высоких каблуках, Руби Лукас подошла ближе и, не сводя с мужчины своих кошачьих глаз, протянула к нему руку с зажатым в ней стаканом кофе. На несколько секунд они оказались сцеплены взглядами, в которых едва прятались приглашение к игре и обещание жаркой награды. – Спасибо, Руби, – стряхивая с себя колдовство этой чертовки, Робин потянулся и забрал кофе, ощутив пальцами горячий стакан. И как только эта девчонка его донесла? Пока он продолжал изучать совершенно ничего не прикрывающую юбку на теле местной официантки, водил взглядом по ее белоснежной майке, по которой зазывающе рассыпались черные пряди, Руби сама осматривалась. – Ну и клоповник, – отметила она. – Хотите, я организую тут уборку? – девичий взгляд взметнулся из-под длинных, густо накрашенных ресниц. – Сама что ли будешь убираться? – Робин пробовал кофе и смог даже насладиться вкусом. Радовало, что в городе хотя бы этот напиток делали божественно. – Почему бы и нет? Я люблю помогать людям, – насмешливо протянула Руби и, совершенно не стесняясь, сама начала ощупывать своими нахальными глазками фигуру рослого шерифа. – А бабуля сказала помочь освоиться нашему постояльцу. – Скоро я съеду, так что тебе больше не придется тратить на меня свое время, – усмехнулся Робин. – Тем более, что здесь ведь кто-то работает? Вот они и устроят уборку… – Да, конечно, – по участку разнесся звонкий смешок. – Вы еще не познакомились с Хонг? Удачи в этом… Робин не успел переспросить, чтобы уточнить детали у девушки – в коридоре вновь хлопнула дверь, но теперь раздались тяжелые шаги и приглушенный, кажется, мужской голос. Дождавшись появления хозяина этого всего, Локсли уставился на темноволосого посетителя. Оценив его смолянистые, чуть завивающиеся волосы, недельную щетину и покрасневшие глаза, а также мгновенно добавив к этому образу помятую форму с остатками какой-то еды на груди и расстегнутую кобуру, Робин понял, что работать придется с алкоголиком и неряхой. Уже собираясь поставить на место этого так похожего на медведя незнакомца, Локсли заметил замершую на пороге маленькую девочку. Дочка мэра настороженно водила глазами по участку и лишь сильнее сжимала пальчики, держась за лямки висящего на спине ранца. – Привет, – дружелюбный голос нарушил молчание, и Робин уставился на подступившего полицейского. Мужчина, улыбаясь, протянул к нему руку, и пришлось крепко пожать ее. – Лиам Джонсон, заместитель шерифа. А вы, кажется, новый шериф? – Да. Робин Локсли, – стакан с кофе оказался на столе и Робин кинул взгляд на молчаливую Руби. Девушка, не обратив внимания на это, прошмыгнула к выходу. – Приятного всем рабочего дня. Снежка, отец тебя убьет, – с сожалением в голосе отметила девушка. Ребенок сдвинул брови и с раздражением проводил уходящую Руби. – Что она натворила? – Робин заполучил от девочки пристальный взгляд, в котором отразилась неприкрытая ненависть. Похоже, что дочь мэра собралась защищаться, и никто ее не пугал. – Что? А, это Мэри Маргарет, но мы все ее зовем Белоснежкой. Вот, в аптеке стащила несколько шоколадок, – затараторил Лиам. – Но не волнуйся, я уже позвонил ее матери. Сейчас она ее заберет. Картинка, в которой женщина с плавным изгибом тела застыла в мертвецки-холодной спальне, протягивая тонкой рукой свежую рубашку, тут же встала перед глазами шерифа. Прогнать ее пришлось почти пинками, особенно быстро удалось это сделать, благодаря сканированию Мэри Маргарет. Та будто что-то разгадала в мужчине и продолжала считывать его поведение. – А ты к нам надолго? – полюбопытствовал Лиам. – Хватит, чтобы со всеми познакомиться и заставить тут навести порядок, – Робин осмотрелся и поморщился от отвращения. Работать в этих условиях он не собирался. – А, ты о беспорядке? Да мы тут почти не бываем, все на патрулировании. Только всякие отчеты заезжаем сюда написать. Только кому они тут нужны? Шерифа уже как три месяца нет, – болтая, Лиам освободил от хлама один из стульев и поставил его в сторону. – Снежка, иди, садись. Без споров, хотя на лице ее отобразилось желание побороться с приказом, девочка проскользнула вперед и уселась на краешек стула. – Сиди тут, я принесу тебе попить… И подумай о своем поведении, – Лиам сменил тон на морализаторский, а затем скрылся в коридоре, где шаги его удалились в сторону лестницы. – Неужели господин мэр не покупает тебе шоколад? – Робин сдвинул одну из кип с бумагами и устроился, присев на стол. Исподлобья девочка наблюдала за его манипуляциями и продолжала сжимать лямки ранца, будто это защищало ее от расплаты за проступок. – Значит, ты воровка? – Я ничего не крала, – возмущенный голос разорвал пыльную тишину. Горящим взглядом девочка прожигала насквозь Робина, и от этого ему даже стало смешно. Нечасто ему противостояли такие отважные дети. – Наверное, тебе подбросили это? – прищурившись, уточнил он, стараясь не спугнуть своей усмешкой заговорившего ребенка. – Думайте, что хотите. Все равно, мне уже не выжить…– неожиданно с какой-то обреченностью отозвалась девочка. Мэри Маргарет стала рассматривать ботинки шерифа, склонив голову очень низко, и не заметила удивленный взгляд Робина. Мужчина уже собрался разобраться в столь странном ответе, но все нарушили стремительные шаги, за которыми скрылся хлопок двери. – Мэри Маргарет! Робин напрягся от вида вбежавшей женщины, которая с взволнованным лицом ринулась к дочери. Увидев, как девочка буквально впечаталась в плоский живот Регины, Локсли выпрямился, стараясь не показывать своего интереса к происходящему. – Я не хотела. Регина, я не делала этого, – всхлипнув, сообщила прижимающаяся к ней Белоснежка. Регина склонилась и что-то зашептала девочке на ухо, водя ладонями по ее голове. Это был так тихо и так завораживающе, что Робин ощутил, что сам затаил дыхание – настолько его заинтересовало то, как почти магически успокаивает миссис Кинг своего ребенка. – Что произошло? – ореховые, горьковатые глаза, наконец, нашли шерифа. Регина выпрямилась, показывая поджатыми губами и застывшим лицом все то, что она думает о новом жителе. Наплевав на ее реакцию, Робин отчеканил, ощущая, как в груди наливается свинец. – Она украла сладости в аптеке. – Я не делала этого, – уже с отчаянием и обидой крикнула Белоснежка. Она выглянула из-за матери, держа ее руку, будто соломинку, и обжигая мужчину яростным взглядом. – Это Циммеры. Они мне подложили… – Циммеры? – на секунду Робину удалось уловить на этом великолепно нарисованном лице растерянность. – Николас со мной говорил, а его сестра, наверное, подложила этот шоколад. Ты же мне веришь? – с надеждой в голосе у Регины уточнила Мэри Маргарет. – Я не воровка. – Добрый день! Робин успел заметить, как вздрогнули Кинги, когда сцене помешал зычный голос, прилетевший с порога. Увидел он и то, как при виде собственного мужа, застывшего на пороге участка, Регина напряглась. Тот же, вытирая с красной шеи клетчатым платком пот, разглядывал всех так, будто застал их на месте преступления. – Я что помешал? – усмехнулся он, давая глазами понять, что совершенно невесел. Взгляд смягчился только, когда наткнулся на Робина. – Шериф! Уже свой дворец изучаете? Локсли не успел разобраться в собственных наблюдениях и лишь смог отложить на потом замечание о том, как ведут себя мать и дочь при виде главы семейства. Сам Леопольд прошествовал по затоптанному полу и пожал руку Робина. – А вы что тут делаете? – грузное тело повернулось, перекрыв доступ Локсли к изучению миссис Кинг и притихшей Белоснежки. От повисшей паузы в голове закружилась бессмыслица, что запутала его окончательно и заставила выдать то, что он сам от себя не ожидал. – Ваша жена предложила мне помощь. Оказалось, что удивить этого здоровяка можно было – мэр вновь развернулся и уставился маслянистыми глазами на Робина. Сам же шериф отчего-то захотел увидеть лицо Регины и понять, как она отреагировала на его столь странные слова. Правда, времени было немного и пришлось действовать экспромтом, пытаясь ничем не выдать эту ложь. – Еще вчера она пообещала мне показать город. И вот сегодня зашла выполнить свое обещание. Вы же не против? Молчаливое напряжение повисло в помещении. Показалось даже, что время остановилось, пока Кинг изучал шерифа. И все же вскоре Леопольд усмехнулся, показав края желтых зубов. – Кому, как не жене мэра, лучше проводить экскурсии? Молодец, Регина, очень гостеприимно… Кстати, Снежка, милая, – он вновь отвернулся, – разве тебе не в библиотеке надо быть? Ты сказала Регине, что не можешь гулять с ней, потому что готовишь доклад? Помнишь? – Да, папа, – сдавленным голосом отозвалась девочка. Робин нахмурился, пытаясь не стиснуть зубы от такого раболепия. Бесило то, что Кинг подавлял маленького ребенка, который явно боялся его. – Отлично, я тогда тебя подброшу. А Регина может показать шерифу наш чудесный город… – Автомат с напитками снова слом… Мистер Кинг… Миссис Кинг. Это ублюдское придыхание проскользнуло и в голосе Джонсона, чем совершенно уничтожило в Робине остатки уважения к собственному заместителю. Увидев, что Лиам стоит с приоткрытым ртом на пороге и бегает глазами, стараясь не смотреть на мэра, Робин сжал пальцы. Не хватало еще, чтобы стражи порядка в этом городе боялись Кинга. – Привет, Лиам. Зашел спросить, что там с кражей с пилорамы? Выяснил, кто у нас тут в воры записался? Руки кому отрубить? – шутил и не шутил одновременно Леопольд. Джонсон замотал головой и что-то забубнил под нос. – Чего там бормочешь? Эх, сам разб… Или вот новый шериф, – мэр попытался прожечь взглядом в Робине отверстие, но натолкнулся на каменную стену. – Разберетесь ведь в кражах? – Когда приму дела… – А вы приходите к нам завтра на ужин. Я много вам о городе расскажу. Введу, так сказать, в курс дела. Регина вот приготовит что-нибудь… Вы ведь холостяк? Давно нормально ужинали? И отказа я не приму. – Я уже понял, – закипая внутри, Робин сдержанно кивнул. Этот толстосум даже в просьбе умудрялся приказывать и явно наслаждался своей властью. – Ну, вот и отлично. Ждем вас завтра у нас на ужине. Белоснежка, идем, я тебя подброшу… Только, когда Кинг ухватил дочь за руку и повел к выходу, Робин увидел Регину. Удивление мгновенно исчезло, оставляя ледяное равнодушие на вырезанном из белоснежного мрамора женском лице. Это только заставило Робина прикусить язык, чтобы не пройтись словом по этой кукле. Несколько шагов разделяло их на широком тротуаре, но это только было на первый взгляд. На самом деле между шерифом и женой мэра пролегла бесконечная пропасть, куда с гулом, так и не добравшись до противоположной стороны, улетали любые слова. Осознавая это, и Робин, и Регина молчали. Этот мужчина вызывал одни вопросы. А так как они оставались без ответов, все привело к тому, что Регина уже не переносила его присутствия. Этот терпкий, недорогой одеколон пробивал посторонние запахи и проникал в нос, а еще оказывался где-то на ворсинках кожи, будто указывая на свою собственность. Сравнивать с парфюмом Леопольда, который с остервенением Регина вымывала под душем каждый раз из своих пор, было бессмысленно. Они пахли по-разному. Ничего общего не нашлось между Кингом и Локсли в плане общения. Если Лео заигрывался в добродушного мэра, прикрывая за сальными взглядами свои истинные планы, то в глазах шерифа все читалось, как по лакмусовой бумаге. Правда, все же в выдержке и холодных дуэлях нельзя было ему отказать – он умел скрывать истину, когда это требовалось. Размышляя над своими наблюдениями, Регина удивлялась тому, что заметила все это. Не смогла не признаться себе, что этот солдафон был слишком загадочен, и от этого ее любопытство разгоралось с новой силой. Подливало масло в огонь и то, как нагрубил ей накануне, и то, как солгал сейчас Леопольду. Главное, из-за чего и зачем все это? – Кто такие Циммеры? Оказалось, что он повторяет во второй раз этот вопрос. И, отвлекаясь от мыслей, Регина поняла, что пару секунд назад просто проигнорировала его. Голос шерифа оказался настойчивее и выше, мужчина разглядывал ее, продолжая отмерять расстояние. – Брат с сестрой. Маленькие хулиганы, которые отчего-то не нужны своему отцу. Мать умерла, и близнецы достались Майклу, а он работает с утра до ночи и не может за ними уследить. Вот они и шкодничают, – вгляделась вперед Регина. Женщина сдержанно кивнула, поприветствовав цветочника, который выскочил, чтобы поправить перевернувшуюся вывеску на двери. – Разве системы опекунства в этом городе нет? – Что? – уставившись на невозмутимого Локсли, Регина не сразу поняла, что он имеет в виду. От осознания его слов стало на миг душно, и она жадно вдохнула прохладный воздух. – Хотите, чтобы близнецов отобрали у собственного отца? – Хочу, чтобы они выросли нормальными людьми. А если они будут шататься по улицам и красть еду, то вряд ли у них это получится, – скосил он на нее глаза. – Но они вырастут в разных домах. У нас нет системы опекунства, а в Бостоне есть только приюты для мальчиков и отдельно для девочек. Сразу видно, что у вас нет детей, вы бы поняли, что значит расти вне семьи, – попыталась выровнять свой голос и все же сбилась в конце на рваный тон женщина. – У меня есть сын, – эти слова оказались ведром холодной воды, от которого Регина остановилась и обернулась, уставившись на Робина. Он сделал шаг, давая ей возможность внимательнее изучить бледное лицо, спрятанное за небрежной щетиной. – Вы женаты? – она опустила взгляд, надеясь увидеть его руку и блестящее кольцо. Но его не было – Регина еще вчера это заметила. – Был женат. Сейчас я воспитываю сына один. – И я бы не хотел, чтобы он рос, как эти близнецы, чтобы весь город знал о беспризорниках при живом отце, закрывал глаза, объясняя это идиотскими предрассудками, что, мол, так будет лучше, – а вот шериф не удержался от колючего ответа, что заставил Регину широко распахнуть глаза, в которых моментально умерло смятение. Открывая рот, чтобы ответить ему, женщина услышала свое имя. Полыхая от одинаковых чувств, они вдвоем повернули головы и увидели на другой стороне улицы высокого мужчину в черном костюме, на груди которого стрелой выделялся кровавый галстук. Едва он переставил трость, опирая на нее свое жилистое тело, миссис Кинг развернулась и направилась вперед. Робин отправился ее догонять, отвлекаясь от изучения странного старика. – Что же вы не здороваетесь? – выплюнул он, ощущая все еще кровь в зудящих висках. – Разве жены мэров так поступают? – Вы всех женщин так ненавидите? – отгораживаясь от него, женщина сунула руки в карманы пиджака и продолжила вглядываться в проплывающие предметы. Отвлеклась, слыша почти удивленный голос: – Я их не ненавижу. – Значит, я одна, кто такого удостоился? – она встала, как вкопанная, погружая каблуки в расщелины асфальта. Оказавшийся рядом мужчина попал в темно-вишневый плен ее глаз. Отмечая его показушное спокойствие, задыхаясь от этого, Регина просто не выдержала. – Вы меня не знаете, я уже говорила вам. И не смейте навешивать на меня ярлыки, мистер Локсли. – Миссис Кинг, – шериф приподнял свои русые, густые брови, а на щеках оказались жесткие складки. – По-моему, это вы повесили на себя ярлыки. Не стоит меня в это впутывать. Ощущая предательски горящие щеки, проклиная свое воспитание, Регина смогла только развернуться и стремительно помчаться через пустую дорогу. Подальше от этого… Ругательства роем загудели в ее голове, и Регина с особым наслаждением примерила их все к имени шерифа. Удивительно, но все подошли. Успокаиваясь от пары шагов по другой стороне улицы, понимая, что идет не туда, и уже избавляясь от пелены на глазах, женщина смогла лишь поднять голову. В ту же секунду рядом кто-то мелькнул, захватил холодными фалангами ее руки и, не заботясь об испуганном вскрике и подвернутой ноге, что едва не лишилась обуви, потянул за собой. Оказавшись в полумраке переулка, заставленного баками с отходами, погрузившись в прокисшую вонь, Регина не успела даже все рассмотреть. Ее просто толкнули к стене, о которую ударились лопатки, отозвавшись болью. Тяжелое тело придавило ее, а горло сдавил локоть, пропахший терпким алкоголем. Утонув в безумных глазах, что когда-то свели ее с ума, а сейчас вызывали лишь жалость, Регина вцепилась пальцами в края мужской куртки и задохнулась. – Здравствуй, любимая, – по щеке прошлось жаркое дыхание, вылетевшие капли повисли на коже, а Регина, не в силах вздохнуть, захрипела, раскрывая широко рот. – Дэ-ни-эл… Пусти! – Ты же знаешь, что мне надо… Давя локтем в хрупкую шею, видя красные пятна на ее лице и буквально зверея от этого дрожащего тела и скрюченных пальцев, мужчина начал свободной рукой ощупывать Регину. Грубая ладонь, не заботясь о приличиях, обшарила карманы ее пиджака, ринулась под него, захватывая ткань платья. – Где?.. где?.. – тяжело дыша, выпалил тот, кого она когда-то считала своей первой любовью. Жизнь повернулась так круто, что Регина до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что Дэниэл опустился настолько, что готов напасть на нее, вести себя так мерзко, что ей захотелось исчезнуть с этой планеты. – Пусти… Отпусти, – пользуясь ослабевшими тисками, Регина заколотила кулаками по руке деспота. Он мгновенно усилил давление, а у нее перед глазами поплыли пятна. – Деньги где, сучка? – рявкнул Дэниэл. – В ма-ши-не… Пусти, – перестав ощущать даже ноги, опуская руки и готовясь совсем потерять сознание, Регина закатила глаза. Лишь бы не видеть, во что превратился ее первый мужчина. Зарычав, Дэниэл опустил локоть, а она в ужасе закашлялась, наклоняясь к земле. Передышка оказалась слишком короткой – цепкие пальцы врезались в ее шею и сжались, вдавливая в нежную кожу мозолистые подушечки. Потемневшие глаза с расширенными зрачками впились в умирающую женщину. – Лжешь, тварь… Где деньги, Регина? Ты ж меня знаешь… я… – Руки убрал! Когда Дэниэл отпустил ее, Регина рухнула на колени и оперлась ладонями о шероховатый асфальт. Легкие разрывались от вдохов и выпускали болезненные всхлипы, отчего быстро поднималась грудь, а во рту становилось сухо. На глазах выступили слезы, но это оказалось не так важно, как отборная брань и глухие удары, перемежающиеся с визгливыми криками. Подняв голову, Регина увидела валяющегося на земле Дэниэля, который сворачивался в жалкий комок. – Миссис Кинг… Регина! Вы как? – она вздрогнула от быстрого прикосновения и движения, благодаря которому оказалась на ногах. Судорожно вновь распахнула губы, глядя в узкие щелки, за которыми пылал серый огонь. Шериф слегка встряхнул ее, – ты в порядке? Регина… – Пусти… Не надо… Не надо меня трогать, – устав от этого вмешательства в ее пространство, рассвирепев от таких порывов собственников, женщина оттолкнула Локсли. Вырвавшись, отскочила назад и едва удержалась на каблуках. – Что с тобой? Что хотел этот кусок дерьма? – следил за ней, как за мышкой в клетке, Робин. Не выдерживая этого кошмара, Регина побежала прочь, покачиваясь и оставляя в переулке свое болезненное клокотанье в груди. Робин сделал шаг, собираясь догнать эту безумную, которая неизвестно что могла натворить в таком состоянии, но хрипы за спиной остановили его. – Ты мне ребра сломал… Шериф развернулся и посмотрел на приподнявшегося подонка, у которого пузырилась кровь со слюной на разбитых губах. Ненавидящий взгляд затравленного животного не испугал его, лишь заставил крепче сжать кулаки и хрустнуть суставами. Локсли шагнул к мужчине с таким лицом, что тот обреченно вновь упал, ударяясь затылком и поджимая под себя ноги. Бесполезно. Группировка не всегда спасала.