Чужая жизнь

В запасе был почти час. Время, которое ползло очень медленно утром, к вечеру понеслось каруселью. Регине казалось, что Вселенная взбунтовалась и наказывает ее за что-то. Видимо, за нерешительность. Звук торопливых шагов помешал самокопанию, и женщина выглянула в коридор. Успела заметить, как закрывается дверь в комнату напротив и за ней скрывается детская пижама. Белоснежка едва успела юркнуть в постель, когда зашла мачеха. – Мэри Маргарет, – укоризненно протянула Регина. – Я хотела посмотреть! – из-под одеяла показались взъерошенная макушка и грустные глаза. – И как? – помассировала затекшую шею Кинг. Она обрадовалась, когда муж решил отправить их домой и прогнал с площади. Орущая, бесноватая толпа, которая пила и веселилась, вызывала приступы агорафобии. Регине хотелось быть подальше и в тишине. Поэтому она забрала дочку и уехала, оставив супруга подливать всем пива и требовать жареных сосисок. Не было сил терпеть его лоснящееся лицо и постоянные попытки приласкать. – Ничего не видно, – огорченно призналась девочка. Переборов свою нерешительность, Мэри Маргарет села и сердито продолжила: – Мы могли бы остаться! – Кое-кому пора спать, – Регина наблюдала за тем, как старается обуздать рвущуюся дерзость маленькая Кинг. Гримаса отчаяния выдала то, как ей трудно справиться. – Если бы не папа, мы бы остались. Только одним глазком… – Белоснежка, – смягчившись, Регина захотела успокоить ребенка. Она прошла и устроилась на кровати, убрала мягкие волосы с лица падчерицы. Мэри Маргарет терпеливо ждала, когда она начнет говорить: – Это не последний фейерверк в этом городе, и тем более в твоей жизни. – Мы посмотрим на другой? – понуро уточнила Белоснежка. – Конечно. Обещаю, в следующий раз мы сядем подальше от всех и будем пялиться на небо, пока не начнет светать, – ободряюще заявила Регина, за что заслужила робкую улыбку. – Лучше бы в другом городе, – буркнула Мэри Маргарет. Видя, как внимательно смотрит на нее женщина, девочка выпалила все как на духу: – Далеко-далеко! Чтобы папы с нами не было, чтобы он не запрещал и чтобы не ругался, не заставлял нас… – Белоснежка, – растерялась Регина. В смятении перевела взгляд и увидела будильник на тумбочке. Про себя сразу же подсчитала, сколько осталось до назначенного Робином времени. Совсем немного, прежде чем шанс на новую жизнь растворится вместе с джипом шерифа. – А фейерверк, наверное, клевый, – Белоснежка нечасто переходила на сленг, поэтому было понятно, как сильно задела ее эта несправедливость. Сейчас Регина была благодарна ребенку, который занимал своими разговорами и не давал ей мучиться долгими размышлениями. – Циммерманы купили видеокамеру и снимали праздник… – Кинг могла быть убедительной, когда ей требовалось. Девочка недоверчиво посмотрела на нее. – Да, точно, снимали. Завтра утром съездим и узнаем, дадут ли они нам запись. А сейчас спать… – потрепала по нежной щеке Регина. – Хорошо, – благодарно улыбнулась Мэри Маргарет. Она послушно вытянулась солдатиком под одеялом, пока мачеха укутывала ее. – Чтобы через полчаса ты спала и видела свой лучший фейерверк, – прощальный поцелуй в лоб, и Регина выключила свет. Прикрыв за собой дверь, Кинг тихо выдохнула и зажмурилась. Кажется, Мэри Маргарет не разгадала, каких трудов стоило не схватить ее в охапку и не уехать прочь из этого города. Она старалась не думать о том, что за рулем был бы Локсли, предпочитала бы просто видеть дорогу, ведущую вперед, за горизонт. Внезапно Регина почти ощутила, как пыльный воздух на неровной проезжей части рассеивается. Меняется на свежий, чистый и такой вкусный, что хотелось бесконечно вдыхать его. Наслаждаться свободой и готовиться к неизведанному и лучшему. – Хватит, – встряхнув головой, Регина попробовала прогнать эти изматывающие мысли. От тоски горчило на корне языка, и в спешке женщина заскочила в спальню. Приготовилась налить себе воды или что покрепче, но замерла, увидев мужа: – Ты? Кинг обернулся, показав ей лицо, в сумерках казавшееся серым и пугающим. В комнате вдруг стало очень мало места, и Регина зашарила взглядом в поисках того, что сможет ее отвлечь от дискомфорта. Окно открыть было невозможно, возле него стоял супруг. По спине побежали мурашки, и женщину зазнобило. Предчувствие было дурным. – Ты кого-то другого ждала? – в глухом голосе Кинга не было веселья, которое раздражало Регину весь день. – Я? Нет… Просто думала, что ты вернешься после фейерверка. Он закончился? – Регине хотелось включить свет, но она не посмела потянуться к выключателю. Природный инстинкт заставлял с напряжением наблюдать за мужем, ждать каждого его действия. – Решил вернуться домой… пораньше… Провести вечер с любимой женой. Ты против? – Нет, – нервно сглотнула Регина. – У нас были гости? – внезапно резко уточнил Кинг. – Гости? – Регина мысленно обрадовалась, что Локсли убрался до приезда мэра. Правда, чутье никогда не подводило Леопольда: казалось, что он ощущает запах шерифа, видит отпечаток ботинок на ковре. – Мы приехали с Мэри Маргарет недавно… И я вот только уложила ее. – И ждешь меня? – любезно поинтересовался Кинг. – Я хотела лечь спать, – разум кричал о том, что она желает совершенно другое. – И даже не поцелуешь мужа на ночь? Кинг сопел, поджидая ее ответа, но Регина, молча, вышла в свет и остановилась возле него. Зловещие глаза насторожили ее, чувствовалась опасность. Поэтому фальшивой любви не хотелось проявлять. – Что-то случилось? – она готовилась к любым его действиям, планировала, куда отступит и как уклонится. Регина была уверена, что гибкость и быстрая реакция пригодятся ей сейчас. – Шериф заходил? – Что? – она могла поклясться, что по позвоночнику проскользнула мерзкая змея страха. Только выдержка, выработанная за эти годы, помогла не дрогнуть и не отвести взгляд. – Здесь никого не было… Побоявшись, что муж прочитает что-то на ее лице, Регина решила опять скрыться в полумраке и уже сделала шаг, но у Кинга были другие планы. Она не сразу поняла, что супруг вцепился в ее плечо и дернул к себе. Вскрикнув, женщина зашаталась и оперлась всей массой на больную ногу. Не удержавшись, Регина привалилась к мягкому животу Леопольда, нос уловил ненавистный запах. – Что ты… – забарахтавшись, миссис Кинг скривилась от острой боли в травмированной ноге и руке, за которую держал муж. Будто не замечая ее гримасы, муж начал методично выкручивать сустав. – Лео! – Регина понимала, что супруга только раззадорит, возбудит ее беззащитность и слабость. – Значит, говоришь, никого не было? – прохрипел он. В раздутой груди, которая заплыла немалым количеством жира, слышалось клокотание – признак того, что Кинг в бешенстве. – Да! – смело воскликнула она, впившись взглядом в его черные из-за скудного освещения глаза. – А это… ветром занесло? – что-то блеснуло перед лицом, и Регина испуганно отклонилась. Показалось, что это был нож, который сейчас Кинг пустит в дело. – Что это… Я не понимаю… – вырываясь, вскричала она. – А ты внимательно смотри… Внимательно! – холодное и острое прикоснулось к щеке Регины, и она замерла, не смея вдохнуть. Этот безумец мог пойти на все, лишь бы поработить ее и навеки оставить рядом. Даже покалечить. Вернее, это он сделает с большим удовольствием. Заметив, что она не двигается, Кинг усмехнулся: – Шериф занес значок? Не сразу до Регины дошло, что имел в виду супруг. Он еще пару раз провел по ее лицу своим орудием, надавливая и наслаждаясь тем, как безропотно жена выносит это издевательство. – Занес, – тихо ответила она. – В спальню занес? Здесь попрощался с тобой? Поимел здесь тебя? – участливо переспросил Леопольд. – Пусти! – уловив момент, когда он расслабился, Регина вырвалась. – Дрянь! – с ревом Кинг толкнул ее в спину, и женщина, споткнувшись, рухнула на пол. Какое-то чудо уберегло Регину от удара головой о деревянную спинку кровати. Зажмурившись, она успела выставить вперед руки и ушибла локти. – Ты думала, я не узнаю? Не собираясь сдаваться, Кинг склонился и запустил пятерню в распущенные волосы. От того, как резко муж потянул ее к себе, у Регины потемнело перед глазами, а зубы едва не откусили язык. – Нет! Не трогай… – изловчившись, она ухватилась за запястье и попробовала убрать руку. – Лео! – Он трахал тебя здесь? Не так ли, миссис Кинг? – заорал он во всю глотку. – Нет! Он только занес значок… Пусти, – сердце работало на пределе и стучало так громко, что перегоняемая им кровь могла бы пробиться через барабанные перепонки. – Пожалуйста… – унять обезумевшего мужчину не получалось, поэтому Регина пыталась хотя бы освободить себя. – Ты забыла? – Кинг медленно потянул руку в сторону, и женщина ощутила, как он садистски выдирает ей волосы. – Забыла, кем ты была? Как я вывел тебя в люди? Как помогал твоей гребанной семейке? Как спасал твою мамашу? – Нет… Не забыла… – Регина хотела, чтобы все это закончилось. К несчастью, издевающийся подонок вошел во вкус. – Не слышу, – снова дернул он за волосы, и, не выдержав, она закричала: – Нет! Не забыла! Не забыла! Пусти! – Так чего тебе не хватает? – оттолкнув ее с отвращением, Кинг плюхнулся на задницу. Регина же расслабила дрожащие руки и растянулась на полу, утопив лицо в мягком ворсе. Затишье было таким коротким, что она только смогла понять, как сильно ненавидит этого человека. – Я дал тебе все… Ее чуть не подбросило вверх от его реплики. Неторопливо Регина приподнялась и, позабыв про развязанный халат, спутавшиеся волосы, саднящую на голове рану и безграничный ужас в груди, уставилась на бесформенную массу, которая возвышалась у тумбочки. – Ты отобрал у меня все, – изнутри рвалась отчаявшаяся девушка, которую заключили в плен и приказали и писка не издавать. Это она и делала все эти годы: смирялась, покорялась, наблюдала, как ее жизнью управляет демон, который устраивал для себя бесконечный пир, а ей не давал встать с колен. – Что? – судя по голосу, Кинг думал, что ослышался. – Боже, если бы ты знал, как я тебя ненавижу, – дрогнули в усмешке губы Регины. – Как представляла, что ты корчишься от инсульта, а я ухожу… Как ты падаешь с лошади где-то в лесу, парализованный… И лежишь, когда звери начинают тебя жрать… Потому что такой смерти ты заслуживаешь… Что? Ты же не мог прочитать мои мысли… Не мог знать, как я считаю минуты, когда ты дергался на мне… Как мылась потом по три раза, вымывая из себя все… Так тщательно, что, наверное, поэтому не забеременела… – она взялась за гудящую голову, но тут же отдернула руки, под волосами жгло. – Заткнись, – ошалев, пробормотал Кинг. – Ты же не думал, что я когда-нибудь тебя полюблю? За то, что ты разлучил меня с семьей. За то, что разбил мою любовь… За то, что насиловал каждый раз, когда я хотела освободиться… За то, что делал из меня существо… Я почти им и стала… Еще чуть-чуть, – сейчас она специально рванула волосы, чтобы боль отрезвила ее и наполнила яростью. – Я убью тебя… – Да я уже мертва… Умерла в тот день, когда сказала тебе «Да», – Регина в каком-то лихорадочном состоянии подумала о том, что ее ждет, но поняла, что готова ко всему. – Ненавижу тебя… – она опять взглянула на Кинга. – Ты думаешь, что ты этому шерифу нужна? – внезапно он обуздал себя. – Вряд ли… Но он единственный, кто еще видит во мне человека… Женщину, – Регина удивилась этой мысли. Если бы она осознала это раньше, то, может быть, не цеплялась бы за свою обиду и не верила в то, что Ноттингем рассказал ей в палате, и ее бы не было в этой спальне, рядом с этим чудовищем. – Да ты ему не нужна! – хрюкнул от радости Кинг. – Он бросил? Уехал же? Трахал тебя здесь, а там ты ему не нужна… Никому не нужна… – Это ты так думаешь. Это про тебя забудут так быстро, что твой труп еще не успеет остыть… Это о тебе собственная дочь не захочет говорить на похоронах. Это твои же друзья поделят твои деньги, пока гробовщик будет снимать мерки… Это… – пылкая речь Регины стала последней каплей. – Сука! Не дав ей увернуться, Кинг запрыгнул сверху, почти размазав Регину по полу. Забыв о спящей Белоснежке, женщина закричала и замахала руками. Но это не остановило бесноватого Леопольда, который с ругательствами, разбрызгивая слюну и пот, потянулся к ее шее. – Нет! Нет! – разгадывая, каким образом он хочет ее наказать, Регина завизжала и начала отбиваться. Силы были неравны, Кинг давил массой на нее, мешал дышать и жаждал заполучить ее шейные позвонки. – Тварь! – озверев от царапин и визга, мужчина схватил Регину за плечи и встряхнул так сильно, что она не успела отреагировать и ударилась головой о пол. Если бы не ковер, женщина отключилась бы сразу. – Уйти собралась? – Папа! Па… Защищаясь, Регина слышала детский голос, но не видела, откуда он доносится. Когда Кинг отвлекся и заорал так, что могли и соседи услышать, она разглядела рядом маленький силуэт. – Вон пошла! – Леопольд отбросил дочку к стене, и от этого Регину еще больше захлестнула горячая волна. – Не трогай ее! Нет, – взбесившись оттого, что ребенок стал свидетелем этой сцены, что отец дотронулся до нее, женщина захлебнулась от переизбытка адреналина. Непонятно откуда взявшиеся силы помогли ей оставить ногтями болезненные порезы на щеках Кинга. Кровь закапала на лицо, и Регина ощутила соленый привкус, от которого нахлынула тошнота. В эту заминку кричащий Леопольд размахнулся и влепил оплеуху, от которой супруга потеряла чувство реальности, а он сомкнул свои влажные пальцы на ее шее. – Сдохнешь… Без меня… Сдохни, – вытягивался на ней Кинг. Очень быстро мир потерял свои очертания, остался непонятный треск. Регина уже не хотела бороться, скользить слабыми руками по груди мужчины. Чем быстрее это закончится, тем быстрее она освободится. Гул нарастал. Серая комната, проваливаясь в бездну, засасывала и Регину. Закрывая глаза, она была готова остаться без боли, ненависти, сожаления. Но не предполагала, что долгожданное умиротворение разлетится вдребезги с грохотом, а ее засыплет осколками. От громкого хлопка в ушах остался звон. Неизвестно, сколько времени Регине потребовалось, чтобы понять, что она не умерла, что Кинг не сломал ей шею, не попрыгал от радости на ее бездыханном теле. Вместо этого он просто развалился на ней, и, казалось, уснул, похрапывая во сне. Странный запах появился в спальне. – Лео… – покрываясь испариной, Регина уперлась в плечи мужа, который словно отключился. – Я не хотела… Регине не было видно, где именно стоит Белоснежка. Ее голосок был таким отрешенным, что женщине стало не по себе. Зашевелившись активнее, она услышала грудные хрипы Кинга. Разум начал быстро-быстро перебирать отрывки воспоминаний, складывая пазл в одну ужасающую картину. Сбежать от нее было невозможно, и Регина, выползая из-под вздрагивающего мужа, поняла, чем пахнет в комнате, и почему дергается Кинг. До конца она это приняла, когда подняла голову и увидела Белоснежку с вытянутой рукой. Заметила, что держит девочка в пальцах. – Мэри Маргарет… Белоснежка… – тихо произнесла Регина. Осторожно встала на ноги, которые будто были из воска и могли подкоситься в любую минуту. Приблизившись, положила руку на холодный металл, и прошептала: – Дай… – Я не хотела… Потребовалось приложить немного усилий, чтобы расцепить скрюченные пальчики, и забрать пистолет. Сейчас он был необычайно тяжелый. А запах пороха становился все сильнее и сильнее. Нарастали и предсмертные стоны Кинга. – Идем! – схватив девочку за запястье, Регина вывела ее из комнаты. Оставшийся за плечами мир окончательно развалился и стал грудой обломков.

***

Робин не делал попыток прикоснуться и успокоить женщину. Знал, что нужно дать время, чтобы та выговорилась. Наблюдал, как обессилено она опустилась на пол в кухне, подогнула ноги, и устроился рядом, чтобы в случае необходимости помочь. Но она справилась сама, выудила из памяти все детали произошедшего, как скучный бухгалтер передала их, ничего не приукрашая и не умаляя. Только по тому, как Регина делала заминки, касалась пятен на руках, смотрела на свои обломанные в борьбе ногти и кровь на халате, было понятно, что она пережила катастрофу. Прежняя жизнь умерла. – Что ей будет? Она же ребенок… – Ничего не будет, – Робин прислушался. Неизвестно, чего он ждал – рыданий или истерики – от маленькой девочки, которая убила своего отца. Ни звука не доносилось из гостиной. – Я скажу, что это я… – стало холодно и стыдно за непотребный вид, и Регина взялась за края халата и плотнее завернулась в него. – Тебе не поверят, – задумчиво ответил он. – Но что-то ведь надо делать, – ее вскрик стал первым проявлением эмоций. Очнувшись, Робин заметил, как женщину трясет, а ее губы искажает судорога. – Тише… – он просто положил ладонь на ее колено, но Регину словно хлестнуло болезненным кнутом, и она сжалась. Локсли отдернул руку и нахмурился. – Я не причиню тебе вреда. Не бойся. – Я не боюсь, – извиняясь голосом, Регина не посмела поднять голову, чтобы показать затравленные глаза. – Вы должны остаться здесь, а я придумаю, что можно сделать… – Полиция? – только тогда Кинг вскинула голову. – В этом городе полиция не работает, – усмехнулся Локсли. – Все за них приходится простым жителям делать… подчищать… Не волнуйся, утром мы придумаем, что будет дальше… – Белоснежка, – они одновременно посмотрели в сторону гостиной. – Ей надо поспать. И тебе тоже… – нет, Робин понятия не имел, что чувствует ребенок, нажавший на курок и увидевший, как отец, падает, обливаясь кровью. Конечно, на войне он сталкивался с юными наемниками, пару раз закрывал им глаза, внутренне радуясь, что не его пуля, а снайпера, остановила эту жизнь. Но вот в этом случае, когда домашняя девочка, росшая в семье, стала невольным палачом, он терялся. – Я поговорю с ней, – Регина словно себе давала наставление. Только так можно было объяснить ее неуверенность. Он хотел ей еще сказать ободряющие слова, но, не умея это делать с должной долей внимания, Робин отказался от такой затеи. Вышел из кухни, оставив Регину на полу кусать распухшие и саднящие губы. Белоснежку Робин нашел в гостиной, она сидела на краешке кресла, будто готовясь по первому приказу оставить этот дом. Девочка бесцельно смотрела в столешницу, на которой после уборки остались мутные разводы. От звука тяжелых шагов она пришла в себя и посмотрела на подошедшего шерифа. – Вы меня арестуете? – обреченно уточнил ребенок. – Нет. Белоснежка, – он присел на корточки и заглянул в серьезные глаза, в которых плескался страх, – ты останешься здесь, с Региной. Здесь вы будете в безопасности. – Пока меня не арестуют? – Тебя никто не арестует. Не бойся, – он не стал дотрагиваться до нее, помня, как отреагировала на это движение Регина. – Ты просто защищалась… – Он хотел убить ее, – уронила голову девочка. – Но ты ему это не позволила… Ты все сделала правильно! Ты сейчас нужна Регине, будь сильной девочкой… Он удивил ее этим отношением, словами, просьбой. На это и был расчет, Робин хотел, чтобы на эту ситуацию семья Кинг посмотрела по-другому. Совесть никто не заткнет, теперь воспоминание об этой ночи будет преследовать их всю жизнь. Но ребенок не должен страдать за то, что натворил этот жирный ублюдок. Только поэтому он отправился в дом мэра. Заметать следы.

***

Чистильщиком Робин никогда не был, но в армии учили и таким секретам. Перебирая в памяти все, что он знал, Локсли прислушивался к смеху и голосам весельчаков, которые праздновали день города. Кто знает, может, их радость была бы полнее, узнай они о кончине Кинга. Остановившись в очередной раз, шериф пробыл в тени дуба несколько минут, давая время хихикающей парочке пройти мимо. Только потом он вышел из укрытия и продолжил путь. Спрятать тело было легкой задачей, кругом лес, много водоемов. Вариантов было так много, но нужно было выбрать самый надежный. Больше всего Робина волновало то, как скрыть улики так тщательно, чтобы ни одна живая душа не догадалась, что Кинга нет на свете. Кроме того, стоило придумать версию, куда делось первое лицо Сторибрука. «По порядку»… – приказывая себе мыслить и действовать поступательно, Робин замер на другой стороне улицы и изучил знакомый особняк. Сколько скелетов хранили эти стены? Он задумывался над этим все время, пока жил в этом городе. Локсли понял, как фальшива обертка и отвратительна начинка у историй Сторибрука. Оглядевшись по сторонам, шериф тенью метнулся вперед и порадовался, что свет на крыльце не горел. Иначе соседи могли бы заметить, как он околачивается вокруг. К его удивлению, дверь была приоткрыта, и сквозь щель пробивалась полоска света. Он прищурился, оказавшись внутри и убеждаясь, что в холле включены были все лампы. Локсли вслушивался бы и дальше, если бы внимание не привлекло пятно, которое выделялось на стене. Кровавые пальцы, словно издеваясь, подсказывали, что в этом доме случилось страшное. Подойдя, Робин заметил капли на полу. Пугающий указатель вел в столовую. Направляясь туда, Локсли пожалел, что не взял оружие. Он как-то не предполагал, что придется добивать хозяина дома. Не успев притормозить у стены, чтобы обследовать помещение, Робин совсем не был готов к удару в голову. Отключаясь и падая на пол, шериф расслышал хриплый голос хищника: – Локсли…