Чужая жизнь

За неделю нога почти зажила, но Регина продолжала осторожничать и не делала резких движений. И вот сегодня она вновь рисковала попасть в больницу. С каждой минутой шансы на такое завершения дня все возрастали и возрастали. Сделав маленький шажок, миссис Кинг закачалась и успела вцепиться в руку Голда. Мужчина с удивлением уставился на нее, заметил испуганное лицо и, будто прочитав мысли, понимающе усмехнулся. – Вы не упадете… Я не позволю, – крикнул он сквозь музыку. Регина, не справившись с отвращением к этому человеку, отпустила его запястье и стойко выпрямила спину. Не надо было ей выбирать туфли на высоком каблуке для этого мероприятия. Теперь оставалось ждать. А День города в Сторибруке только начинали праздновать. Украсив дома и здания, нарядные жители вышли на главную улицу, чтобы увидеть то, что происходило из года в год. Кажется, традиция не менялась на протяжении 136 лет, пока отмечали этот праздник. В День рождения Сторибрука городская элита выстраивалась в колонну и под звуки местного оркестра двигалась за платформой, прицепленной к грузовику пастора. С барабанами, трубами, размахивая шарами и выкрикивая радостные поздравления, вся эта процессия напоминала дешевый спектакль. Регину мутило еще за несколько дней до этого представления. Будучи женой мэра, каждый год миссис Кинг выбирала свое лучшее платье и взбиралась на шаткую платформу, украшенную шарами и цветами, чтобы с мужем добраться до площади. Там Леопольд поблагодарит за оказанную ему честь править городом, пожелает процветания своей малой Родине и пообещает проложить новую дорогу через лес. А потом пригласит всех залить свои глотки перебродившим вином и насытиться сосисками, которые, возможно, сыграли не последнюю роль в смерти парочки жирдяев в этом городе. – Улыбайся! – Кинг не умел обнимать. Вот и в этот раз он обхватил жилистой рукой Регину за талию, наградил смачным поцелуем в щеку и, не обращая внимания на ее дискомфорт, замахал толпе. Женщина с трудом отстранилась, подавив тошноту, она вдохнула свежий воздух и прочистила носоглотку от резкого парфюма супруга. – Как же долго… – пробормотала Снежка. Весь путь девочка так же, как и мачеха, балансировала и старалась не выпасть с платформы. Подслеповатый водитель, как назло, собирал все трещины и выбоины на дороге, да еще и выглядывал из салона и радостно поднимал вверх большой палец. Если бы не прописанный за много лет сценарий этого шоу, Регина бы давно сделала все для того, чтобы сменить их рулевого. Видимо, в следующем году это и придется сделать, иначе платформа точно въедет в толпу. – Не правда ли, чудесный день, миссис Кинг? – обратился к ней Кинг. Регине хотелось послать его к черту, рассказать про ноющую боль в недавно зажившей ноге, об испарине, из-за которой тело становилось липким, несносном ветре, который за минуту испортил укладку. Вместо этого она фальшиво улыбнулась и, отвернувшись, поприветствовала всех собравшихся. – А мне можно потом поиграть у школы? – Снежка отвлекла Регину от мысленных проклятий в адрес основателей Сторибрука. – Мэри Маргарет, ты же знаешь… – женщина заглянула в ее умоляющие глаза, которые мгновенно потухли. Понурив голову, девочка стала рассматривать носки своих лакированных туфелек. Спорить было бесполезно: Леопольду нужна была вся семья – дружная, любящая и крепкая. – Голд, проследи, чтобы гостя вовремя привели на площадь… – приказ Кинга заинтересовал Регину, и она с тревогой взглянула в его сторону. В последние дни мужчина вел себя странно. Он не стал устраивать разборок по поводу ее общения с Локсли, убедился, что постельный режим никуда ее не выпустит, и поселился в своем офисе, возвращаясь оттуда глубокой ночью. Признаться, Регине это и надо было, хотя обрывки телефонных разговоров наводили ее на подозрения. Она догадывалась, что в городе что-то грядет. Под ложечкой засосало. – Он будет вечером. Я отвез его в гостиницу, отдохнет и будет готов к встрече, – кивнул другу Голд. – Отлично! Отлично, – засиял Кинг. – Дорогая, улыбайся! Ну же! – его требование прозвучало угрожающе. Регина скользнула взглядом по искривленному, потному лицу и показала мужу ослепительную улыбку. Играть она умела превосходно. – Ой, там Роланд! Регина, смотри, Роланд… Надо было его взять сюда… – завертелась на месте Белоснежка. – И шерифа… Больше всего она боялась этой встречи. Регину бросало, то в жар, то в холод от перспективы увидеться, заговорить с Локсли. Она думала, что у нее больше нет сил бороться с магнетизмом человека, который умудрился привязать ее к себе, заставил довериться ему, а на самом деле жестоко обманывал. Когда она оказалась вдалеке от него, ярость ушла, и осталась одна горечь, из-за которой она боялась, что опять сдастся, увидев внимательные глаза и услышав решительные слова. Любая маска спадет с нее, как только они окажутся друг против друга. – Роланд! – возбужденная девочка делала все возможное, чтобы привлечь внимание маленького приятеля. Регина прикусила язык, стараясь справиться с хаосом в голове, и взглянула в сторону. Шеренга людей для нее слилась в одну стену, от которой стало темнеть в глазах. – Эй! – неожиданно одернул дочь Кинг. Как только Белоснежка увидела, что отец мрачно сверлит ее глазами, она сжалась и не посмела отвести взгляд. – Веди себя прилично! Ты дочка мэра, а не лесника… Ты поняла? Вместо ответа девочка кивнула и сделала вид, что ей интересна кабина грузовика. Регина тоже перестала оглядываться. Ужасала одна мысль о том, что она увидит Робина, прочитает что-то по его глазам, и дрогнет. Напомнив себе о том, что привело Локсли в этот город, как он лгал ей и манипулировал, миссис Кинг расправила плечи. Не хватало еще показать мужчине, как он сделал ей больно, как глубоко ранил и, что она до сих пор не отошла от этой истории. Регина незаметно взяла падчерицу за ладонь, и девочка увидела ее решительное лицо. – Будь сильнее… – сделала ей, а может и себе наставление миссис Кинг. Просияв, Белоснежка качнула головой и опять осмотрелась. А вот Регина не стала искать в толпе обладателя голубых глаз и обветренных губ. Она и так знала: он смотрит.

***

Если бы все проблемы решали горячий шоколад и кусок яблочного пирога, то Робин бы ел их каждый день, проигнорировал бы лишний вес, кариес и аллергию на фрукты. Сейчас же он даже не мог вспомнить, когда нормально питался. – Папа, ты будешь? – Роланд пододвинул к нему тарелку и протянул вилку. Судя по хитрым глазкам, ребенок не очень хотел делиться своей порцией. – Я выпью кофе, – усмехнувшись, Робин кивнул вдове, которая наблюдала за ними. Старушка принялась заваривать ароматный напиток. Устраиваясь на высоком стуле, шериф оглядел помещение. После шествия жители стайками стали заполнять местные заведения, бурно обсуждая праздник. Видимо, прибыль сегодня будет у всех. – Шериф, вы бы заглянули в больницу, – отвлекла его Лукас. От ее звонкого голоса Робину стало совестно: он в последние дни так и не нашел время, чтобы проведать девушку. Все искал способ поговорить с Региной, готовил сотрудников к охране общественного порядка на празднике, пытался выловить Ноттингема, который как уж ускользал от него и прятался в окружении Кинга. – Загляну. – Только торопитесь. Руби отправляют в соседний штат. Говорят, там врачи лучше наших, сделают ей еще одну операцию… Я надеюсь, что они ее быстренько поставят на ноги и обратно отправят. Тут столько дел, – возмущенно говорила вдова. Робин в эти минуты вспоминал, как сильно хотела Руби убраться из Сторибрука. Как ужасно это ни звучало, но ранение, видимо, подарило ей путевку в другую жизнь. – Папа, а мы пойдем на фейерверк смотреть? – пробурчал с набитым ртом Роланд. Раздувая перемазанные пудрой щеки, мальчик умоляющим взглядом уставился на отца, и Робин понял, что вечером, пока он будет на дежурстве, Тинки будет непросто устоять. – Кто-то должен будет уже спать к этому моменту, – отметил Робин. – Но я утром рано-рано проснусь, – пообещал Роланд. – Посмотрим, – Робин не успел насладиться ароматом и вкусом крепкого кофе. За спиной раздался приказ, который в этом городе таким тоном отдавал только один человек. – Взяли и вынесли… Лукас, мы у тебя пару диванов заберем. Там на площади не хватает… Голд отвезет Регину домой, а потом скажет вам, где еще взять… – А посетители на полу что ли будут сидеть? Кинг, ты здесь не командуй, – бросилась в атаку вдова. Роланд, заинтересовавшись происходящим, завертелся, и Робин удержал его за плечо. – Доедай свой пирог, – указал на тарелку он. – Ба, мистер Локсли… Еще не уехали? Не реагировать на насмешливый тон он не мог. Робин встал и мрачно посмотрел на Кинга, который специально к празднику облачился в лучший костюм. Только никакая, даже самая дорогая, ткань не была способна сделать стройнее этого толстяка, а парфюм не перебивал запах дряблого тела. – Обо всем доложили? – Робин удержался, чтобы не поморщиться. – Ну, так… Главная новость! – пожирал его глазами Кинг. – А чего задержались? Мы-то вас не задерживаем! Вот мистер Ноттингем постарался: вам замену прислали… Вы когда ему место сдадите? – Разберемся, – чуть не стер в порошок свои зубы Робин. – Разве мэра должны волновать такие пустяки? – Ну, так мэр в первую очередь ратует за закон и порядок в этом городе. А когда этого нет в Сторибруке, то, простите, но я из кожи вылезу, чтобы изменить порядок вещей, – Кинг осмотрелся и заметил, что их разговор привлек всех посетителей. – Да-да, я могу сообщить: мистер Локсли нас покидает! Он уже не шериф, у нас новый шериф… Робин постарался пропустить мимо ушей удивленные возгласы и шепот вокруг. Он и глазом не повел, когда Кинг взмахнул руками и повысил голос: – Если не оправдываешь доверие Сторибрука, то и делать здесь нечего… Не правда ли? – внезапно мэр шагнул и оказался вблизи Робина, что было с его стороны неосмотрительно. Один взмах – и Локсли отправил бы его в нокаут, о чем шериф, конечно, задумался. Заметив хищный огонек в глазах Робина, Кинг отступил назад и протянул к нему руку: – Может, отдадите значок? А я передам… Стало слышно, как на улице оркестр репетирует гимн, который вечером им предстоит сыграть еще раз. В самом кафе на кухне лишь звенела посуда, а все собравшиеся жители перестали дышать. Общий вздох пронесся по помещению, когда Робин шевельнулся. – Не ты мне его вручал, не тебе и забирать… – от невозможности размазать по полу этого человека у Робина болел каждый мускул. Боясь, что не сможет и дальше сохранять спокойствие, он спустил притихшего Роланда на пол и вышел с ним из кафе. На улице он смог отдышаться. – Вот вы где! – сбоку вынырнула Тинкербелл. – Разве я не должна сегодня приглядывать за Роландом? – оценив лицо Робина, на котором ничего хорошего не читалось, девушка с опаской протянула: – Я опоздала? – Езжайте домой, надо собрать вещи… – Робин вложил ей в руку ладонь сына. – А как же фейерверк? – вяло попробовал сопротивляться Роланд. Локсли не дослушал его, он направился прочь от кафе. Спустя пару метров Робин заметил, что скрипит зубами и периодически сжимает и разжимает кулаки. Больше всего на свете он сейчас мечтал размять руки о рожу господина мэра. – Спокойно, – пробормотал шериф. – Спок… Пора ехать… В этом городе ему делать было нечего. И все же, передумав, он не дошел до участка, свернул в переулок и отправился на последнюю, важную встречу.

***

Даже если она соберет всю одежду, обольет ее бензином и останется совершенно голой, это не спасет от выхода к публике. Кинг все равно заставит появиться перед жителями, сыграть роль преданной жены, которая благоговеет перед своим уважаемым мужем, а ближе к ночи разрешит удалиться домой. К этому моменту ногу Регина перестанет чувствовать. Подтверждая ее опасения, в лодыжке опять появилась боль, и женщина, охнув, склонилась. Холодные пальцы на стремительные мгновения подарили облегчение ноге, и после легкого массажа Регина выпрямилась. Желая быстрее покончить с этим днем, она взяла первое попавшееся платье и натянула его на себя. Удивительно, Кинг был настолько великодушен, что позволил уехать домой, привести себя в порядок. Хотя от Голда, который развлекал себя в баре внизу, не удалось избавиться. Муж все так же не верил ей и не позволял расслабляться и быть самой собой. – Игрушка, – усмехнувшись, Регина продолжила собираться. Сколько бы времени она не тянула, но рано или поздно поехать на площадь придется. Возможно, когда праздник завершится, Кинг обратит на нее внимание, и тогда разразится буря. За последние дни он, отвлекшись на дела, будто позабыл про жену, уезжал рано утром и возвращался, когда она выравнивала дыхание и не давала ресницам дрожать. Притворяясь спящей, Регина прислушивалась к кряхтенью Кинга, его тяжелым шагам, и надеялась, что он внезапно рухнет на пол и забьется в предсмертной агонии. Освободит ее, и она вырвется из сторибруковского ада. Но грузное тело продавливало матрас, и миссис Кинг с разочарованием впадала в тревожный сон. Но и там она бежала от мужа, Остлера, шерифа, а вслед ей кричали: «Я предал». – Боже! – взмокнув от суетливых передвижений по комнате, Регина остановилась у зеркала и осмотрела себя. С бледными щеками она справится, локоны не растрепались, а вот с глазами придется поработать. Пару раз она улыбнулась, но беззаботность и радость изобразить удалось не сразу: – Плохая актриса… Убедившись, что ее общество потешит самолюбие Кинга, брюнетка вернулась в спальню и присела на кровать, чтобы обуться. Черные туфли выглядели как пытка для провинившейся рабыни. – Пару часов и все, – помешал скрип петель, и Регина воскликнула: – Еще 10 минут! Только Голда на пороге не оказалось. Ввалившись в комнату и плотно прикрыв за собой дверь, Робин пригвоздил женщину долгим взглядом к месту. Регину от ужаса на время парализовало. Очнувшись, она вскочила и охнула от боли в ноге. – Регина! – испугавшись ее гримасы, Робин подскочил к ней. – Не трогай меня! – шатаясь, она оттолкнула его и опустилась на кровать. Глядя сверху вниз на замершего Локсли, Регина почувствовала, как просыпается ярость: – Пошел вон! Ее вывернули наизнанку, потоптались по самому сокровенному, спрятанному. Именно это произошло с ней, когда Ноттингем в больничной палате рассказал ей про Локсли. Смотрел, как менялась она в лице, с хирургической точностью резал по самому оголенному и болезненному. Огромными усилиями Регина выдержала такой удар и дождалась, когда мужчина уйдет. Она не сдалась, когда осталась одна, и после этого не давала волю чувствам, а сейчас при виде Робина не смогла унять дрожь. Панику она заменила яростью. – Мы поговорим, – вкрадчиво и угрожающе констатировал Локсли. – Нет! – пересиливая боль, Регина метнулась к окну и на расстоянии попробовала уничтожить его одним взглядом. – Что такого тебе наговорил этот ублюдок? Что ты… – Ты использовал меня, чтобы добраться до Кинга, – Регина бросила реплику, словно грязную тряпку. И добилась своего: по скулам Локсли заходили желваки. – Это правда, – еле слышно констатировала она. – Нет. – Лжец! – если бы не сидевший внизу Голд, она бы закричала. Трясло от того, что нельзя наброситься на этого остолбеневшего мужлана, который так нагло использовал ее. – Сколько раз в твоем задании было приказов переспать со мной? Скажи, ты выполнил норму? Что еще? Тебе нужно было влюбить меня в себя?! Шантажировать? – задыхалась Регина. – Повышение стоило того, чтобы так унизить меня? Сердце было готово вырваться из груди, и в запале Регина прижала к ней руку. За этим движением она упустила момент, когда Робин метнулся к ней и вцепился в плечи. – Не говори, – встряхнув ее, Локсли опомнился и просто крепко сжал пальцы, – того, что не знаешь… На минуту стало тихо. Регина увидела, какие потемневшие, необузданные и страшные глаза у Локсли. На белом лице они выглядели, как угли. – Регина… Миссис Кинг… – они не оторвались друг от друга, даже когда в коридоре прозвучал голос Голда. – Регина, у тебя все в порядке? Я слышал шум… Зашевелившись, женщина повела плечом, и Робин ослабил хватку. Прочистив кашлем горло, Регина отозвалась: – Я скоро спущусь… – Хм. Хорошо, жду, – Голд подождал немного, а после ушел. Регина сразу же вырвалась, и отскочила в сторону. – Уходи! – она рукой указала на дверь. – Нам не о чем говорить… – Скажи, что тебе наплел Ноттингем, – мрачно потребовал Робин. – Ты опять солжешь? Не надоело? – Я никогда не использовал тебя. Никогда не лгал. Я не ради повышения появился здесь… И я убью Ноттингема за эти слова, – пылал от ярости Локсли. – Мне все равно… Уже неважно… Ты не сказал, – Регина хотела спрятаться и повернулась лицом к гардеробной. Робин не дал ей уйти, опять развернул к себе, но в этот раз обуздал свою силу. – Но и ты не говорила. Ничего, Регина. Я появился здесь, чтобы засадить за решетку твоего мужа, этого… Только ты ничем не помогла и не хочешь помочь… Ты готова до конца своей жизни подчиняться ему, чем один раз дать отпор и получить свободу. – Ты… Это не твое дело! – Я могу помочь! – Я не верю. Чем ты лучше него? Ты такой же лжец, лицемер, любитель власти… Даже со мной поступаешь так же, как и он, – Регина не стала стряхивать его руки со своих плеч, он сам опустил их. – Это не так, – ее слова ошарашили Локсли. – Я никогда бы не сделал тебе больно. – Но сделал… – холодно отметила Регина. Внутри нее все переворачивалось, но внешне она пыталась быть спокойной, отстраненной. Робин выглядел потрясенным, он обдумывал ее слова, не знал, что еще сказать. Давая понять, что разговор окончен, она переступила порог гардеробной. – Я уезжаю. И могу забрать тебя с собой… Помогу скрыться от него, – у Робина был бесцветный, уставший голос. – Сегодня в полночь я уеду… Она выждала достаточно времени, чтобы он ушел. А потом закачалась, перенесла вес на здоровую ногу и оперлась о зеркало. Всмотревшись в отражение, она не узнала себя: на нее смотрела какая-то чужая женщина. Бледная, с большими, полными горечи глазами, потерянная… Женщина с разбитым и плачущим сердцем.

***

Робин еще на подъезде к дому услышал музыку. Казалось, в двухэтажной вилле установлены самые мощные колонки, которые есть на свете. Звуки заглушали шум прибоя, от них постройку из добротного материала и тонкого стекла словно подбрасывало в воздух. Он еще немного постоял у автомобиля, прищурившись, рассмотрел огни в каждом окне, прикинул, сколько децибел могут так сотрясать стены, и порадовался, что рядом нет соседей: они бы давно вызвали полицию. А потом решительно направился в дом. Дверь, которую и так никогда никто не закрывал, сегодня была нараспашку. Из гостиной раздавались визг, писк, а попсовый хит нарушала чья-то попытка подпеть. Робин лишь на мгновение заглянул в помещение и увидел силуэты танцующий людей. – Друг! – когда в холл вывалился парень с матовым лицом и стеклянными глазами, у Робина перехватило дыхание. Судя по пятнам от блевотины на футболке у незнакомца, тот повеселился на славу. – Где здесь туалет? – Джейкоб! Куда… Пелена наползала на глаза, и, испугавшись того, что за ней последует, Робин рванул дальше. В кухне также толпились непонятные люди, у бассейна на шезлонгах развалились еще несколько парочек. Крики, стоны, басы молотом били по голове и мешали Робину сосредоточиться на чем-то одном. – Где… моя жена? – поймав за шиворот какого-то невменяемого длинноволосого парня, у которого из одежды были только шорты, Локсли хорошенько встряхнул его. – Кто ты, чувак? – икнул он. – Я… – хихикнув, парень заглянул в его глаза. – Пошли, выпьем? – Мэриан! Мэриан Локсли! – поняв, что так ничего не добьешься, Робин отшвырнул его в колонну, а после взлетел вверх по лестнице. Задыхаясь от стремительного бега, мужчина вскоре оказался рядом с нужной дверью. К счастью, здесь не было слышна та вакханалия, что творилась внизу. – Я хочу мартини! Ему показалось, что он был на войне, лицом к лицу с врагом, и сейчас доля секунды дается ему для того, чтобы нажать на курок. Выскочившая из спальни женщина, которая тащила за собой блондина с голливудским пробором и идеальными скулами и подбородком, увидела Локсли и предугадала беду. – Робин! – попятившись, она натолкнулась на своего спутника. – Он тоже будет мартини? – спрятал свое лицо в распущенных темных волосах красавчик. – Не надо… – Мэриан видела, как муж превращается в зверя. Еще немного и у него бы выросли клыки, которыми он мог разобраться с этим пижоном в этом же коридоре. И косточек бы не осталось. Останавливала дверь, за которой спал сын. – Пшел… прочь, – прохрипел Робин. – Майкл, подожди внизу… Ну, давай… – Мэриан с трудом отстранила его от себя и направила к лестнице. Наконец-то мужчина увидел взбешенного Локсли, почувствовал смертельную опасность от него и шатающейся походкой удалился, – Робин, послушай… Он внимательно изучал женщину, в вечной любви которой клялся несколько лет назад. Мэриан, от которой бурлила кровь и останавливалось сердце. Именно этой руки он просил у ее отца, заверял, что будет любить и оберегать. А сейчас разглядывал ее подобие с размазанной косметикой, неестественным блеском в бегающих глазах, остатками чего-то белого под носом. Он напрягся каждым мускулом, чтобы не сорваться и не сотворить беды. Качнувшись, Робин заставил Мэриан вскрикнуть, после чего развернулся и вошел в детскую. Здесь звучала мелодия игрушки, которая висела над кроваткой, и от этого стало спокойно. Значит, Роланд не слышал и не видел вечеринки, которую устроила его мать. – Не волнуйся… Он немного капризничал, но я добавила ему в молоко бренди… Он так крепко уснул… Крошечная надежда на то, что он ослышался, у Робина еще была. Повернув голову, он увидел довольную улыбку Мэриан, убедился в кошмаре и не выдержал. Выкидывая ее в холл, мужчина еще, как в дурмане, бесшумно прикрыл дверь, а потом навалился на прижатую к стене супругу. – Что ты… – напрасно дергая руками, Мэриан почти не дышала. – Пусти… Сукин… – от того, как быстро у нее кончался воздух, она начинала сипеть: – Робин… Внезапно мимо ее головы пронесся кулак, который с глухим ударом ударился о стену. Покрываясь пятнами, Мэриан застыла и уставилась в обезумевшие глаза мужа. Робин не чувствовал боли, не слышал, как хрустнула кость, ненависть отключила все чувства. – Забудь… У тебя больше нет ни меня, ни его… – прошептал еле слышно он. Прилагая все силы, он отшатнулся и еще раз окинул взглядом с ног до головы дрожавшую женщину. Когда он скрылся опять в детской, вслед ему понеслось отборное ругательство. Вынося из дома спящего ребенка, Робин вдруг осознал: остальное не важно. Главное – Роланд с ним.

***

Воспоминания растревожили душу, и мужчина не сразу заметил, что сигарета догорела. Искра обожгла пальцы, и Робин, чертыхнувшись, отбросил окурок в раковину. Все, что было в его жизни, – это Роланд. И сейчас он приоткрыл двери, сделал вход пошире для одной единственной женщины, которая, видимо, не посчитала это важным. А может, страх слишком глубоко проник в неспокойную душу Регины, разъел ее и превратил в постоянную жертву. Вряд ли он справится с этим. Ни она не позволит ему, ни он сам не найдет в себе столько силы, чтобы ей помочь. Прогоняя из памяти образ брюнетки с магической улыбкой, Робин вернулся в гостиную. Еще немного и Роланд, устроившись на самом краю, свалился бы с дивана. Робин пододвинул его к спинке. Не хотелось мешать детскому сну, но, чем решительнее он это сделает, тем быстрее сможет порвать связь с этим городом. Покончить со всей этой историей. – Прочь отсюда… – скрипнул мужчина зубами. – Роланд! – он почти встряхнул сына за плечо, но помешал стук в дверь, и он остался стоять с замершей в воздухе рукой. Ночной визитер будто передумал напрашиваться в гости, он не стал колотить по поверхности, будить соседей. Нет, он постучал один раз и стал ждать реакции хозяина дома. Впервые в своей жизни Робин шел до холла без единой мысли в голове. Ни о чем он не думал и тогда, когда распахнул дверь и увидел Регину с Белоснежкой. Молча заскользил взглядом по спутанным черным волосам, похожим на разъяренных змей, серому, как лист газеты, лицу, искривленным окровавленным губам, а потом увидел багровые пятна на халате. Словно выключатель щелкнул в голове, и Робин мгновенно нашел бездонные, пугающие глаза и выдавил: – Регина… Действуя, словно робот с заложенной программой, женщина вошла, ведя за руку заплаканную и необычайно серьезную девочку. Локсли забыл, что надо закрыть дверь, он опять изучил Кинг и только тогда заметил, что она сжимает в руке. – Дай… – его голос стал решительным: – Регина… Она продолжала смотреть на него, не предпринимая никаких действий, что вынудило Робина шагнуть к ней. Осторожно, боясь разорвать зрительный контакт с этой измученной и почти сломленной женщиной, он дотронулся до ее руки и почувствовал, какая она холодная. – Все хорошо… Отдай мне его… Регина… – он общался с жертвами насилия, но никогда еще не прикладывал столько сил, как в этот раз. Боялся, что навредит ей и исправить не сможет. Когда рукоятка скользнула в его ладонь, Робин медленно вдохнул и покрепче сжал пистолет. – Все хорошо… Отступив, он, следуя своим профессиональным навыкам, проверил оружие. Не надо было служить в армии, чтобы понять, что из пистолета недавно стреляли, запах пороха еще не выветрился. Спрятав поставленный на предохранитель ствол за пояс, Робин отвлекся на Белоснежку, которая пристально следила за ним. – Мэри Маргарет, там спит Роланд. Иди к нему. Показалось, что девочка его не расслышала, но через минуту она отпустила руку мачехи и ушла в гостиную. Оставшись наедине с Региной, шериф подошел и увидел на ее щеках маленькие капли крови. – Регина… что произошло? – неизвестность пугала не меньше, чем женское молчание. – Регина… – он бережно взял ее лицо в ладони и убрал несколько локонов в сторону. Из-за этого прикосновения хрупкое тело содрогнулось, Регина внезапно сделала жадный глоток воздуха и простонала: – Робин! Локсли вовремя подхватил обессиленную женщину. Мысли вновь исчезли.