По ту сторону камер

Ночь и темнота, властвовавшие на протяжении почти четырёх часов, постепенно, и как всегда, с ленивой неохотой, покидали новозеландскую землю, уступая место новому, зарождающемуся дню. Первые розовые лучи света пробивались сквозь серые, и местами, почти чёрные, облака, кусками ваты разбросанные по небу, и медленно превращали ночь в синее утро. В прохладное и неуютное начало дня. В такое любимое, но с каждым днём, становящееся всё более родным и привычным, раннее утро. Сколько уже их было, этих предрассветных лучей и мрачных облаков? Свежего воздуха, пахнущего ночным дождём, что оставил после себя капли на зелёной траве; огромных, удивительно красивых далёких гор, которые, кажется, уже стали твоими молчаливыми мудрыми друзьями? Много. Так много одинаковых дней, начинающихся с прогулки до гримёрки. Но сегодняшнее синее утро будет не таким, как всегда. Да, Элайджа сам так решил. Выскочив из своего трейлера в джинсах и накинутой на плечи расстегнутой рубашке, босиком, со спутанной шевелюрой, которой ещё не касалась сегодня расчёска, парень ловко пробежал по улице, не оглядываясь по сторонам, и остановился у трейлера с табличкой «Голлум. Смеагол». Немного помедлил, раздумывая, стоит ли входить без приглашения. Но в это мгновение услышал вдруг чьи-то голоса, и, предпочтя спрятаться от посторонних глаз, всё-таки открыл дверь трейлера. - Энди, - голос, немного хриплый от недавнего крепкого сна, прозвучал очень тихо, но настойчиво. Не включая свет и стараясь не шуметь, Элайджа осторожно подошёл к кровати. Энди крепко спал, лёжа на животе, обняв подушку руками и уткнувшись в неё лицом. В комнате отчётливо слышалось его громкое, иногда сбивчивое дыхание. И казалось, в нём даже присутствовали нотки тревоги и беспокойства. Наверняка, ему сейчас снилось что-то волнительное, а может даже, неприятное. - Энди, это я, Лайдж, - парень осторожно коснулся кончиками пальцев голого плеча спящего коллеги, соблазнительно выглядывавшего из-под одеяла. Затем, уже более уверенно, потряс Энди за плечо. Сёркис пошевелился и медленно повернулся на спину, с трудом открыл глаза. - Ты что здесь делаешь, Вуд? Который час? - Почти пять, - улыбнулся Элайджа, с удовольствием разглядывая сонного друга, пытающегося удобно устроиться на постели. - То-то я смотрю, что ещё совсем темно. А у меня подъём сегодня в семь, между прочим. Мне тебя сейчас придушить, или ты подождёшь, когда я окончательно проснусь? – Энди сложил руки на груди и улыбнулся, стараясь разглядеть в полумраке лицо Элайджи. - Ты сам вчера сказал, что оставишь дверь открытой, и что я могу прийти, когда захочу. Вот я и пришёл. - Если ты намекаешь на то, о чём мы болтали в туалете в том баре, то, прости, но раннее утро не самое лучшее время для подобных занятий. Элайджа, кажется, смутился, посмотрел на смятую постель, провёл по ней рукой, отодвигая одеяло, и сел на угол кровати. - Да я и сам не знаю, зачем пришёл, - парень неловко вздохнул. Энди смог разглядеть, наконец, в темноте его блестящие голубые глаза, очертания прямого носа, слегка приоткрытые губы. Взгляд парня был устремлён куда-то в пустоту, мимо реального пространства. Пальцы нервно гладили смятую простынь. – Хотел увидеть тебя, наверно, - почти шёпотом, будто за что-то извиняясь. - Я рад, что ты пришёл, - Энди улыбнулся, осторожно придвинулся к Элайдже и потрепал за спутанные, торчащие в разные стороны волосы. – Мы можем выпить кофе. Это поможет нам окончательно проснуться. - Отличная идея, - парень кивнул, небрежно чмокнул друга в щёку и резко встал. Энди дотронулся пальцами до того места на лице, что буквально вспыхнуло от мягкого мгновенного прикосновения, с нежностью и сожалением посмотрел на Элайджу, очертания фигуры которого становились всё отчётливее различимы в постепенно наполняющейся светом комнате, и , покачав головой, глубоко вздохнул. - Всем доброе утро! Простите, я немного проспал. Всю ночь слушал шум дождя и не мог уснуть. - Всё в порядке, мистер Вуд. Выглядите вы прекрасно. Садитесь сюда. Элайджа плюхнулся в гримёрочное кресло и подмигнул стоящему рядом Шону, которому уже приклеивали хоббичьи ступни. - Обычно ты самый первый приходишь. - Да. Но сегодня будет особенный день. - Ты мне ещё не рассказал про прошлую ночь вне дома, - улыбнулся Шон. - А…да, точно, - Элайджа уставился в своё собственное отражение в зеркале. Затем перевёл взгляд на друга. Эстин, как всегда, внимательно смотрел на свои ноги в момент приклеивания хоббичьих ступней. Не доверяет никому, всё должно быть под контролем, всё должно быть так, как он хочет и знает. Как Вуд ему расскажет о том, что случилось в туалете клуба? Как? Он не хочет. Не может. И впервые, он сильно боится, что может потерять Шона. От размышлений Элайджу отвлекла гримёрша, которая начала аккуратно его причёсывать Когда, наконец, все ножки и ушки были приклеены, тщательно уложенные гелем волосы спрятаны под кучерявыми париками, а лица с художественным талантом вымазаны дорожной пылью и грязью, Шон вопросительно уставился на, сначала, подозрительно улыбающегося, а затем, немного чем-то озабоченного друга. - Рассказывай давай, как сходили. А то Билли и Доминик молчат. Мне даже показалось, что они как-то изменились, меньше теперь разговаривают друг с другом. Что-то произошло? Элайджа тут же помрачнел, вспомнив о друзьях, и о том, что им пришлось пережить той ночью в гей-баре. Особенно, Доминику. Интересно, они смогли объясниться? Билли всё правильно понял, простил? Или же оба упрямятся? Шон нервно теребил в руках кисточку для нанесения грима. В его взгляде Элайджа заметил не только интерес, но и какой-то страх, опасение. Чувствует. Он всё знает заранее. Но нельзя вот так взять и всё ему рассказать. Доминик точно будет не рад, если Шон узнает о его странном отношении к Билли. А сам Элайджа? Как объяснить другу, что у него появилось совершенно неконтролируемое влечение к Энди? Да, Шон самый дорогой и самый понимающий из всех, он всегда рядом. Но здесь всё немного иначе. Это такой деликатный и личный вопрос. Такой сложный для него, что он просто не знает, как поступить в сложившейся ситуации. Можно ли сказать лучшему другу, что его тянет к Энди? Тянет в совершенно определённом физическом плане. Это такое новое и необычное чувство для него самого, что он даже не знает, как рассказать о нём Шону. Сможет ли Шон это понять и принять? И что станет с их дружбой? Элайджа взглянул на ожидающего ответа друга - почти уже родное лицо с мягкими чертами, пронзительными добрыми глазами, загримированное сейчас под грязного, уставшего от долгой и тяжёлой дороги хоббита. Нет, он не может сказать о своём новом чувстве Сэму. Только не ему. Но и соврать не решится, когда эти преданные, тёмные глаза так внимательно на него смотрят, когда ждут и требуют ответа. - Я сам не знаю, что произошло у Дома и Билли. Мы там стриптиз танцевали в начале вечера… - Стриптиз? Ну вы даёте, - Шон слегка улыбнулся и, кажется, даже покраснел. - Да это всё Дом, - Элайджа засмеялся и заговорил более уверенно. Решено. Он точно ничего не расскажет другу. Не сегодня, не здесь и не сейчас. Но Шон так ждёт, так хочет, чтобы с ним поделились радостью, интересными новостями, тем, что произошло прошлой ночью в клубе. А вдруг он всё-таки сможет его понять? – Мы выпили немного и полезли на сцену. Там такие красивые танцоры в клетках были. Мы тоже решили немного публику позабавить. Даже денег заработали. Так вот, наверно, Билли это и расстроило, ведь мы его не позвали с собой. - Очень сомневаюсь, Лайдж. – Шон покачал головой. - А после стриптиза что вы делали? Точно подозревает. Иначе, откуда такой допрос? - Да ничего особенного. Сидели, ели, пили. Потом, правда, ко мне пристал какой-то тип. Такой, знаешь, огромный, накачанный, в коже, - Элайджа с интересом и одновременно, опасением, следил за меняющимся выражением лица друга. Кажется, Шон смутился ещё больше. - И как ты от него отделался? - Никак. Пришёл Энди и увёл меня в туалет. Знаешь, они там такие просторные, с фиолетовым неоновым светом и с абсолютно белыми стенами. У меня аж голова закружилась. Там же ещё накурено, дым какой-то повсюду. Вуд говорил, но Эстин, похоже, его уже не слушал. После упоминания про Энди взгляд его наполнился испугом и тревогой, из вспотевших рук выскользнула кисточка и почти бесшумно упала на пол. Кажется, он что-то спросил ещё у загримированного в Фродо коллеги, что-то сам сказал. Но в голове теперь вертелась одна единственная мысль: «Он был с Энди». Случилось то, чего он больше всего опасался, то, из-за чего он, собственно, и не поехал в этот проклятый гей-бар. Ну, конечно, как он сразу не догадался!? Вчера весь день на площадке Элайджа постоянно общался с Сёркисом, сегодня заявился в трейлер с опозданием и этой бесстыжей улыбкой на лице. Интересно, насколько далеко они зашли в своих отношениях? И зачем только он отпустил Элайджу одного? Почему не поехал с ним? Теперь уже поздно. Наверно, мальчик больше не нуждается в заботливом и верном друге. Фродо больше не нуждается в Сэме. - Шон, ты ещё долго будешь здесь сидеть? Весёлый, такой родной и привычный голос вывел из задумчивости, заставил снова посмотреть в прозрачные, словно новозеландские озёра, глаза Элайджи. - Посижу немного. Встретимся на площадке. - Ну хорошо. Парень улыбнулся, похлопал друга по плечу и вышел из трейлера. Шон остался наедине со своими мыслями. И только любимая музыка Элайджи продолжала громко и навязчиво вырываться из колонок. Но загримированный в хоббита актёр ее, казалось, не слышал. Что делать? Что же теперь делать? Поговорить с Энди? Нет, это глупо. Что он ему скажет? «Прости, Сёркис, но мне жутко не нравится, что ты спишь с нашим Фродо». Лайдж, хоть и молод, но уже сам вправе решать, с кем ему спать. Да, и он не мамочка ему, к тому же. А может, они и не вместе вовсе? Лайдж ведь ничего конкретного не сказал, просто намекнул. Ну да, как же, всем известно, чем занимаются геи в туалетах! Но ведь Сёркис же не гей? Да, точно! Господи, и откуда у него только такие мысли в голове появились? Энди женатый мужчина, серьёзный актёр. Зачем ему Элайджа? А зачем Эстину Вуд? Шон, полностью погружённый в собственные мысли и сомнения, вышел из трейлера и отправился переодеваться. Что бы там не произошло, а съёмки ещё пока никто не отменял. Необходимо было настроиться на игру, сосредоточиться, пробежать глазами исправленные кусочки сценария. Что там за сцены сегодня? На болоте, с Голлумом. Отлично. Вот ему и предоставляется шанс внимательнее присмотреться к Энди и Элайдже. Главное, чтобы никто не заметил перемен в его взгляде. Ведь теперь смотреть на Голлума прежними глазами он точно не сможет. Хотя, оно и к лучшему, наверно. К лучшему для фильма - Сэм ведь терпеть не может это проклятое жалкое существо. Он всеми способами пытается избавиться от него, старается спасти мистера Фродо от его влияния и уберечь от коварства. Когда Шон Эстин в полной внутренней и внешней, моральной и физической готовности явился на съёмочную площадку, то его партнёры были уже на месте. Вокруг Фродо вертелись гримёрши: укладывали непослушные пряди парика, нежелающие ровно лежать на лбу, поправляли элементы хоббичьего наряда, наносили огромными пушистыми кистями грим и пудру. Элайджу сразу и не заметишь в этом рабочем муравейнике, на который сейчас походил павильон с декорациями Мёртвых болот. Но, увидев появившегося Шона, парень резво поднял вверх одну руку, отчего тут же получил кисточкой по носу от гримёрши. Эстин подошёл, улыбнулся, заглядывая коллеге прямо в лицо. - Что, ещё не достаточно хороши, Мистер Фродо? - Ага, осталось припудрить носик и можно нырять в болото, - ответил Элайджа, слегка отстраняясь от девушки-гримёрши. – Всё? Я готов? - Да, мистер Вуд, - улыбнулась девушка и внимательно посмотрела на Шона. – А вот мистеру Эстину не хватает немного грязи на лице. И где вы её потерять уже умудрились? - Понятия не имею, - развел Шон руками, подставляя под тонкие кисти с гримом своё лицо. - Элайджа, подойди сюда! – голос режиссёра отвлёк парня от разглядывания постепенно бледнеющего и покрывающегося пылью и грязью лица друга. - Жду тебя, - Элайджа улыбнулся Шону и направился к Питеру, рядом с которым тоже находилась огромная команда талантливых творцов фильма «Властелин колец». Шон героически выдержал все художественные танцы кистей на своём лице, затем, наконец, открыл глаза и сразу же увидел где-то впереди, в нескольких метрах от себя, Фродо, весело и довольно живо что-то рассказывающего Голлуму, точнее, Энди, на котором сейчас снова был этот отвратительный лайкровый бежевый костюм. Правда, пока Сёркис был вполне узнаваем, так как шапочку с маской, скрывающую лицо и волосы, он держал в руках. Элайджа стоял к нему совсем близко, одна его рука лежала у Энди на плече, так как он постоянно что-то говорил другу на ухо, задорно и довольно громко смеялся. Шон почувствовал, как едва заметная, но всё-таки ощутимая волна ревности, начала медленно накатывать к берегу его разума. Они снова вместе стоят, улыбаются. И, кажется, никого не замечают вокруг. Что ж, он этого так просто не оставит. Он не отдаст этому подлому Голлуму своего мистера Фродо. - О, Шон, а вот и ты. Через несколько минут уже снимать начнём, - Элайджа искренне улыбнулся подошедшему другу и легонько похлопал его по плечу. Вторая его рука по-прежнему покоилась на плече Энди. - Я знаю. Ты сегодня с нами? – обратился Шон к Сёркису, кивнувшего ему в знак приветствия. - Полдня с вами, а потом буду скакать в павильоне в костюме с датчиками перед фиксирующими камерами. - А во сколько ты освободишься? – Элайджа даже не попытался скрыть своей заинтересованности. В больших, ещё более ярко-синих от контактных линз, глазах мелькнуло беспокойство. Шон еле слышно вздохнул и предпочёл посмотреть по сторонам, будто бы его интересовали суетящиеся вокруг люди, будто его совсем не смущало поведение друга, так и не убравшего свою руку с плеча Энди. - К восьми, думаю, закончу. Неизвестно, как долго продолжалась бы эта нелепая беседа, и сколько раз бедному Шону пришлось бы отворачиваться, чтобы только не видеть родных и любимых глаз Элайджи, ласково смотрящих в чужие глаза, смотрящих, сейчас, когда он совсем рядом, не на него, а на Энди. Кажется, его подозрения начинают оправдываться. Нет, только не это. Только не так. Но вскоре, наконец, включились камеры, и двое уставших, практически обессиленных, и потерявших всякую надежду и уверенность хоббита и ловкий, проворный и коварный Голлум оказались на страшных болотах. Сегодня Шону играть было неуютно и нелегко не только из-за перемен в Элайдже, из-за его странного отношения к Энди, но и из-за холода, которым очень сильно веяло от воды. Ноги, практически ничем не утеплённые, так как хоббичьи ступни вряд ли можно назвать качественной и хорошей защитой, практически сразу замёрзли. Шон, а точнее, Сэм, непроизвольно, кутался в плащ и старался согреться всеми возможным способами: больше резких движений, больше сил и эмоций, вкладываемых в каждое слово, больше внутреннего недовольства и даже злости на уже порядком надоевшего ему Голлума. На Энди, который так грациозен, и, чёрт возьми, отвратительно привлекателен в этом уродском лайкровом костюме, обтягивающем всё его тело. Шон старался не отвлекаться на собственные мысли . Сейчас он только Сэм, который должен внимательно следить за любимым мистером Фродо и должен не спускать глаз с подозрительного Голлума, который потащил их, смертельно уставших от дороги и тяжести своей ноши, через Мёртвые болота. «Снято!» Огромное количество людей в одно мгновение ожили, начали разговаривать, шевелиться – и волшебство Средиземья практически исчезло. Шон посмотрел на Элайджу, которого заставляли лезть в холодную, не очень чистую, серую воду. Да, по сценарию Фродо падал и практически тонул в болоте с мертвецами. Но Голлум его вытаскивал. Спасал от нелепой ледяной смерти. Кажется, сейчас они будут снимать именно эту сцену. - Здесь и так сегодня не жарко, а вы ещё заставляете меня купаться, - недовольный, но всё-таки весёлый возглас Элайджи заставил Шона улыбнуться. - Голлум тащит тебя из воды, а ты изображай, что тебе нечем дышать, что ты в панике, ты не можешь совладать со своим телом. Упирайся ногами в землю, извивайся, - Питер, как всегда, во всех подробностях расписывал движения и эмоции Фродо. Сам при этом немного нервничал, но видно было, что он ничуть не сомневался в таланте Элайджи. На первый план выходили Фродо с Голлумом, Сэму предстояло работать сейчас совершенно на другую камеру. - Энди, ты тащищь его практически за горло, сначала одной рукой, затем двумя. Маленький противный хоббит чуть не отдал свою жизнь вместе с кольцом мертвецам. Ты его и ненавидишь, и жалеешь одновременно. И это твой почти спонтанный поступок. Жизнь Фродо тебя мало волнует, главное – это кольцо, - продолжал Питер, обращаясь теперь к Сёркису, сидевшему у воды на коленях. Первый дубль. Второй. Третий. Четвёртый. Юный актёр каждый раз извивался и дёргал ногами, стонал и задыхался. Энди крепко держал его за шею, стараясь, всё-таки не задушить. Видно было, что насквозь мокрая одежда, доставляла Вуду дискомфорт, он постоянно её выжимал и пытался просушить. А затем снова с громким всплеском погружался в грязно-серую ледяную воду. И вдруг Шон заметил, что у Элайджи сильно посинели губы, мелко задрожало всё тело. - Питер, Лайдж сейчас помрёт от холода! Ему надо срочно просушиться. Шон испугался, тут же подбежал к побледневшему другу, напоминающего сейчас тех самых мертвецов из болота, схватил его за руку. Она оказалась на ощупь, как замороженная рыба. - Я согласен с Эстином. Вода почти ледяная. Режиссёр и ещё несколько человек обступили Элайджу. Кто-то из съёмочной группы принёс большое термоодеяло. Энди тут же помог укутать в него парня. - Продолжим немного позже, - скомандовал Питер и скрылся за мониторами и камерами. - Ссс…спасибо, Шон. А то я и не зз…заметил, что ззз..замёрз, - Элайджа попытался улыбнуться, но у него это плохо получилось, так как он продолжал всё ещё стучать зубами и мелко дрожать. - Я знаю, что в рабочем процессе мы не замечаем ни жары, ни холода, ни синяков, ни шишек. Ты как? - Уже лучше. Хочу залезть в горячую ванну. - Залезешь. Вот только закончим, - Шон ласково улыбнулся, обнял и крепко прижал к себе всё ещё трясущегося, словно желе, парня в термоодеяле, напоминающего ребёнка, умело закутанного заботливой мамашей. Элайджа с удовольствием уткнулся в плечо другу, почувствовал прикосновение шерстяной мягкой ткани хоббичьего дорожного плаща и закрыл глаза. Тяжёлое, сбивчивое дыхание Шона приятно бы щекотало ему сейчас ухо, если бы не силиконовые накладки в виде заострённых ушек хоббитов. Он не слышал и не ощущал, но чувствовал его дыхание, его учащённое, биение сердца. Чувствовал всем телом, прижимался сильнее к широкой тёплой груди друга и постепенно согревался. А потом Энди, как и говорил, покинул павильон с болотом, и они остались с Элайджей одни. Нет, не совсем одни, разумеется. На площадке по-прежнему находилось около сотни разных людей, но Шон никого не замечал. Тёмные глаза пристально смотрели только на коллегу, даже когда они и не были в одном кадре. Но Элайджа немного помрачнел после ухода Энди Сёркиса. Да, эта перемена в лице его друга не ускользнула от карих, глубоких, и сегодня, особенно внимательных, глаз Шона. Кажется, холод от Мёртвых болот проник сегодня и в него, сковал внутри органы и заморозил не только всё тело, но и душу. Боль и холод, непонятная злость постепенно набирали в нём силу, заставляли крепче сжимать руки в кулаки и тоньше стягивать в полоску бледные, испачканные грязью губы. Вот только ясные, слегка покрасневшие и уставшие глаза Элайджи по-прежнему вызывали в нём нежную улыбку. Казалось, что холод не властен над Шоном, когда Лайдж подходил совсем близко, неловко поправлял на нём сэмову накидку, шутливо, на свой вкус и взгляд, размазывал по мягким щекам грим, смешанный с грязью, осторожно касаясь лица кончиками пальцев; искренне улыбался, глядя прямо в глаза, и говорил, что сил практически не осталось, но он готов сделать всё возможное и невозможное, лишь бы только все поверили в страдания Фродо. Да, когда Элайджа рядом, то никакая, даже самая нехорошая мысль, не способна завладеть его разумом. Но этот съёмочный день тоже закончится. Шон Эстин пойдёт в гримёрочный трейлер, избавится от хоббичьих атрибутов, снимет с себя костюм Сэма, и вновь вернётся к обычной, скучной и неинтересной внесъёмочной жизни. Закроется в своём трейлере и будет отдыхать. А чем займётся Элайджа? Наверняка, захочет снова увидеть Энди. Если между ними теперь что-то есть, а он, похоже, уже и не сомневается в этом, то эти двое обязательно предпочтут провести вечерние часы вместе. От внезапно возникшей мысли по спине пробежал холодок, ладони вспотели, и пальцы крепко сжались в кулаки. Шон с силой и яростью зарылся в подушку лицом, заглушая вырвавшийся стон отчаяния, несколько раз ударил кулаком по кровати. Нет, он должен что-то делать. Он не может вот так просто лежать и ничего не предпринимать. Надо, для начала, удостовериться, что всё обстоит именно так, как он думает. Глупо убиваться и психовать, как маленький мальчишка, если твои подозрения не верны, и являются всего лишь плодом твоего собственного, явно больного, воображения. Он же сильный, чёрт возьми! Да, сильный и уверенный в себе человек. Так сделай же что-нибудь. Шон резко поднялся, схватил со стула куртку и буквально вылетел пулей из собственного трейлера. Его сейчас и толпа мощных урук-хаев, наверно, не смогла бы остановить. Столько решимости и упорства было сейчас в его взгляде и движениях. Только бы Лайджа у него не оказалось, только бы Энди был один. Шон сейчас не готов выяснять отношения ещё и с лучшим другом. Хотя, а какие между ними отношения? Он обязательно задаст этот вопрос Элайдже, после того…после того, как он убедится в правоте своих подозрений. - Здравствуй, Эстин. Неожиданный сюрприз. Входи, - Энди довольно приветливо улыбнулся, появившись в дверях трейлера в тёмно-синей футболке и обычных потёртых джинсах. Да, в этом виде он больше на человека похож. И даже не хочется заводить уже никакой разговор. Неужели Шон тоже начинает попадать под влияние Сёркиса? - Привет, я, вообще-то, поговорить. Про Элайджу, - Шон немного засмущался, чувствуя, что Энди и так прекрасно понимает, зачем он явился к нему этим вечером. - Конечно. Я, можно сказать, ждал тебя. И мне есть, что тебе рассказать. Выпьешь со мной? – Энди вытащил из холодильника две бутылки светлого пива и протянул одну коллеге. Шон удивлённо уставился на неё, пытаясь сообразить, по каким правилам решил играть Сёркис, и стоит ли ему доверять. Брать ли пиво из его холодильника? Из его рук? - Если не хочешь, то могу предложить чаю с мёдом. Благо последнего у меня очень много, - Энди улыбнулся, ловко открыл пиво о край стола и сделал глоток. – Так же есть и кое-что покрепче пива. Вигго угостил вчера. Он с Билли ездил здесь недалеко кататься на лошади, сказал, что парень совсем плох и нуждается в хорошей прогулке и глотке дорого коньяка. Коньяк парню помог. - Я вот тоже заметил, что Билли и Дом после ночного клуба какие-то не такие, как раньше. Ты не знаешь, что у них там произошло? - Мне кажется, что парни и без нас разберутся. Потом расскажут, если посчитают, что мы должны это знать. Так налить тебе коньяка? - Нет, не беспокойся. Спасибо, - Шон взял холодную бутылку и также умело открыл пиво, не прибегая к помощи открывалки. С минуту оба молчали, атмосфера постепенно наполнялась интересом и лёгким страхом, присутствовавших во взглядах обоих, но в разных пропорциях. Шон – боялся, Энди – интересовался. - Спросишь или мне самому рассказать? – первым нарушил тишину Сёркис. - Давай ты, а я в процессе, если что. - Хорошо, – Энди снова сделал большой глоток из бутылки и посмотрел на коллегу. Шон волновался, пальцы нервно теребили отклеившуюся этикетку на бутылке. – Ты знаешь, что я ездил в гей-клуб с ребятами? - Да, знаю. - И там кое-что произошло. Точнее, там не произошло ничего особенного, но Элайджа воспринял всё слишком серьёзно. В силу своего возраста, наверно. - Ты его…ты с ним? – Шон вспомнил о том чувстве, с которым он отправился в трейлер к Энди. И теперь ему хотелось самому вывести товарища на чистую воду. Пусть прямо говорит, пусть не играет с ним в голлумовские игры. - Нет. Нет, я, можно сказать, и пальцем не тронул бы парня, если бы не его идиотский юношеский максимализм и самоуверенность. Но я же не железный, Шон, чёрт возьми. Я сейчас уже и не знаю, жаль мне о том, что случилось, или нет. Этот голубоглазый мальчишка скоро совсем сведёт меня с ума. - Почти понимаю тебя, - едва слышно сказал Шон, опуская взгляд, а затем снова поднимая тёмные, сейчас почти чёрные, обеспокоенные глаза на Энди. – Понимаю. - Догадываюсь, - улыбнулся Сёркис. – Вот поэтому и считаю должным тебе всё рассказать. Подробности можно опустить? - Какие подробности?- тут же переспросил Шон. Но по прищуренному, лукавому взгляду Энди понял, что задал совершенно ненужный вопрос. – О, прости. Продолжай. - У всех у нас есть маленькие тайны, верно? И я не исключение. Когда я ещё учился в Ланкастерском университете, у меня были отношения с одним юным талантливым художником. Да и я сам был совсем молод, года на два старше Элайджи. - Подожди, ты сказал художником? - Да, именно. Это было ещё до театра, Шон. Я учился изобразительному искусству и даже не думал становиться актёром. Но один парень,Дэвид. Его звали Дэвид. Он первым увидел во мне актёрские способности. Только благодаря ему я заразился театром, - Энди допил пиво и достал из холодильника ещё две бутылки. Шон внимательно слушал его, устроившись на кровати и смотря на коллегу снизу вверх. Он видел длинные, дрожащие от волнения ресницы Энди, которые не могли скрыть блестящих глаз, взгляд которых сейчас блуждал по комнате, иногда останавливался на каком-нибудь предмете, и наконец, замирал на заинтересованном лице Шона. - Расскажи про Дэвида. Он похож на Лайджа? Ты их сравниваешь? Энди усмехнулся, а затем, медленно и глубоко вздохнул. Говорить становилось всё тяжелее. - Я их не сравниваю. Когда рядом со мной Элайджа, то я вижу Дэвида. Я начинаю чувствовать так, как чувствовал пятнадцать лет назад. И, знаешь, они ведь внешне мало похожи. - Но почему ты тогда видишь его в Элайдже? - Я сам не знаю. Это загадка, которую мне не дано разгадать. - Ясно. - А ведь мы даже никогда не называли друг друга любовниками. Спали часто вместе, но не позволяли себе ничего такого на улице, на людях. Я даже помогал Дэвиду соблазнить девушку, представляешь? - Представляю. Так что же были между вами за отношения, я что-то не пойму? - Это была дружба, самая дорогая и близкая для меня дружба на свете. Но вот такая странная. Художники, вообще, народ странный, ты не находишь? - То же самое говорят и про актёров, - улыбнулся, наконец, Шон. То ли вторая выпитая бутылка повлияла не его настроение, а то ли Энди всё-таки удалось расположить его к себе откровенным разговором. - Верно. Ну так вот, возвращаясь к Элайдже. Я один раз позволил себе небольшую слабость и намекнул парню на то, что не против сблизится с ним гораздо больше, чем есть сейчас. Почему-то в тот момент Лайдж особенно сильно напомнил мне Дэвида. Он тогда замёрз немного, курил сигареты одну за одной. Рядом никого не было, и я решил подойти. Запах гвоздики в вечернем воздухе совсем вскружил мне голову. Знаю, знаю, что мне не оправдаться перед тобой. Но я поцеловал его в тот вечер. Шон сглотнул, но горечь пива и обиды никуда не исчезли. Поцеловал. Как легко Энди об этом говорит. - А почему ты должен оправдываться передо мной? Если Лайдж тебя не оттолкнул, то это его выбор, его право, - голос задрожал. - Потому что я чувствую себя виноватым. Я видел сегодня вас, я наблюдаю за вами уже давно, Шон. И я узнаю в ваших взглядах то, что когда-то жило во мне и в Дэвиде. Странная дружба. - Что ты такое говоришь? Я не сплю с Лайджем! – Шон даже повысил голос от столь неожиданного заявления коллеги. – В отличие от тебя, - добавил чуть тише, с едкой издёвкой в голосе. - Я тоже с ним не сплю. И не буду спать, если ты, наконец, заглянешь глубоко в себя и найдёшь ответ на один прекрасный вопрос, который мучает тебя уже несколько месяцев. Шон, прекрати обманывать сам себя. - Сёркис, да ты напился! Хлебнул перед моим приходом коньячку? Сам залез в штаны к Лайджу, а меня теперь обвиняешь в своих грехах, - Шон вскочил с кровати, неосторожно поставил пустую бутылку на стол, так, что она закачалась и чуть не упала со звоном на пол. - Да, я позволил себе кое-что, забыв обо всех, в том числе и о Вуде. Но сейчас всё может зайти слишком далеко. Ты хорошо знаешь Лайджа и должен понимать, что если он чего-то хочет, то он этого добьётся, даже если его выбор и неверный. Сейчас его цель – это я. И он придёт сегодня ночью. И если ты, Эстин, не поговоришь с ним раньше этого, то может случиться непоправимое. - Да что за бред! Закрой двери, не впускай его, прогони, в конце-то концов, если не можешь сдерживать свои плотские потребности. Энди засмеялся. - Ты себя-то хоть сейчас слышишь, друг? Мне уже давно не восемнадцать, и я не бегаю от собственных проблем и чувств. И Элайджа не бегает. Он твёрдо знает, чего хочет в данный момент. В этом пока и есть ваше различие – он знает, а ты – нет. И ты бежишь и прячешься. - Ты не прав сейчас, Сёркис. Но я рад, что заглянул к тебе. Теперь у меня на счёт тебя нет никаких сомнений. - Шон, постой! Мы не закончили. Ты обязан поговорить с Лайджем, пора прекращать этот цирк. Шон резко обернулся, посмотрел на Энди. В тёмных глазах блестела обида и злость. Злость на самого себя. Злость на Энди. Злость на Вуда, который ничего ему не рассказал, хотя, мог. - Цирк устраиваешь ты, Энди. А я просто дружу с Элайджей. И буду продолжать дружить. А ты вправе делать всё, что хочешь. До встречи на съёмках. Шон покинул трейлер, громко хлопнув за собой дверью. Так, где там Вигго обитает с хорошим коньяком? Крепкий напиток сейчас просто необходим, чтобы затуманить разум и забыть слова Энди, больно режущие тонкими, заточенными краями правды по самому сердцу. Но в компании Вигго, Орландо и Доминика, собравшихся в этот вечер в одном месте, Шон задержался допоздна. Бутылкой коньяка его всё же наградили, даже тактично не спросили, что случилось. Ведь Шон Эстин не тот человек, который пьёт крепкий алкоголь на ночь, перед тяжёлым съёмочным днём. Вигго, правда, так посмотрел на него на прощание, будто бы знал уже исход всего заранее. Шон медленно побрёл в свой трейлер, стараясь избегать встреч с людьми, и слегка придерживал спрятанную бутылку рукой под курткой. Никто не должен его увидеть в таком разбитом состоянии, да ещё и с крепким алкоголем. Да, все делают вид, что их не волнуют личные заскоки актёров. Но вот слухи потом почему-то расползаются очень быстро, и всегда доходят до Питера. Сэмуайз Гэмджи – алкоголик. Не самая лучшая новость для режиссёра «Властелина колец». Хотя, в прочем, весть о том, что Фродо и Голлум – любовники, ещё более отвратительная и провокационная. Когда на горизонте уже показался знакомый трейлер, Шон, вдруг, резко повернул влево и ускорил шаги. - Не буду пить, пока не удостоверюсь в том, что Лайдж сейчас с ним. Взгляну всего одним глазком. Одним глазком, - Эстин, чувствуя, как потеют руки и лоб, как сердце начинает биться чаще от волнения и быстрой ходьбы, тихо бормотал себе под нос, постепенно приближаясь к трейлеру Энди Сёркиса. Подняв, наконец, свой устремлённый в землю взгляд, вверх, Шон увидел до боли знакомую фигуру в потёртых джинсах и тёмно-синей рубашке. Элайджа в этот момент как раз настойчиво барабанил кулаком по двери Энди. Кажется, Сёркис всё-таки решил последовать его совету, и потому не спешил открывать парню дверь. Элайджа с каждой секундой всё больше нервничал и начинал злиться. - Не открывай, не открывай ему Энди. - Сёркис, я знаю, что ты там. Впусти меня немедленно! - Ты чего так кричишь? Дверь, наконец, резко открылась. Энди, оглядываясь по сторонам, с совершенно недоумённым видом, вышел из трейлера. - Я уже минут пять к тебе ломлюсь, - Элайджа немного успокоился и уже более ясным, дружелюбным взглядом заглянул в глаза коллеги. - О, прости, я ждал тебя и решил послушать диск, который ты оставил мне вчера. А твою музыку тихо не послушаешь, - Энди ласково улыбнулся. - Прощаю. Так ты впустишь меня? – Лайдж лукаво посмотрел на распахнутую дверцу трейлера. Энди кивнул, и они вместе, слегка соприкоснувшись плечами, вошли в комнату. Шон, не упустивший ни единого слова, и ни единого взгляда своих коллег, продолжал, как завороженный, пристально смотреть на захлопнувшуюся дверь. Необходимо подождать немного. Сейчас Энди всё объяснит мальчишке, и отправит его спать в своё жилище. Он просто обязан его выставить. Он же говорил, что не спит с Лайджем, и не собирается. Он просто не может позволить парню остаться у него на ночь. Минуты, что дверь продолжала оставаться закрытой, показались Шону целой вечностью. Сколько он уже стоит вот так, не шелохнувшись, почти не дыша, продолжая одной рукой поддерживать спрятанную за пазухой бутылку коньяка, а другой периодически вытирать со лба выступивший пот. Минуту, две или все десять? Время, казалось, остановилось. Весь мир в его глазах сузился до размеров белой двери с тонкой горизонтальной голубой полоской и надписью «Голлум.Смеагол», из которой никто не выходил. И казалось, что в ближайшее время и не выйдет. Шон глубоко вздохнул, вытащил из под куртки коньяк и с совершенно безразличным видом уставился на бутылку. В глазах заблестели слёзы. - Ты предал меня, Энди. Ты забрал у Сэма самое дорогое, что у него здесь есть. Бросив в последний раз презрительный взгляд на дверь трейлера, и только сейчас заметив исчезнувший в маленьких окнах свет, Шон медленно пошёл, куда глаза глядят. Бутылку он крепко сжимал в руке, теперь уже совершенно не беспокоясь о том, что его кто-нибудь увидит. Возвращаться к себе совсем не хотелось. Что он там будет делать? Рыдать в подушку, как маленькая девчонка, от неразделённой любви? Может, снова присоединиться к Вигго и компании? Они уже спят все, наверно. Время перевалило за полночь. Так куда же ему идти? Где спрятаться от собственных чувств? Шон снова поднёс бутылку к лицу, открыл и сделал неосторожный глоток. Закашлялся и зажмурился от внезапной обжигающей горечи. Давно он, оказывается, не пил ничего крепче пива. Но второй глоток уже не показался таким неприятным. Да, его друзья знают толк в коньяке. Спасибо, Вигго. Хорошо, всё-таки, что Шону никто не встретился на пути. Жалкий вид главного актёра «Властелина колец» мог бы вызвать кучу вопросов и проблем. Пришлось бы сочинять глупую историю про бессонницу, слезящиеся глаза и так далее. Но он не хотел. Сейчас, вообще, казалось, что Эстин забыл практически обо всём на свете, кроме своей главной проблемы с Элайджей. Он медленно шёл по направлению к лесу, постепенно отдаляясь от трейлерного городка съёмочной группы. Отдаляясь от друга. Ночь в лесу встретила актёра тишиной, спокойствием и прохладой. Фродо и Сэм так много времени провели в лесу, спали на земле, закутавшись в тёплые дорожные плащи с капюшонами. Почему бы ему тоже не попробовать? Жаль, что вместо зелёного плаща на нём обычные джинсы, рубашка из тонкого хлопка и кожаная куртка. Но пока есть алкоголь, он точно не уснёт. Шон обнаружил неподалёку заваленное дерево и устроился на нём. Он знал, что над его головой самое красивое небо в мире, тёмное, почти чёрное, мрачное, но загадочное, манящее в свою неизвестность и всё усыпанное яркими, сверкающими точками. Но смотреть на звёзды сейчас не хотелось. Зачем, если рядом нет Элайджи, который тихо рассказывает истории из детства, смеётся, курит сигареты, с которыми он смотрится нелепо и даже смешно? А потом, когда все истории заканчиваются, и остаётся совсем мало времени, так как необходимо ложиться спать, они оба замолкают и смотрят на звёзды и на далёкие горы и мечтают. Мечтают о самом главном и сокровенном. Шон осторожно поворачивает голову и видит, что Элайджа смотрит на него. Его большие глаза озорно блестят в темноте, на губах играет невинная улыбка. Он медленно, неловко протягивает руку и кладёт её на плечо другу. Тепло от этой ладони тут же разливается в теле Шона мелкими волнами, и он тоже растягивает губы в улыбке, нежной и преданной, полной любви и заботы к этому юному талантливому парню. Эстин снова закрыл глаза, пытаясь сдержать льющиеся, совершенно пустые, на его взгляд, слёзы. Это от нервов, от усталости, от свалившейся на него лжи. Врут все. И Лайдж, не осмелившийся рассказать о своём отношении к Сёркису, и Энди, не сдержавший обещания не трогать парня. И он сам лжёт себе. Сам обманывает себя, не признаёт в себе те чувства, что испытывает к Вуду. Так кого же винить во всех проблемах? Этих двоих? Или себя? Сделав ещё пару глотков коньяка и почувствовав, что голова готова разорваться на тысячи частей от боли, Шон швырнул бутылку с недопитым алкоголем в темноту и громко выругался. От резкого движения его повело в сторону, он не удержал равновесие и упал на землю спиной. - Отлично, Эстин. Уже на ногах не держишься. Шон осторожно потрогал спину, голову – вроде, цел, даже не поцарапался. Только голова кружится и, кажется, что весь мир вращается вокруг и не желает остановиться. Звёзды и луна с призрением и жалостью смотрели на бедного, совершенно потерянного молодого мужчину, пытающегося с тихими стонами и какими-то неведомыми небесным светилам ругательствами, перевернуться на бок. - Пора возвращаться в трейлер, скоро уже светать начнёт. Вставай, Эстин, вставай. Ради Фродо, ради Сэма, ради Питера. Шон медленно, сначала сел на колени, затем попытался подняться. Но выходило с трудом. Выпитый алкоголь затуманил разум, ноги стали похожи на ватные и совсем не слушались. Шон испугался, что снова потеряет равновесие, и потому уперся ладонями в холодную землю. - Помочь? - Ты? Ты как? Ты что здесь делаешь? - Сейчас объясню. Откуда-то из леса, казалось, из самой темноты, уже немного окрашенной первыми утренними лучами, вышел Вигго Мортенсен, подошёл к Шону и помог тому подняться. Оба сели на поваленное дерево. Вигго, будто ничего не произошло, со спокойным, как всегда устремлённым куда-то в пустоту взглядом, заговорил первым. - Я не следил за тобой, Шон. Ты не дошёл до моего места совсем немного. - До какого места? – Эстин недоумённо смотрел на своего гостя, появившегося так внезапно и неожиданно, что даже дыхание перехватило. - Пошли, сейчас покажу. Вигго резко встал и направился куда-то вглубь леса. Шон поспешил последовать за ним. Странно, но ноги теперь его слушались, а голова почти не кружилась. Он старался не упустить из виду широкую спину друга, постоянно скрывающуюся меж деревьев. С каждым шагом Шон чувствовал, как ясность и ощущение реальности возвращались к нему. Дышать утренним свежим воздухом было так легко и приятно, что губы сами непроизвольно растянулись в улыбке. - Долго ещё? - Почти пришли, - отозвался Вигго где-то далеко впереди. Шон постарался ускорить шаг. Конечно, ему не угнаться за этим безумцем, что не снимает парик Арагорна даже по ночам и ни на минуту не расстаётся с мечом. - Это здесь. Шон вышел из леса и увидел, наконец, куда привёл его Вигго. Это было совершенно открытое и невероятно красивое место. Перед ним раскинулось огромное озеро, со сверкающей на восходящем солнце гладью. Только от небольшого утреннего ветра иногда на поверхности возникала мелкая рябь, будто приветствуя пришедших посмотреть на озеро людей. - Красиво-то как! Я даже не знал, что в этой стороне есть озеро. - Да, и ты можешь поделиться с ним своими проблемами, пока я буду ловить рыбу. Вигго сел прямо на камни, вытащил откуда-то удобный спиннинг, наживку. Шон только сейчас заметил, что на его друге были надеты достаточно высокие резиновые сапоги и жилет с карманами. Кажется, коллега основательно подготовился к рыбалке заранее. - А с чего ты взял, что у меня проблемы? – Шон неосторожно плюхнулся на камни. Твёрдо и больно, но терпимо. Лучше посидеть здесь с Вигго, чем одному возвращаться сейчас в трейлер. - Ты попросил у меня алкоголь, я нашёл тебя в четыре утра одного, в лесу и на земле. И к тому же, судя по твоему запаху, коньяка больше нет. Какой я должен сделать вывод, Шон? – Вигго повернул голову и посмотрел на коллегу. Тот неловко перебирал в руке мелкую гальку и смотрел куда-то вперёд, на воду, на манящие блики на серебряной поверхности. - Ты можешь кинуть их в озеро. Оно простит, если ты поделишься с ним. Мне оно теперь даёт рыбу взамен на мои рассказы. Шон попытался не удивляться тому, что говорил Вигго. Пусть говорит. Наверно, он вкладывает в эти слова совершенно другой смысл, свой, понятный сейчас только ему одному. А его тихий, совершенно спокойный и бархатный голос даже успокаивает немного, заставляет расслабиться. Ничего не сделаешь, если Лайджу нравится Энди. Да, жизнь странная штука, и порой преподносит не очень приятные сюрпризы. Совсем неожиданные и непредсказуемые. Но никто не в силах это исправить. - Шон. - Что? - Если озеро подсказывает тебе, что нет возможности всё изменить, то ты не верь ему. Оно же холодное. - Угу. И откуда только Мортенсен всё знает? - Оу, выпиваешь один? Неужели нельзя было меня подождать? - Элайджа широко улыбнулся и, быстро стянув кеды, запрыгнул на кровать. Энди покосился на шесть пустых бутылок из-под пива, оставленных на столе, и вздохнул. - Тебе ещё рано пить. Элайджа громко засмеялся, заваливаясь на кровать и заглушая смех уже уткнувшись лицом в подушку. - Ну ты даёшь! В первую нашу встречу сам мне предлагал. И, вообще, я уже сам покупаю в магазине алкоголь. - Я пил не один, - Энди пристально посмотрел на веселящегося парня. – Ко мне приходил Эстин. - Шон? Элайджа притих. Во взгляде мелькнули удивление и испуг. Он знает? Он знает… Энди следил за меняющимся выражением лица парня. Да, вот этот знакомый взгляд, когда слышишь дорогое для тебя имя. Вот эта недоумённая усмешка, за которой пытаешься скрыть волнение и беспокойство. Пытаешься показать безразличие. - А зачем он приходил? Энди сел на кровать напротив Элайджи. Говорить сейчас будет тяжело, но у него нет другого выхода. Ради Шона. Ради Элайджи. - Он спрашивал меня о том, что было в баре. Ты же ему ничего не рассказал, верно? - Я не смог. Энди, он мой хороший, даже, наверно, лучший друг. Я не знал, как ему объяснить. - А меж тем, он сам обо всём догадался. Внезапно, голубые глаза парня озарились, вспыхнули ярким светом. - Это же прекрасно, Энди! Теперь не надо ничего объяснять. Вы пили за нас, да? Мило. Энди покачал головой, теперь уже с искренним сожалением обращаясь к Элайдже. - Ты не понял. Позволь, я объясню. - Только скорее. - Лайдж, в туалете клуба я совершил огромную ошибку. Я поддался мгновенному желанию. Я не справился со своими чувствами. - И я рад этому, Энди. Не вини себя, - парень тихо заговорил, осторожно придвинулся к коллеге. - Но я виноват. И я прошу у тебя прощения. Всё очень изменилось. - Почему изменилось? Это Шон что-то сказал тебе? Он опять влезает в мою личную жизнь? Дружба дружбой, конечно… - Он тебя любит, Лайдж, - Энди постарался так произнести эти слова, чтобы их истинный смысл дошёл до парня. Но Элайджа только улыбнулся. - Господи, да я тоже его люблю. И даже готов простить, если он как-то оскорбил тебя. Энди встал, нервно заходил по комнате, зарываясь пальцами себе в волосы. Похоже, разговор будет более долгим, чем он предполагал. - Нет, ты не понял. Шон любит тебя, поэтому и пришёл ко мне. Ты должен быть с ним, а не со мной. Кажется, Элайджа, наконец, понял, куда клонил Энди. Он испуганно смотрел на друга, не в силах пошевелиться. Разум и чувства устроили у него внутри кровопролитную войну. Сёркис снова сел напротив него. - Да ты шутишь! Мы с Шоном дружим с самого первого дня съёмок. Да, мы близки очень, много проводим времени вместе. Но я никогда не подозревал его ни в чём подобном. И не хочу подозревать. И ты не смей. Наша дружба касается только нас. - Да он не может самому себе признаться в этих чувствах. Он боится, Лайдж. Сильно боится. Помоги ему. - Помочь? В чём ты просишь меня ему помочь? Затащить меня в постель? – Лайдж усмехнулся. Энди опустил взгляд, лишь бы не видеть сейчас выражение лица разозлённого и возбуждённого неожиданным известием парня. - Нет, Вуд. Не строй из себя героя. Ты прекрасно меня понимаешь, - Энди тоже начинал уже сердиться. И почему Лайдж так упрямится? - Это ты кого-то из себя строишь, Энди. Я не позволю тебе разрушить мою дружбу с Шоном. А если ты меня не хочешь, то так бы прямо уже и сказал, и не выдумывал бы сплетен про моих лучших друзей. Всё, я спать, - Элайджа в одно мгновение стянул с себя джинсы и рубашку, забрался под одеяло. Энди даже ничего сказать не успел. - Ты здесь остаёшься? - Да. Мне надоело, что ты меня не воспринимаешь всерьёз. Я же сказал, что хочу спать с тобой. Вот я и собираюсь спать с тобой, - парень демонстративно повернулся набок, устраиваясь на подушке, и закрыл глаза. Энди погасил свет. Хотел было снять джинсы, но передумал. Хватит с него уже и раздетого Элайджи в его постели. Что ж, кровать широкая. Есть место с краю. Энди осторожно лёг на бок и посмотрел на взъерошенный затылок Элайджи. Прислушался. Парень лежал тихо. - Ты же ещё не спишь, я знаю, - Энди улыбнулся и повернулся на спину, положив руки под голову. - А ты только что смотрел на меня. Мгновение, и лицо Элайджи совсем близко. Мягкие губы касаются щеки, а блестящие в темноте глаза жадно просят ответного поцелуя. - Нет, нет, я не могу. Не смей, Лайдж, - Энди вжался в постель, чувствуя тепло от приблизившегося почти вплотную к нему тела парня. Вуд вопросительно вскинул брови, а затем отстранился и улёгся на спину. - И не подумаю. Мне и не хочется уже, Сёркис. Ты оскорбил моего друга. Теперь я сам подожду, когда ты, наконец, не выдержишь, как там, в туалете, в гей-клубе. Элайджа договорил и снова повернулся на бок. Энди скользнул взглядом по голым плечам парня, тут же натянул на них одеяло. Элайджа не пошевелился. Ещё с минуту Энди старался разглядеть в темноте очертания наполовину скрытого от его взгляда лица. Он не знал, что же теперь ему делать? Хотелось снова прикоснуться к волосам Элайджи, хотелось прижать этого несносного мальчишку к себе и не выпускать. Но останавливал постоянно всплывающий в памяти взгляд Шона, его тёмные глаза, с такой нежностью и любовью всегда смотрящие на Элайджу. Да, сомнений больше нет, Шону это юное дарование нужно гораздо больше, чем ему. Осталось только дождаться того момента, когда он сам это поймёт и примет как данность. А Лайдж…он тоже всё поймёт. Энди лёг на бок, повернувшись к Вуду спиной, и заснул. Рано утром его разбудил будильник. Элайджа спал, уткнувшись лицом в его плечо и закинув руку ему на грудь. Только пусть поймёт как можно скорее.