Появление Наруко или удивительная история перевоплощения

      Когда я вернулся домой, я был совершенно не готов к объятиям и поцелуям, а тем более со стороны Сакуры, которая за последнее время успела изрядно меня смутить и даже напугать. В конце концов, это надоедает. Я понимаю, что слишком груб, холоден, даже бессердечен, но в такое время мне не хочется, чтобы меня трогали. Я вижу её грустное лицо и некоторую обиду, но ничего с собой поделать не могу. Я не люблю её и не испытываю к ней симпатии. Если бы я это терпел, это было бы враньём, которое не нужно ни мне, ни ей.       Больше всего меня волновали и удивляли мысли о Саске, которые постоянно лезли мне в голову даже против моей воли. Решив, что я просто скучаю по другу, я зашёл к нему и позвал его выпить. Отвлечься от своих проблем было бы полезно и мне, и ему.       Саске удивительно быстро согласился, но я не обратил на это особого внимания. Мы нашли неплохое местечко и заказали себе выпить. Дальше началось что-то невообразимое. Нет, то есть, сначала всё было в порядке, мы говорили об Академии, о работе, о Кибе и Ино, о деревне, но потом я опьянел. Это, конечно, случилось не внезапно, не вдруг, но это случилось. Постепенно я стал изливать душу, и дошло до того, что я заговорил о Сакуре. Надо сказать, не слишком тихо заговорил.       — И тут она вдруг налетает на меня и лезет целоваться. Я, конечно, отстранился, сам понимаешь, — я хлебнул из стакана. — Она вдруг раскраснелась, засмущалась вроде и стала говорить, что влюблена в меня, хочет отношений и что-то там ещё... — Не знаю, почему я стал об этом говорить. Видимо, меня это волновало. Но, что интереснее, я тогда не обратил на это внимание, но Саске не был равнодушен к этой истории. Он сначала удивлённо приподнимал брови, потом даже улыбался уголками губ, широко раскрывая глаза. Не знаю, что это было, но мой рассказ явно вызвал в нём какие-то эмоции. — В общем, в конце концов я её не слишком-то мягко отшил...       Дальше я, кажется, говорил что-то о том, что не испытываю ничего к Сакуре, и ляпнул, что мне нравится какой-то человек. Честно говоря, чьё имя я назвал, я не помню, а Саске не хочет мне рассказывать. Говорят, по пьяни рассказывают только правду. Если бы я чётко знал, к кому действительно испытываю чувства, я бы, наверное, вспомнил имя, но я не имею об этом ни малейшего понятия.       Так мы, а в большей степени я, проболтали о чём-то, чего я не помню, всю ночь. Наверное, я бы мог и замуж за него выйти в таком состоянии, а наутро и не вспомнить. Слава Богу, этого не произошло. Да и вряд ли такое бы разрешили в нашей деревне. Хотя, в общем-то, Саске хокаге... И о чём я только думаю?       Когда я в конец опьянел, Саске пришлось нести меня домой, потому что я не только идти, а сидеть был не в состоянии. Оставить меня на том столе он, конечно, тоже не смог. Я, по правде сказать, очень ему за это благодарен.       Что было дальше, я не помню от слова "совсем". Зато я на всю жизнь запомнил своё состояние следующим утром. Я проснулся и сразу же почувствовал ужасную головную боль. Приподнявшись на локте, я огляделся. Первые секунд двадцать я пытался понять, кто запустил мир вращаться вокруг меня, и не сразу осознал, что вращаюсь скорее я. Мир перед глазами кружился, не желая останавливаться. Попытавшись встать, я попросту свалился с дивана. Услышав горький смешок с той стороны, где у меня, по воспоминаниям, должен был находиться стол, я приподнял голову и разглядел узнаваемую фигуру. Саске всё ещё был здесь. Он поднялся и попытался помочь мне, но я не позволил ему этого сделать. Конечно, если бы он захотел, он бы с лёгкостью со мной справился, но парень, видимо, понял, что я этого не одобрю. Не без приключений добравшись до туалета, я склонился над белым другом и изложил ему все последствия вчерашней беседы с Саске. Проще говоря, меня вырвало. Чувствуя себя ослабленным до нельзя, я кое-как умылся и привёл себя в относительный порядок.       Когда я, не слишком твёрдо держась на ногах, наконец покинул ванную комнату, на столе уже стояли две порции яичницы. Саске сидел тут же, ковыряя вилкой скатерть. Тяжело водрузившись на стул, я поднял глаза на Учиху. Он смотрел на меня серьёзно и... заботливо. Я только начал что-то соображать, но уже отчётливо это понимал. Лицо бедной Наруко залилось краской.       — Саске... Ты... Прости, что ли, — тихо сказал я, ещё не очень хорошо связывая слова. Он приподнял брови и усмехнулся, ничего не отвечая. — Ты здесь ночевал?       — Конечно, — смеясь ответил он. — Если бы я ушёл, тебя бы здесь изнасиловать могли, а ты бы об этом даже и не узнал.       Я снова покраснел, а Курама, появившись впервые за это утро, радостно стал меня стебать. Приказав ему заткнуться, я кивнул и продолжил завтрак.       Через полчаса, убедившись, что я стою на ногах, и отметив, что Наруко пить не умеет, Саске отправился в свой кабинет. Я закрыл за ним дверь, повалился на кровать и думал лишь о том, что как прежде уже ничего не будет.