Власть стереотипов. (Мое безумие - 2)

Трудно сказать порадовало это Ларису или разочаровало, но романтического вечера не вышло. Артёма Ника выпустила только домой, девушку отправили туда же, не особо спрашивая её мнения. Вечер Лариса провела в незнакомой квартире, помогая готовить ужин и возясь с чужим ребёнком, но лишней себя не чувствовала. Скорее наоборот, было настолько уютно и спокойно, что вскоре Лара поймала себя на том, что помогает Марату писать сочинение. Артём наблюдал за ними с усмешкой, одновременно сервируя стол. Давид чуть задерживался, но Ника уже звонила сыну, обещала обязательно быть. - Лара, чая хочешь? Могу ещё пару бутербродов дать, но ужинать будем чуть позже, со всеми. - Хочу. Я, кажется, только завтракала сегодня, и то уже точно не помню. Тёма, а вы всегда так живёте? - Нет. Только последние несколько лет, после того, как меня в армию забрали. До этого я у родственников жил, родители давно погибли. - И тебя не напрягает? Сколько не слушала одноклассников все они так и рвутся от родителей уйти. - Ага, а деньги брать не брезгуют! - Тёма хмыкнул, протянул Ларисе чашку чая, потом оглянулся. - Мелкий, бери тоже чай и конфету. Только маме не говори. - Сейчас! - Марат вцепился в небольшой подносик, потом третьим подсел на диван и хитро посмотрел на дядю, - Тём, я почти уроки закончил, но надо ещё работу на конкурс. Картину или поделку. Поможешь? - Куда я денусь? Дежавю. Очень давно, когда первоклассницей была ещё сама Лариса, она уже видела такую сценку. У её одноклассницы были очень молодые родители, папу часто принимали за старшего брата. Они возились с дочерью точно так же, остальные дети даже завидовали. Сначала Лара хотела таких же родителей, потом мечтала, чтобы такой же отец был у её ребёнка. Оба желания казались одинаково несбыточными. А сама Лариса очень хотела в первом классе сделать на осенний праздник картину, но у маленькой девочки не получилось. Сейчас неожиданно мелькнула идея. - Тёма, дай мне лист бумаги, я покажу одну вещь. *** Слежки за собой Ланская не замечала, эта дура вообще мало что видела в жизни. Даже странно, что отец так паниковал, когда речь зашла о девчонке. Да и навязчивое внимание заказчика тоже понять было трудно. На Ларку ещё многие облизывались, девица была хоть фигуристой. Машину Ланской удалось заблокировать легко, но вот дальше начались проблемы, из всех щелей повалил спецназ. На самом деле это всего лишь был один "Смерч", и то без запихнутого в лазарет с травмой головы Ионова, но нервному мальчику хватило. Впрочем, самым страшным испытанием стало даже не задержание, а допрос, проходивший уже в КТЦ. В допросную зашёл вроде заурядный мужчина, даже не в мундире и очень хлипкий внешне, но стало страшно. По-настоящему страшно. - Вы за это ответите! У меня отец генерал! - А я тоже генерал. Точнее, генерал-майор ФСБ, руководитель Контр-террористического Центра Владимир Викторович Пригов. И тоже отец. Елены Ланской. Как давно вы сотрудничаете с террористической организацией "Возрождение"? - С какой? - С той самой, которой вы поставляете девушек. *** По словам вернувшегося Давида можно было уже не волноваться, но в общагу её всё равно не отпустили, благо квартира была четырёхкомнатной. Кажется, гостье выделили комнату самого Артёма, а того отправили к племяннику. Из-за этого не спалось, хотя спальня парня оказалась неожиданно уютной. Нет, Ларисе было вовсе не стыдно, скорее скучно. К половине первого совесть заснула окончательно, зато в голове вылезли на первый план все установки Лены. Может, иногда в этой жизни действительно стоит вести себя смело или даже нагло? Артём тоже не спал, отчего стало намного легче, ведь решения, принятые вдвоём отстоять легче. Впрочем, утром на рокировку никто не обратил внимания, если не считать той мелочи, что Давид почему-то купил Нике по дороге на работу мороженое. Но мало ли о чём и на что люди спорят? *** Когда Лена впервые оказалась в постели будущего мужа ей ещё не было восемнадцати. Правда, шестнадцать уже было, папа всё-таки смог привить своей дочери некое уважение к уголовному кодексу, а подставлять любимого человека не хотелось. Именно после этого Гриша поверил, что это он решил жениться на Леночке, задолго до смирился с планами любимой доченьки Пригов, но отпечаток всё равно остался. Необычайно нежное отношение к жене, так тщательно скрывающей даже от отца свою слабость стало для Григория даже не привычкой, скорее неотъемлемой частью жизни. Дома Лена плакала, тяжело переживая очередное приключение, но знал об этом только муж. Завтра девушка снова явится в универ с ехидной улыбкой и гордо поднятой головой.