Я горжусь тобой, Джек

Джек влюбился в него с первой секунды, с того самого момента, когда впервые увидел выступление Джея Дэниэла Атласа. Он влюбился в его тонкие длинные пальцы, так ловко тасующие колоду карт, в самодовольную улыбку, в небрежно растрёпанные отросшие волосы, в его синие глаза, похожие на два глубоких океана, нет, омута, затягивавших Джека в свою воронку безо всякой магии. Парень не раз наблюдал за представлениями Атласа, но никогда не участвовал в фокусах, как другие зрители, не спрашивал секретов трюков, не пытался заговорить с ним. Он просто стоял в стороне и смотрел. Многие трюки из тех, что показывал Атлас, были ему известны, а разгадку фокусов, которых он не знал, Джек и не стремился узнать. Он оправдывал себя тем, что карты – не его специализация, но на самом деле парень хотел, чтобы Атлас оставался для него загадкой. А значит, и трюки, которые показывал иллюзионист, тоже должны были оставаться для Уайлдера чудом. И вот теперь, спустя два года после того, как юноша влюбился в Джея Дэниэла Атласа, Судьба в лице неведомого, но поистине гениального иллюзиониста свела их вновь, на этот раз – лицом к лицу. Джек очень хорошо помнит, как со своей картой в руках он спешил к внешне ничем не примечательному зданию, как вошёл в обшарпанный подъезд, освещаемый лишь тусклым светом лампочки. Торопливо поднимаясь по лестнице, он и не предполагал, что карта приведёт его прямо к Дэниэлу. Дэниэл, впрочем, не предполагал этого тоже. Он давно заметил этого парня на своих шоу. Тот всегда стоял где-то в стороне, поодаль, но следил за действиями Дэниэла очень внимательно. Ни разу не подошедший к Атласу, не задавший ему ни одного вопроса, он не пропускал ни одного представления Дэниэла. Появляясь каждый раз после начала шоу, мрачный, уже через несколько минут этот странный парень начинал улыбаться. Однако, когда шоу заканчивалось, его лицо снова приобретало прежнее мрачное выражение, и он быстро уходил, высоко подняв воротник своей извечной кожаной куртки. Дэниэл Атлас знал, что в жизни случается много странных вещей. Он также знал, что девяносто девять процентов странностей можно объяснить и что случайности не случайны, поэтому он никогда и ничему не удивлялся. Джек Уайлдер тоже знал это, но всё равно был удивлён, когда увидел на лестничной площадке свою недосягаемую мечту по имени Дэниэл в окружении рыжей девушки, когда-то бывшей у Атласа ассистенткой, и крупного мужчины в чёрной шляпе. – Не может быть! Джей Дэниэл Атлас! Чувак, я видел все твои представления, это просто чума! Ты мой кумир, серьёзно! – от волнения у Джека тряслись руки. Перед ним стоял сам Джей Дэниэл Атлас, его образец для подражания, его идол, к которому он никогда не решался подойти. И вот сейчас он был прямо перед ним, и Джек говорил с ним, и всё, что он мог выдавить из себя – это восторженные восклицания, словно какая-нибудь тринадцатилетняя девчонка. «Слава богу, я вообще пока могу говорить», – подумал Джек, не переставая радостно и смущённо улыбаться. – Значит, ты мой фанат, – с вечной самодовольной полуулыбкой сказал Атлас, пожимая парню руку. – Очень приятно. – Да, я...Джек, вообще-то, – глупо пробормотал Уайлдер, чувствуя, как от рукопожатия Дэниэла по всему его телу словно расходится электрический разряд, сопровождаемый множеством мурашек. – Ты тоже получил приглашение? - спросил у Уайлдера мужчина в шляпе. В руке у него находилась карта, подобная той, что нашёл сам Джек. – Да, о...да. «Смерть», – всё с той же немного растерянной улыбкой ответил парень, извлекая карту из кармана и демонстрируя её всем собравшимся. – «Верховная жрица», – рыжая (Джек вспомнил, её имя было Хэнли) тоже показала свою карту. – Я «Любовник», – ухмыльнувшись и поиграв бровями, поднял карту Дэниэл. Джек только сейчас сообразил, что у Атласа тоже была карта. А значит, теперь их связывало что-то кроме профессии фокусника. Какая-то авантюра. Может быть, чья-то шутка, трюк. А может быть, отрезок совместного будущего – будущего, проведённого пусть и не вместе с Атласом, но хотя бы рядом с ним. – Три минуты, – кашлянула девушка, смутив Атласа и вырвав Джека из раздумий. «Серьёзно? Три минуты? Да ладно, Хэнли, брось эти шуточки», – пронеслось в голове у парня. – «Отшельник», – представил свою карту (а может, и представился сам?) иллюзионист в шляпе. – Так чего мы...мы...мы что, ждём кого-то? Может, зайдём внутрь? – предложил Уайлдер. – Дверь закрыта, – в один голос произнесли Хэнли и Дэниэл. Было видно, что эти двое очень хорошо знают друг друга. – Любой замок можно открыть, – пожал плечами парень и направился к двери. Замки, даже самые сложные, давно не составляли для Джека никакого труда. За его спиной Отшельник недоверчиво хмыкнул, видимо, считая Уайлдера слишком самоуверенным, но уже через несколько секунд тот распахнул перед остальными дверь.

***

Так же, как и Мерритт, Дэниэл не был уверен, что парню удастся справиться с замком, да ещё и настолько быстро. Однако в тот момент, когда в замочной скважине что-то щёлкнуло и дверь открылась, Атлас наконец задумался о том, кто же такой Джек Уайлдер, почему он ходил на все его представления и для чего некто, оставивший им карты с адресом, решил вновь свести его с этим загадочным парнем. Осматривая квартиру, куда они попали, на автомате переругиваясь с Мерриттом, изучая голограммные чертежи, он не прекращал думать об Уайлдере, украдкой бросая на него взгляды. Он приметил Джека еще на четвёртом...нет, на третьем своём выступлении, запомнив его белозубую искреннюю улыбку. Парень появлялся на каждом его шоу, и, выцепив из толпы людей краем глаза знакомую кожанку, Дэниэл каждый раз будто успокаивался внутренне – тот парень снова здесь, значит, всё как обычно, значит, выступление пройдёт так же успешно, как и в прошлый раз. Его присутствие придавало Дэниэлу не уверенности в себе – уж этого-то Атласу было не занимать – но чувство какой-то стабильности, в которой так нуждалась его жаждущая всё контролировать натура. Время шло, шоу сменяло шоу, но присутствие парня оставалось неизменной деталью представлений Атласа так же, как фокус с отгадыванием выбранной карты, и мужчина сам не заметил, как начал привязываться к нему. Дэниэл никогда не размышлял об этом всерьёз, тем более, в таком ключе, – он вообще не любил тратить время на размышления о других, – но теперь, когда он познакомился с Уайлдером (который, кстати, оказался неплохим начинающим иллюзионистом) лично, он впервые по-настоящему задумался о том, что же значил для него этот парень. Теперь Дэниэл был уверен, что столкнулся именно с тем одним процентом странностей, которые объяснить нельзя. Потому что Атлас пришёл к выводу, что Джек ему симпатичен. Именно в том смысле, в котором один молодой и привлекательный мужчина может быть симпатичен другому. Дэниэл никогда не скрывал своей бисексуальности – он вообще был не из тех людей, которые что-то скрывают (кроме червового туза в рукаве, конечно же). Его потрясло осознание самого факта того, что он, Джей Дэниэл Атлас, вольная пташка, никогда не имевшая отношений дольше, чем на одну ночь, мог испытывать привязанность и симпатию к кому-то. В его жизни не было ничего, кроме сексуального влечения и похоти. Не было до того дня, как он познакомился с Джеком Уайлдером. И теперь, благодаря гениальному замыслу таинственного иллюзиониста, открывшемуся четырём фокусникам в виде голограммы, у Дэниэла и Джека был год, чтобы узнать друг друга поближе.