Пять раз, когда Джон увидел смерть (и один, когда не увидел)

У Джона не было привычки врать самому себе. Смерть - это финал. Там не будет кнопок для перемотки. Как только кто-то уходит - он уходит. Он знал, что отказ безнадежен, так что, после того, как он посещает могилу и просит "Не будь мертвым" он позволяет всем его надеждам и нелепым, иррациональным желаниям умереть. Он похоронил их через неделю после Шерлока. И это все. Он ушел. Нет, хорошо, царапай это. Он пытался уйти. Он делал все те вещей, которые делал прежде: свидания с женщинами, выпивушки с коллегами в пабе, смотрел футбол, работал в клинике, но все это кажется таким утомительным, фильтрованным, и, что хуже всего, переходящим. Как будто он все еще ждет Шерлока, спустя годы. Может быть ждет.

***

Это действительно не должно быть нормальным, но это так. Он вернулся во вторник. Одной ночью Джон открыл дверь и он был там, стоял на крыльце, под ливнем, выглядит, пожалуй, как бездомный, бездомный кот, со слишком длинными волосами, голодным лицом и широкими, дикими глазами. Его бледные, тощие черты, подчеркивали пальто, что и так подходило ему безупречно, как будто вторая кожа. Он не ел, рассеяно отмечает для себя Джон. За два года Джон успел нафантазировать, что же он скажет, если бы у него был шанс. Каждый дикий и маловероятный сценарий он репетировал и планировал, соответственно. Черт, он планировал встретить окровавленного призрака, во время спиритического сеанса. Так или иначе, Джон не ожидал просто увидеть его одним вечером, мокрого до самых носков на крыльце его дома. Он вычеркнул это, потому что это слишком просто для Великого Холмса, но, возможно, тот факт, что Джон меньше всего ожидал этого, делает его настолько умным. Дикий вид гнева искрится по венам Джона, как танец огня, вдоль потока бензина. Ты оставил меня, ты прыгнул и погиб, оставив меня в полном одиночестве в этой глупой, богом забытой вселенной. Как ты мог? Левая рука Джона сжимается в кулак и за три секунды до того, как он ударил бы его, тот говорит: - Джон. И это самое сломанное, умоляющее, многообещающее слово, которое Джон мог от него услышать. Просто так, гнев уходит прочь, оставив на своем месте головокружительный поток облегчения. Потому что Шерлок. О, Шерлок. Ты вернулся. Прежде чем Джон начнет раздумывать или Шерлоку начнут мешать его невыносимые научные мысли, Джон ныряет вперед и тянет его в объятия. Он толкает руки под пальто, обнимает Шерлока вокруг его тонкой талии, прижимая его так сильно, как только возможно в человеческих силах. Мягкий, судорожный вздох слетает с губ Шерлока, когда он отходит назад, вся его маскировка для Джона слетает, как тень. Его короткие ногти застряли в свитере Джона, потому что он держит его так свирепо, как будто считает, что Джон может исчезнуть. - Я тут, тут, - шепчет Джон. Затем он немного отступает, вполне достаточно, чтобы отпихнуться носками, наклоняет голову, нажимает губами на дрожащие губы Шерлока. - Я никуда не уйду. Глаза Шерлока напоминают Джону вселенную, огромную и непонятную, наполненную замечательными вещами, которые поражают разум: скрытыми галактиками, движущимися планетами и падшими звездами, которые искрятся и взрываются, как фейерверки. Шерлок делает глубокий вздох, когда говорит снова, от его ноющей искренности земля уходит у Джона из-под ног. - Мне так жаль, - а затем: - Я люблю тебя. И Джон говорит это тоже. Шепчет это против мягкой, выпуклой нижней губы Шерлока, выстукивая это с помощью языка Морзе, через его ребра и хребет. Дождь продолжает лить, как из ведра, но Джона это не заботило - его солнце вернулось, его звезды снова сияют и больше никогда в жизни он не чувствовал себя настолько блестяще, невероятно живым.