Роська Хоук и торжество справедливости

Утро в «Висельнике» было такое, как обычно: в меру грязное, пахнущее перегаром и хриплое, как сорвавший голос петух. Вчерашние посетители сопели по углам, сегодняшние старались найти чистую скамейку и стол, на который не было бы противно положить локти. Как и всегда, единственным вправду чистым столом был тот, что находился в комнате Варрика Тетраса. Самого Варрика в комнате не было — он ушел еще на рассвете по делам чрезвычайной важности и секретности и, что странно, не оставил даже записки своим друзьям. Служанка, напевая, как раз подметала полы, когда на пороге варриковых владений выросла фигура в доспехах. — Что угодно? О, Защитник… конечно, проходите! — залепетала она так, будто Защитнику требовалось подобное разрешение. Он перешагнул через чье-то спавшее тело и направился к лестнице. — Его нет дома! — запоздало крикнула служанка; судя по бряцанию железа и стуку захлопнувшейся двери, гостю было наплевать, дома хозяин или нет. Только оказавшись в покоях Варрика, любезно предоставленных в его распоряжение в любое время суток, Росса Хоук, он же Защитник Киркволла и «ферелденец, который…» (дальше следовали варианты от «убил дюжину драконов» до «носит у сердца засушенный василек»), смог, наконец, расслабиться. Он тяжело опустился в кресло, удобное для гнома, но слишком низкое для человека, и закрыл глаза. Суровость исчезла с лица, уступив место усталости и растерянности. Только в одиночестве, да с самыми близкими людьми Защитник позволял себе роскошь отчаяния. — Рось, тук-тук! Ты здесь? — дверь приоткрылась, из-за нее показалась смуглая мордашка Изабеллы. Хоук не отреагировал, и пиратка шмыгнула в комнату. — Я слышала, как ты пришел. Все в порядке? На тебе лица нет — плохо спал? — Я вообще не спал, — буркнул Хоук и потер глаза ладонями. — А-а, ну конечно! — моментально развеселилась Изабелла. — Вам, мальчикам, есть чем заняться ночью, да? Ну, там, начистить доспехи, наточить… — Заткнись, пожалуйста, у меня голова болит, — попросил Хоук. — Может, ты захворал? Ясное дело, Андерс так занят, что забывает… — Иза, не приплетай его, ладно? Все слишком серьезно, мне надоели твои шуточки. Пиратка надула щеки, но через минуту не выдержала и расхохоталась. То, как ревностно Хоук оберегал свои отношения, было очень трогательно, но иногда он вел себя как девушка-невеста, а не мужик за тридцать, прикончивший шут знает сколько нечисти. Их с Андерсом роман длился уже три года, маг жил у Хоука в доме и даже выгнал из спальни Мубарика, собаку Защитника — но шутить по этому поводу все равно было нельзя. — Хорошо, извини, — она подняла руки. — Ты расстроен. Почему? Это из-за Анд… ладно, молчу-молчу. Хочешь, принесу нам выпить? — Да. — Пиратка уже открыла дверь, чтобы сходить за пивом, но Росса продолжал: — Это из-за него. Я уже не знаю, что делать. Иза, если бы… — Расскажи мне все, — она обошла стол и села рядом с Хоуком. Изабелла никогда не знала, что движет ею больше: любопытство или желание помочь, или оба сразу, но сейчас жалость возобладала над прочими бабскими чувствами. Росса выглядел не слишком уверенным, и она добавила: — Я могила, когда речь идет о секретах. Хоук горько улыбнулся. — Это давно не секрет. Ты знаешь, что в Андерса вселился дух. Ты видела, к чему это приводит. Изабелла чуть снова не ляпнула про жизнь втроем, но вовремя осеклась и понимающе закивала. — Я перестал понимать, что к чему, не знаю, чего ожидать. Один Создатель догадывается, что у него в голове. — Винегрет. — Вот именно, — Хоук тяжело вздохнул. — И чем дальше, тем хуже. У Андерса путаются мысли, он заговаривается, иногда стонет по ночам… — Только иногда? — пиратка подавилась смехом. — Иза! Ради Андрасте, у тебя одно на уме! — разозлился Защитник. — Я имел в виду, что ему плохо! Бывает, Андерс не может вспомнить, что произошло час назад — а ведь он, в отличие от некоторых, непьющий. — Может, в этом и вся проблема? — предположила Изабелла. — Он такой правильный, аж противно. Дух плохо на него влияет. — Еще бы. Вчера, — Росса сделал над собой усилие и продолжал, — я проснулся, а он лежит и светится, понимаешь? Я не выдержал и говорю: «Сволочь, оставь Андерса в покое». Знаешь, что он мне ответил? «Это ты скоро упокоишься, жалкий смертный!» Несмотря на загар, было видно, как побледнела Изабелла. Дело вправду принимало серьезный оборот, все ее остроты сдуло как штормовым ветром. — Росса, я за тебя… я боюсь за вас. Создатель, этому больному что угодно в голову взбредет! — Ну, сегодня я положил рядом кинжал, да толку? Я все равно не смогу его ударить, даже если… — Хоук запнулся; он был мрачнее тучи, суровее, чем в самых тяжелых сражениях. Изабелла вдруг заметила, как Росса постарел за последние дни — будто годы пролетели. Между бровями залегла глубокая складка, глаза покраснели и потухли; пиратка погладила друга по волосам, перебрав несколько седых прядей. — Ты так долго не протянешь. — Я не брошу Андерса, если ты об этом, — Хоук с досадой и горечью оттолкнул ее руку. Изабелла нахмурилась. — Если эта мразь перережет тебе горло, клянусь всеми парусами, я сама вырву ему… — Я не могу, Иза. Я люблю его, у него больше… ведь у него никого нет, — простонал Росса. Невероятно, но казалось, что непробиваемый Защитник Киркволла вот-вот разрыдается. Изабелла была уже готова обнять его и дать выплакаться на своей груди, когда кто-то с ноги распахнул дверь, и на пороге возник чумазый мальчишка — один из многих, кого Росса выручил за эти годы, помогая найти работу, подбрасывая деньжат и вызволяя из лап разбойников и работорговцев. — Чего тебе, — начала пиратка, но мальчишка завопил что-то нечленораздельное и бросил на стол письмо. — Что это? Слушай, парень, сейчас не время… — От капитана… городской стражи… — запыхавшись, повторил гонец. — Защитнику — срочно! Не скупясь на выражения и не жалея детских ушей, Изабелла разразилась такой речью в адрес Авелин, что Хоук даже малость оклемался и распечатал письмо. — Кто она, долбанная командирша? С утреца пораньше пожалуйте, марш-марш — видно, ее новый муж плохо старается, раз душечка совсем озверела! Что, что такое? — в пылу закричала она уже на Хоука, который совал ей листок бумаги. — Что тут написано? «Андерс пнул ко…» — погоди! Изабелла выхватила у Россы записку и торопливо прочла вслух: «Андерс пнул котенка. Его схватили храмовники — церковная площадь, БЫСТРО! А.Х.» Подобная ситуация в комментариях не нуждалась. Схватив оружие, толкаясь в дверях и на лестнице, Хоук и Изабелла выбежали в общий зал, а оттуда — на улицу, бесцеремонно распихивая прохожих. Вдогонку им понеслись брань и проклятия — хотя памятник Россе стоял на видном месте в порту, не все жители знали Защитника в лицо — но они обращали на это не больше внимания, чем на мостовую под ногами. В результате на каком-то повороте Хоук оступился и упал, но тут же вскочил и побежал дальше, чуть прихрамывая на ушибленную ногу. Перед церковью творилось что-то неописуемое. Правую половину площади занимали храмовники, левую — городские стражники; во главе первых яростно жестикулировал блондинистый капитан Каллен, во главе вторых — рыжеволосая, пламенеющая на солнце Авелин Хендир. Между двумя могучими отрядами находилась еще более живописная группа: двое храмовников держали связанного по рукам и ногам Андерса, третий — пожилой мужчина — пытался успокоить маленькую девочку. Девочка ревела на весь Киркволл, перекрывая перепалку капитанов и лязг доспехов. — Позовите Преподобную Мать, это же невыносимо! — воскликнул Каллен, когда девочка умолкла — очевидно, чтобы набрать в легкие воздуха. — Церковь тут ни при чем! Вы превысили свои полномочия! — парировала Авелин. Стража загудела, храмовники зазвенели оружием. — Весь цирк из-за котенка? Не верю, — шепнула Хоуку Изабелла. Морщась от боли в ноге, Росса вышел из тени и сделал несколько шагов вперед. — Что здесь происходит?! Толпа умолкла, словно сам покойный виконт Думар воззвал к ним с небес. Из своего укрытия Изабелла с удовольствием наблюдала, как перед Россой расступились и те, и другие, а капитан Каллен даже немного попятился. Пусть пиратка и будущий Защитник когда-то провели вместе лишь одну ночь, она все равно чувствовала себя вправе «по-особенному» гордиться этим мужчиной. — Так что здесь происходит? — угрюмо повторил Хоук, обращаясь ко всем сразу. Его взгляд скользнул по храмовникам в центре, и на сердце чуть полегчало — пожилым мужчиной в плаще оказался сэр Эмерик, человек знакомый и абсолютно порядочный. — Позвольте объяснить, сэр Хоук, — откашлявшись, начала Авелин. — Патруль доложил мне о волнениях на церковной площади. Я предполагала нечто серьезное — бунт, возможно, вооруженную стычку, — но оказалось, что это нелепое недоразу… — Этот ненормальный напугал мою внучку! — перебил Эмерик. — Мы спокойно прогуливались, когда он вдруг выскочил, как из ниоткуда, и… — Он прогнал моего коте-е-енка-а-а! — заголосила девочка. — Он его оби-и-иде-е-ел, а-а-а! — Я требую, чтобы его арестовали! Я знаю, это ваш друг, сэр Хоук, но я не позволю, чтобы одержимые разгуливали… — Прекратите, капитан Каллен, вы найдете любой повод, чтобы добиться для себя вседозволенности! Вы ограничиваете права городской стражи, только чтобы… — Он си-и-и-иний, я его бою-у-у-усь! — внучка Эмерика пряталась за несчастного капитана и оттуда тыкала пальцем в Андерса. И правда, маг уже «пошел трещинами» и засветился; дух Справедливости, возбужденный таким количеством храмовников, рвался наружу. Медлить было нельзя. — Капитан Хендир, отведите задержанного в мое имение — я сам допрошу его. Быстро, уберите его отсюда! — стальным голосом приказал Хоук. — Сэр Эмерик, капитан Каллен, прошу извинить, но я не вижу причин для заключения этого мага под стражу. Да и командору Мередит вряд ли понравится, что на поимку хулигана отрядили целую роту. Пожилой храмовник скривился. Самому Россе было крайне неловко — он помнил, как командор обошлась с Эмериком, и чувствовал себя подонком, наступая старику на мозоль. Авелин сделала знак двум стражникам, те подхватили Андерса под мышки и осторожно поволокли прочь, но капитан Каллен преградил им путь. — Сэр Хоук, я протестую. Этот маг — отступник и опасен для общества, его необходимо сейчас же отправить в Круг! Росса начинал злиться; вдобавок от плача девчонки у него еще сильнее разболелась голова. — Послушайте, милейший, я не стану повторять дважды. Хотите открывать уголовное дело — пожалуйста, но тогда сами оправдывайтесь перед командором. Я могу лишь обещать, что этот маг больше не пнет ни одну тварь в Киркволле. — Андерс обернулся и что-то замычал не своим голосом. — Даю вам слово. Очевидно, капитану не слишком хотелось иметь дело с леди Мередит. Сурово кивнув, он отозвал своих людей и, отцепив от плаща девчонку, направился в сторону пристани. Хоук проводил его тяжелым взглядом; впервые ему довелось испугаться, разозлиться и растеряться одновременно. — Знаю, я в долгу перед вами, сэр Хоук, — послышался за спиной голос Эмерика; Росса обернулся. — Вы спасли меня от нечисти, когда я был на волосок от гибели. Но это… переходит все границы, — и пожилой храмовник тактично умолк. Весь город знал, что Защитник совершенно определенным образом живет с магом-отступником. Многих это шокировало, но никто не осмеливался напрямую упрекнуть или устыдить того, кому был обязан жизнью и относительным спокойствием. — Я приму меры, — сквозь зубы процедил Росса; он понятия не имел, что собирается делать. Девчонка уткнулась деду в камзол. — А где мой коте-е-ено-о-ок, он потеря-а-а-лся-а-а! — вновь зарыдала она, украдкой поглядывая на Защитника Киркволла и шмыгая распухшим носом. Хоук побагровел, и Изабелла за колонной решила, что пора вмешаться. — Не надо плакать, золотко! — нежно пропела она, улыбаясь обоим мужчинам и стараясь не слишком покачивать бедрами. — Он наверняка прячется где-то тут. Пойдем, поищем, а потом я дам тебе ленточку, чтобы повязать ему на шейку, хочешь? — Девочка мгновенно успокоилась и с любопытством уставилась на пиратку. — Как зовут твоего котика, детка? — Аришо-о-ок… — Гм… — Изабелла даже вздрогнула. — Ну, хорошо, давай вместе: кис-кис-кис, Аришок, выходи, кис-кис… — она поманила девчонку, и вместе они принялись исследовать ниши на площади. Эмерик выдохнул. — Я снова благодарю вас, сэр Хоук. Никогда бы не подумал, что вашим соратникам придется заниматься такой ерундой. О, глядите, уже нашли! — Действительно, Изабелла и девочка вылезли из-под каменной скамьи с лохматым белым комочком: комочек пищал, шипел и, судя по гримасам пиратки, отчаянно царапался. — Видишь, малышка, сама подруга Защитника тебе помогла! Ты сказала спасибо? — У тебя красивое ожерелье, — задумчиво произнесла девочка; Изабелла расхохоталась. Бормоча извинения, Эмерик взял внучку за руку, Аришока — за шкирку, и побрел домой. Хоук со вздохом опустился на ступени церкви. — Иза, ты просто молодец. — Рада стараться! — улыбнулась та. — Правда, ты не видел, как малявка тянула серьгу у меня из уха. Пришлось сказать, что она из проклятого сундука. Если внучке твоего приятеля-храмовника приснится кошмар, я не виновата. — Это моя жизнь — сплошной кошмар, — буркнул Росса. На него свалилось слишком много проблем: если решение наименьшей из них отняло столько сил и нервов, как быть с остальными? Хоук поскреб шею над доспехом и уставился на площадь. Нужно было идти домой, выслушивать очередные упреки Авелин, оправдания Андерса, вопросы перепуганных слуг, а в итоге — принимать решение, которое он откладывал уже три года. Дальше тянуть было некуда. — Мне пойти с тобой? — словно прочитав его мысли, спросила Изабелла. Росса покачал головой. — Нет, я сам должен со всем разобраться. И если Варрик спросит, в чем дело, — пожалуйста, не приукрашивай. Это не история для посиделок за кружкой пива. Пиратка нахохлилась. Хоук слишком много страдал, а ведь он заслуживал отдыха, покоя и радости — всего того, что Андерс, очевидно, не мог ему дать. С ней, Изабеллой, ему было бы гораздо лучше, это уж как пить дать: ходили бы под парусом, гуляли в тавернах, считали звезды, лежа на морском берегу в чем мать родила… А вместо этого нате: сияния, вопли, храмовники и кинжал в постели. Изабелла симпатично надула губки и воззрилась на Россу, но это не помогло. —Ладно, как знаешь. Мы заглянем вечерком, если ты не против, — Хоук кивнул, даже не заботясь спросить, кто это «мы». — Пока-пока! — и пиратка, цокая каблучками, направилась по своим делам в Нижний город. Росса тоже поднялся и собрался в короткий, но неприятный путь домой, когда его окликнули откуда-то сверху. Защитник повертел головой и поднял взор к небу, но с облаков не взирал ни Создатель, ни виконт Думар. — Что за шум, а драки нет? — по ступеням церкви спускался Себастьян Ваэль, отличный стрелок и принц в изгнании, которого Варрик по-дружески называл «певчим мальчиком». — Никто уже не шумит, — буркнул Хоук. — Ты, как всегда, вовремя, Себастьян. — Здравый смысл не позволяет мне вмешиваться в безнадежные споры. Поверь, если бы кто-нибудь напал на тебя, я сразу пришел бы на помощь, — обиженно возразил принц. — Но защищать отступника лишь потому, что он твой… друг — прости, я не могу кривить душой. Душа Себастьяна Ваэля интересовала Россу не более, чем устройство ветряных мельниц в Лотеринге, но он промолчал. — Я слышал, кто-то звал Преподобную Мать, — продолжал Ваэль. — Она взволнована и просила узнать, в чем дело. Я не стану беспокоить Эльтину новыми проделками этого одержимого, но вот мой совет — обратись к Андрасте в столь нелегкое для тебя время. Возможно, свершится чудо, и она подскажет тебе, как помочь Андерсу усмирить его гнев. Росса прикусил язык; Себастьян был не настолько близким другом, чтобы объяснять ему кривое взаимодействие Андерса с мятежным духом и связанные с этим невзгоды. Принц мог сделать вполне определенные выводы, и Андерсу, Создатель упаси, грозило бы усмирение в прямом смысле этого слова. Улыбка Себастьяна, между тем, становилась все печальнее, а голубые глаза наполнялись глубоким состраданием. Хоук еле сдержался, чтобы не сплюнуть. — Спасибо, я… подумаю, — не слишком вежливо ответил он и добавил: — Приходи как-нибудь на чай… э-э-э, только не сегодня, а в другой раз. — С радостью принимаю твое приглашение! — просиял принц. — Уверен, мирная беседа принесет больше пользы, чем споры на площади. И я захвачу книги, которые в трудный час стали для меня мудрыми наставниками. Возможно, твой друг также найдет в них покой и стезю к… Хоук мог только представить, что станет с книгами Ваэля, попадись они на глаза Андерсу, поэтому сухо отказался. Однако это не поколебало благих намерений принца; Себастьян, что называется, «загорелся», и увлеченно развивал свою идею. Переминаясь с ноги на ногу, Росса еще минуты две послушал его пламенные речи, затем пожал Ваэлю руку и молча ретировался, оставив принца в некотором замешательстве на пороге церкви. Долгие проповеди Хоук переносил тяжелее, чем даже истерики Справедливости — а ведь именно это ждало его дома.