Если не слышно голоса

Он живет на крыше дома – Длинноногий, длинноносый, Длинношеий, безголосый. Он летает на охоту За лягушками к болоту. (Детская загадка) Их было много. Очень много, с полсотни наверное. И еще больше этих крылатых тварей сидело на скалах над головой – высоченных, серых и холодных. Названия людям с крыльями как у летучих мышей Наполеон не знал. Но вот их намерения, шаг за шагом отступая к обрыву, он осознавал все четче. Холод, полумрак, вечная сырость – вот уж было непонятно, как здесь может жить хоть кто-то. На голом камне даже не росло ничего, лишь изредка попадались светло-серые пушистые клочки, похожие на какой-то неизвестный мох. Скалы над головой почти смыкались, оставляя от неба лишь маленькое голубое пятнышко. Любому нормальному человеку из такого места хотелось бы поскорее унести ноги, но вот Наполеон предпочел бы здесь задержаться, хотя бы потому, что его очень навязчиво выпроваживали отсюда, пытаясь скинуть со скалы. Несколько «летунов» – пока Нап решил называть их про себя так – шли к нему, держа в руках остро отточенные наподобие копий палки. И избежать участи быть проткнутым раз пять, не меньше, можно было только одним способом – упасть со скалы, чего летуны, собственно, и добивались. Ну и добились, конечно. Земля – такая же серая, безжизненная и каменистая – приближалась с каждой секундой. Инстинктивно закрыв глаза, Наполеон приготовился уже к тому, чтобы стать довольно-таки живописным пятном на камнях – в своей неотразимости даже в таком виде он не сомневался – но вдруг услышал над головой быстрое хлопанье крыльев, а потом почувствовал чьи-то руки, рванувшие его за воротник толстой куртки, сплошь усеянной квадратными заклепками. Открыв глаза, Наполеон успел заметить только, что это кто-то из летунов – легкий и по-птичьи хрупкий, он конечно же не смог удержать довольно-таки тяжелого для него человека, да еще и набравшего приличную скорость за секунды падения. На землю они упали вместе. Нап, почти не пострадавший от удара, порадоваться счастливому спасению не успел – упав, он тут же услышал рядом с собой негромкий, но отчетливый хруст, и почти сразу – крик. Клекочущий, пронзительный, но вполне себе человеческий. Наполеон, держась за ушибленное плечо, тут же отскочил в сторону. Оказалось, что его и правда спас один из летунов. Нап помнил его – это был тот самый, что зачем-то сунулся к вожаку стаи, когда он решал участь чужака, проникшего в их общий дом. Вступиться наверное хотел, а в итоге сам получил на орехи – парочка крылатых, посильнее да повыше его, оттащили неудачника в сторону, да хорошенько поколотили. А сейчас этот летун лежал на земле. Когтистыми пальцами, которые были тонкими и явно куда более хрупкими, чем обычные человеческие, он царапал каменистую землю и тихонько выл от боли - его правое крыло безжизненно обвисло, сломавшись прямо у плеча. - Ты в порядке? – с тревогой окликнул его Наполеон. Летун, испугавшись человеческого голоса, живо вскочил на ноги и бросился бежать, не думая уже о сломанном крыле. И зря, как оказалось – оно волочилось по земле и, конечно же, попало ему под… ноги. Да, когтистые лапы вполне можно было в данном случае назвать «ногами». - Что ты творишь, а?! – Наполеон опрометью кинулся к снова упавшему летуну. Удержать его на месте стоило неожиданно больших усилий – в основном из-за того, что приходилось думать о крыльях летуна. Одновременно нужно было не потревожить сломанное крыло и не попасть под удар здорового. - Эй-эй, перестань! – с большим трудом ему удалось уложить крылатое существо на живот – упираясь одной рукой ему в спину, а другой схватившись за здоровое крыло. Летун перестал сражаться с державшими его руками быстро – едва понял, что освободиться не сможет. Чуть повернув голову, он испуганно таращился на Наполеона большими янтарно-желтыми глазами, которые едва можно было разглядеть из-за падающих на лицо длинных чёрных волос. - Тише-тише, ты чего испугался? – Нап старался говорить негромко и медленно, ведь летун и так трясся от страха, не зная, куда деться от сильных рук, прижимающих его к земле. Ответа Наполеон не получил. Он его, собственно, не особо-то и ждал, хоть и знал, что летун понимает человеческую речь, по крайней мере некоторые слова – худо-бедно разговаривать с его собратьями у рыжего авантюриста получалось. - Пойдем отсюда, - произнес Нап, когда летун немного успокоился. - Слушай, я понимаю, что тут твой дом, но вернуться ты не сможешь. Тебя убьют, причем сразу. Ты не сможешь отбиться, не сможешь улететь. Летун это прекрасно понимал и сам. На скалы у себя над головой он смотрел с опаской и недоверием, но и с долей сожаления. Свой «дом» он явно не слишком любил. Осторожно встал, кривясь от боли – не побрезговав шансом снова удрать от Наполеона. Попытка, впрочем, успехом не увенчалась. - Ты хочешь летать? Через страх во взгляде летуна пробилась изрядная доля сарказма – тот явно не верил, что когда-нибудь сможет подняться в небо. Да и в том, что останется жив, он сомневался, ведь в его стае неспособные летать считались чужаками. И поступали с ними точно так же. - Ты будешь летать, я тебе обещаю! – со всей горячностью, на какую был способен, произнес Наполеон. – Знаешь, у меня друг есть. Так вот он… Нап говорил не переставая – рассказывал летуну про Драйзера. О его довольно-таки неплохой карьере магистра-целителя при золотом отряде боемагов. О том, как он чуть было не стал аж лейб-медиком при императорском дворе – Драйзер отказался от титула в пользу своего младшего брата Достоевского. И о том, что с таким пустяковым переломом он уж точно справится. Удивительно, но летун его слушал. Затаив дыхание, ловил каждое слово – хоть и далеко не все понимал. Нап прекрасно видел, что он ему все еще не доверяет - ну это и не было удивительным, тут кто угодно из крылатых бы шарахался от патологически не затыкающегося, гиперактивного, хамоватого рыжего типа. А уж этот летун был явно из пугливых. К примеру вот света он боялся до ужаса – это выяснилось, когда Нап вывел его из каменного лабиринта на залитую солнцем равнину. Летун тут же отшатнулся, закрывая лицо руками, и рассерженно зашипел. - Ты чего? А-а, ты ж свет, наверное, не любишь. Это, впрочем, до конца правдой не было – летун любил солнце, но раньше видел его только в те редкие моменты, когда оно бросало жалкую горстку лучей между скалами. Это происходило лишь раз в год, когда солнце поднималось очень высоко над горизонтом. Да и то, если погода в этот день выдавалась солнечная. А такое обилие света он не любил, хоть и пытался разглядеть хоть что-нибудь через щель между пальцами. Наполеон же, тем временем, во все глаза рассматривал летуна, пользуясь тем, что его внимание отвлечено на окружающий мир. На человека он был похож лишь отдаленно – его тело покрывала блестящая черная чешуя, вместо ног были лапы, отдаленно похожие на птичьи. При ходьбе он сильно горбился, ноги переставлял, будто шел по болоту – осторожно, высоко вскидывая худые острые колени. С опаской смотрел вверх, аж приседая от страха. Глаза руками он все еще прикрывал – от солнца они безжалостно болели и слезились. Сложно было предположить, о чем летун думал, но было ясно, что после закрывавших небо гор открытые места для него были непривычны. - Нам туда, - Наполеон указал рукой на заброшенную башню далеко впереди. Летуна перспектива идти куда-то, а особенно с абсолютно неизвестным ему человеком, мягко говоря пугала. Ничего другого ему, впрочем, не оставалось – вернуться назад означало верную смерть. Даже без сломанного крыла его бы убили – помощь чужакам была делом неслыханным. Драйзер воспринял появление крылатого гостя на удивление спокойно – бегло осмотрел перелом и принялся копаться в походной сумке в поисках бинтов. - Я так понимаю, спокойно сидеть на месте он не будет? – уточнил лекарь. - Видимо нет, - Наполеон изо всех сил старался удержать летуна на месте, не сломав ему при этом что-нибудь еще. Что поделать, Драйзер на крылатого жителя гор производил впечатление не самое благоприятное – высокого роста человек со строгим голосом и резким и тяжелым взглядом. Понятно, что летун его боялся до дрожи, как впрочем и всего вокруг. И то, что лекарь хотел ему помочь, дела не меняло. - Ладно, если не хочешь по-хорошему… - Теодор вдруг протянул руку вперед, чуть коснувшись лба летуна. Тот даже отшатнуться не успел, а через пару секунд вдруг сонно моргнул и закрыл глаза. Безвольно обмяк в руках у Наполеона, забыв разом и про страх, и про сломанное крыло. - Спит, - недоверчиво пробормотал Нап. – А как ты… - Я вообще-то с магами служил, ты это еще помнишь? Так, хватит разговоров, лучше помоги-ка мне. Долго он не проспит, надо торопиться. Теодор опасался зря – повязку удалось наложить быстро, летун даже не успел проснуться. Закончив с перевязкой, откладывать проповедь о разгильдяйстве и способности Наполеона находить неприятности на совершенно определенную часть тела он не стал… - Ну да, я все понял, - Нап не слушал то, что ему втолковывал Теодор – все его внимание было приковано к летуну. Он спал неподалеку, лежа на животе и положив под голову сложенные руки. – И что, мне нужно было его оставить? Он мне жизнь спас, вообще-то! - Я сейчас говорю не про это... крылатое создание, а про тебя, Бонапарт! Зачем ты вообще к ним сунулся? - Да ладно тебе, Теодор. Не злись – ну все же хорошо закончилось, правда?.. А, я все понял – ты по Джеку соскучился, вот и выносишь мне мозг. - Ерунда, - пробурчал Драйзер. – Ничего я не… - О, смотри-ка, к нам гости, - Нап сощурился, пытаясь более детально разглядеть людей, идущих к ним со стороны леса – светлого, словно вышедшего из сказки, как будто в противовес горам, что были напротив него. – Дюжина, не меньше. - Кого еще там лихо принесло? - Местные, кажется. С другой стороны леса ведь деревня есть. Бобовый овраг, помнишь? - С какой радости их сюда понесло? - Крестьяне живут однообразно и скучно – а тут мы, - Наполеон мигом приосанился, поправил воротник куртки. – Хочется узнать, кто в этих развалинах поселился. - Ага, на тебя идут смотреть, - беззлобно улыбнулся Драйзер. – Пойду-ка я им навстречу. Он долго разговаривал с деревенскими – непонятно о чем. Уж наверное пытался втолковать им, что он и отставной вояка Бонапарт ничуть не опасны. Куда больше бы местным стоило бы бояться Джека Лондона – знаменитого в определенных кругах воришки и мошенника. Но пока он не появился в месте, оговоренном для сбора, деревенские могли спать спокойно, не опасаясь за своё добро. Драйзер оказался прав, когда предположил, что летуна магия усыпит ненадолго – тот уже пытался встать, ошалело моргая и вяло царапая когтистой рукой бинты на больном крыле. Поднялся на ноги и тут же свалился на землю – сонное заклинание отпускало сознание не сразу. - Тихо-тихо, все хорошо, - Нап говорил негромко – ровно настолько, чтобы обратить на себя внимание летуна и при этом его не напугать. На него с непонимающим укором уставились янтарные глаза – он явно не понимал, зачем его притащили в заброшенные развалины и что-то сделали с и без того настрадавшимся крылом. - Оно заживет. Заживет, слышишь? – пытался успокоить его Наполеон. Его попытки ни к чему не привели – летун пытался разодрать когтями окаменевшие от удерживающих заклинаний бинты. Занятый своим занятием, он не заметил, как подошел Наполеон. - Не надо, это не повредит тебе, - Нап схватил его за руки – летун, рассерженно зашипев, попытался вырваться. – Все будет хорошо. Крыло заживет. Что такое «заживет» житель гор явно не знал. Но вот слова «ты будешь летать» сотворили настоящее чудо: он замер, как вкопанный и уставился на Бонапарта – уже в который раз. Недоверчиво, с опаской – но заветное слово он услышал, потому и отбиваться перестал. - Ты будешь летать, я обещаю, - Нап не знал, случится ли это на самом деле – тут все зависело больше от Теодора и от воли случая. Но только этими словами, как оказалось, можно было угомонить летуна. - Кто это?! – раздался вдруг у Напа за спиной истошный женский визг. Оказалось, что местные, с которыми разговаривал Драйзер, подошли к заброшенной башне слишком близко. Как и ожидалось, крестьяне – вооруженные, как и ожидалось в таких случаях, вилами и топорами. Они были предусмотрительными – кто знал, какие люди пришли в бог знает когда оставленную башню боемагов? И их подозрения оправдались. - Они тебя не тронут, - Наполеон, опасаясь, что летун бросится наутек, сжал руки покрепче. – Я им не позволю. - Что это за тварь?! – надрывалась худющая как щепка крестьянка. – Что за… чёрт? - Чёрт! – выкрикнул еще кто-то – ладно севшее на язык слово подхватили остальные. Летун ошалело моргал, разглядывая кричащих людей. Они напоминали ему сородичей – таких же крикливых, безжалостных и явно не желавших ему ничего хорошего. Он рад был бы убежать куда подальше, но Нап держал его за руки, не давая этого сделать. Избавиться от него оказалось довольно просто – один взмах здорового крыла, и рыжий надоеда свалился на землю. Летун, под крики крестьян, опрометью бросился к башне, быстро вскарабкался по стене и устроился на плоской крыше, за одним из трех оставшихся каменных зубцов. - Идите-ка отсюда, - строго сказал Драйзер, шагнув вперед. Угомонить развоевавшихся крестьян оказалось делом трудным – но совместными усилиями Наполеону и Теодору это сделать удалось. - Они вернутся. - Конечно, - мрачно согласился Нап, провожая взглядом крестьян. – Зачем ты их сюда привел?! - Я? Слушай, как я бы им отказал? Эта башня не в нашей собственности и они вполне имеют право сюда прийти. Да и потом, я думал, что они знают, кто живет в горах. - Ладно, чего уж теперь говорить… Эй, они ушли! Спускайся! – заорал Нап, пытаясь привлечь внимание летуна. Тот остался сидеть там же - будто и не слышал ничего. - Бесполезно, - махнул рукой Теодор. – Он не спустится. - Сволочи… Что он им сделал?! - Может и сделал, мы не в курсе. Люк на крышу, кстати, есть – если уж ты так хочешь его вниз спустить. Но не думаю, что это хорошая идея. - Согласен. Ладно, подождем – может и сам спустится. Ждать пришлось долго, аж до самого вечера. Наполеон, сидевший у двери в башню, успел задремать, как услышал вдруг рядом с собой тихий шорох травы. Открыл глаза – шагах в трех от него на земле сидел летун. - Все хорошо, - уже в который раз произнес Нап – заметил, что его эти слова заметно успокаивают. – Я же говорил – они ушли. Ты чего удрал? Тебя бы не тронули. - Черт, - уставившись в землю, произнес вдруг летун. – Черт. - Эй, ты чего? - Черт, - сказал он, указывая на себя пальцем. - Не говори так! – возмутился Нап. – Забудь это слово! У тебя же есть имя? – он только сейчас понял, что забыл спросить, как зовут летуна. - Черт. - Вот заладил, черт-черт… - Черт, - он махнул рукой в сторону гор, казавшихся темным пятном на фоне вечернего неба, а потом снова показал на себя. – Черт. - Они были такими же? – понимающе спросил Нап. Летун не ответил – так и сидел, глядя в землю. Его ответ был понятен без слов. - Черт, - почти просительно произнес он. - Ты хочешь, чтобы я так тебя называл?! Еще чего! Он понуро опустил голову, неловко повел плечами – на Наполеона посмотрел чуть обиженно, почти разочарованно. - Ну ладно-ладно. Черт, - нехотя произнес Наполеон. Он искренне не понимал, почему кому-то надо было просить называть себя таким ужасным словом. Но Черту – ладно уж, придется к привыкать – похоже это понравилось.