Жизнь вождя, или каково быть мной

***

Я решил прийти сюда после того, как мы плодотворно поговорили с Плевакой. Тот решил искать изъяны в моей тактике, которую я придумывал почти всю последнюю ночь, и в итоге сошелся на мысли, что почти не может докопаться до нее. Теперь же я сидел на своем излюбленном троне и смотрел за уроком младшей группы Академии. Те уже вполне спокойно обходились с громмелем, и теперь на их очереди был Змеевик, а еще прежде - экзамен по этому колобку с крыльями, который как раз сейчас и проходил. Сморкала решил начать с Олафа, и не потому, что тот больше всех хотел, а потому, что его выперли из толпы как звезду местного разлива. Теперь все отошли, а он стоял и непонимающе оглядывался. Пожав плечами и состроив гримасу в стиле "ну, бывает", он пошел к громмелю, и вполне спокойно смог уложить его на землю, то есть обезвредить, сесть и даже пролететь на него по командам Рыбьенога. Сморкала в это время отошел утихомирить оставшихся учеников, которые всей душой болели за Олафа. Закончив пробный полет на громмеле, который знал в лицо всех учеников, но любил только сына Элвина, потому что тот не пытался ему что-нибудь оторвать, Олаф приземлился с Рыбьеногом и сдал ему дракона. Крикнув: "Отлично!" - учитель задумался и ткнул пальцем в свою следующую жертву. Насколько я могу читать по губам, Рыбьеног сказал: "Свен, иди сюда!". Так как Свен был один на всю Академию, то забыть его было трудно, и наш драчун прошел к дракону. Я решил переместиться на арену, потому что было не слышно ни черта из того, что говорилось внутри. Я встал с трона и направился к входу в Академию, а Свен тем временем чесал за ушком и, в принципе, налаживал контакт с громмелем как только мог. Тот иногда порыкивал, но все же падал на землю и отвечал взаимностью. Я уже входил в ворота, когда Свен садился на дракона. Он чуть ударил по бокам громмеля, и тот взлетел в воздух и, повинуясь наезднику, двинулся по кругу арены. Я уже доходил до места, откуда стартовал ученик, как громмель резко подлетел вверх, затем вниз, далее его начало мотать из стороны в сторону. Он как будто взбесился и хотел сбросить наездника. Свен крепко вцепился в шею дракона и не отпускал. Кто-то из детей охнул, кто-то крикнул, другие засмеялись, а потом притихли, когда Рыбьеног крикнул: "Что ты делаешь! Спускайся на землю!" - Сморкала же в панике пытался допрыгнуть до дракона, а потом ушел в загон, чтобы взять еще одного питомца и снять Свена с животного. Дракон поднимался вверх, пытаясь зацепить Свена за металлические прутья, из которых состояла крыша строения. Я развернулся и правой рукой потянулся к противоположному боку, на котором у меня висела ловушка. Я немного раскрутил ее и запустил в дракона, проорав горе-наезднику: "Пригнись, а то зашибу!". Вращаясь, мое орудие пролетело несколько метров и обвило крыло и лапу дракона, и тот начал падать. Я со всех ног припустил к месту предполагаемого крушения в надежде, что успею подхватить мальчика. Дракон уже давно падал и был всего в метре от земли. Мне оставалось примерно в два раза больше до них, и я побежал еще быстрее. Когда они должны были упасть, я прыгнул, потому что видел, что громмель падал на бок так, что еще чуть, и упадет на спину. Я боялся за мальчика и стал выцеливать его руками. Вот сантиметров десять остается до земли боку дракона, еще меньше - ноге Свена, на лице парня гримаса полнейшего недоумения смешалась со страхом и еще не наступившей болью. Мои руки уже протянуты вперед, но я вижу, что прохожу чуть правее мальчика. Это даже хорошо тем, что я сам не смогу повредить мальчика, но плохо тем, что мне может не хватить инерции, чтобы вытащить Свена, если его нога чуть коснется земли и начнет прогибаться под громмеля. Вот пять сантиметров до земли, мне остается до мальчика всего десяток, он только начинает оглядываться на меня, и его гримаса страха и ужаса потихоньку сменяется небольшой улыбкой, но очень медленно. Его нога касается земли и начинает свое погребение под драконом массой в тонну-другую, я уже хватаю мальчика за плечи, буквально врезаясь ладонями в них, он протягивает руки ко мне, чтобы ухватить меня, лицо его уже не выражает какой-то эмоции отдельно - он как будто реши пережить их все сразу, как в последний раз. Слышится удар, глухой, но дребезжащий, даже какой-то шершавый звук проносится у меня в ушах - дракон точно упал на землю. Я уже пролетел всем телом дракона и до сих пор несу в руках мальчика, наблюдая, как мы неуклонно приближаемся к земле, мое лицо показало небольшой испуг (да какой небольшой - я там обосрался по самое нельзя), и мы тоже врезаемся в землю. На лице мальчугана испуг и боль, и даже мое присутствие не радует его, я лежу рядом - хорошо, что я прошел мимо - лицом в пыли. Сквозь небольшой звон в ушах(откуда он взялся? может, от удара?) и пелену в глазах я вижу, как к нам бежит стадо, если не табун, судя по топоту, учеников во главе с Рыбьеногом, который топочет громче всех. В голове молотом стучит боль, не сильная, но настойчивая, рядом со мной лежит Свен, из глаз его льются слезы, которые сливаются в одну дорожку и капают на пыль. Он не рыдает, не бьется в конвульсиях, не трясется - просто слезы. Лицо его уже не выражает ничего, только, разве что, он немного морщится. Его поднимают с земли, отряхивают, меня тоже следом, но медленно, поднимают, и Сморкала, глядя мне в глаза, пытается привести меня в чувства. Я очень плохо разбираю, что он говорит, что творится вокруг, но постепенно слух ко мне возвращается, но ясность взора все еще оставляет желать лучшего, и я уже в скором времени мог различать не только голоса, но и слова. Сморкала кричал: "Иккинг! Иккинг, ты живой?! Ответь! Иккинг!" - но я не мог ответить - я почему-то не ощущал языка, и мне казалось, что разговаривать я не могу. Тем временем Рыбьеног аккуратно подхватил Свена и в сопровождении Олафа и еще пятерки учеников пошел к воротам. Сморкала все еще меня тряс, но от этого головная боль отнимала еще больше сил, и я, неизвестно как, произнес с заплетающимся языком: "Оф... офусфи меня на... фе... фемлю". Сморкала перестал издеваться над моим беспомощным телом и, замолчав, но при этом долго думав, опустил меня у стены, где я, видимо, приземлился с пострадавшим наездником. Контроль над конечностями постепенно возвращался ко мне, и пелена в глазах рассеивалась. Только теперь я почувствовал, как у меня саднило лоб, и болела вся правая рука ниже локтя, как будто мне приложили по ней молотом. Хорошо, что на ней есть еще доспехи, а то я их как раз собирался снять, чтобы не утяжеляли весь костюм. Сморкала присел на корточки и, обхватив мою голову своими руками, заглянул мне в глаза. Его глаза были наполнены страхом и беспокойством, мои же, наверное, не показывали ничего, и я просто мертвым взором смотрел на него. "Ты меня напугал, брат. Ты в порядке?" - спросил он. Мы все время с ним и ссорились, и даже в детстве дрались, и сейчас я от него такой заботы не ожидал. Хотя, знаете - люди имеют тенденцию меняться со временем, кто-то в лучшую, кто-то в худшую, но меняться. Мне же повезло, что я понимаю, какого друга я обрел. "Мне... мне уже лучше, спасибо", - сказал я, превозмогая боль в голове, которая, как молот по наковальне, стучала у меня в голове. Видимо, я получил сотрясение, надеюсь, несерьезное. Я приложил руку ко лбу и пощупал немного. Засаднило сильнее, да и, если там рана, то не стоило трогать. Взглянув на руку, я неопределенно вздохнул - была кровь. Не много и не мало, в меру. Весь лоб запылал огнем, и я понял, что я приложился об землю, прежде чем меня подняли. Я пошевелил руками и ногами, пальцами на них, покрутил чуть головой, пожалев о последнем своем решении, чтобы проверить, все ли на месте, и все ли работает и двигается, как надо. Все было в порядке, и я попытался встать. Получилось с трудом, и мне помог Сморкала, который положил мою руку на плечо и начал меня поднимать. С третьей попытки у нас получилось встать, и я уже более-менее держался на ногах, поэтому я отказался от помощи друга. Потихоньку поковыляв, мы дошли до дракона, который, оказывается, все это время брыкался и пытался избавиться от пут, но безуспешно. Я достал из кармана драконью мяту и дал понюхать питомцу, чтобы тот успокоился. Он затих быстро и надолго, и мы, уже не беспокоясь, пошли дальше. Сморкала тем временем сказал оставшимся ученикам: "Экзамен отменяется! Всем зачет! Теперь идем по домам!" Небольшая горстка учеников заликовала и понеслась вперед к выходу из Академии. В тишине мы дошли сначала до главной улицы, а потом пришли к Элвину в его больницу. Там на столе в отдельной комнате лежал Свен, на лице его все то же выражение небольшого страдания, а вокруг сгрудились все ученики. Олаф стоял с другой стороны, потому что там было свободно, так как там уже шел проход в квартиру их семьи, и наблюдал за процессом осмотра. Наш врач осмотрел каждый волосок на Свене, а затем перешел к ноге, которую он отметил, когда мы только подходили. Он осторожно взял ее двумя пальцами и чуть повернул. Лицо пациента исказилось, и он издал тихий стон. Повернул в другую сторону, и мучения повторились. - Что я могу сказать? Очевидно, вывих. Но ничего, - он приободрил Свена, - все будет хорошо через пару недель. Не смертельно. А как же ты так умудрился? Под дракона попал? - Свен поднял лицо, которое у него тоже было в небольших царапинах. - Да. Громмель взбесился и чуть не придавил меня. - А кто же тебя вытащил? - Я вытащил. Ты в порядке, Свен? - Да, спасибо... - он замер, когда увидел меня, челюсть его отвисла, как будто бы он увидел привидение. - Какие люди! Привет! - обернулся ко мне Элвин и протянул через стол руку, которую я пожал. - Как это произошло? - Он, в принципе, все объяснил. Громмель взбеленился и попытался его скинуть. Я метнул в него ловушку, и он начал падать, а я уже вытащил паренька за миг до того, как он был бы раздавлен. - Ты его сначала наказать решил, а потом вторую жизнь подарил? - Элвин усмехнулся сквозь бороду, и мне стало как-то не по себе. - Как получилось. Ты работать-то собираешься? - спросил я, потому что на нас удивленно глазело множество пар детских глаз. - Да-да, сейчас, подождите, - он начал рыться в шкафу, и через минуту он вытащил бинт. Потом он взял две небольшие дощечки и начал накладывать шину. - А ты-то свою работу сделал? - Ты свою даже еще не начинал. Как я получу народ, так и отдам. А сейчас только на стадии созерцания, - ответил я, вызвав еще больше удивления среди учеников. Мне это не нравилось, и я сказал: "Идите домой, я его доведу. Идите-идите, нечего тут торчать!" - и дети разбежались в разные стороны. - Ну, ладно, - Элвин пожал плечами и продолжил лечение. - Иккинг, ты где?! - крикнул Плевака, который невесть каким образом меня нашел. - Иди сюда, я тебе твои ножи сделал! - Так что ты там про созерцательный этап-то говорил, Иккинг? - как бы между делом спросил врач. - Да ну тебя! - ответил я и вышел на улицу. Там Плевака брел по улице и покрикивал временами. Увидев меня, он сразу улыбнулся и замолчал. - Вот, держи, как ты и просил, маленький засранец. Только чтобы ты сейчас пришел и доделал седла вместе со мной! - Ладно, ладно, но как ты меня нашел? - Готи нашептала. А так услышал крик мальчишек и тебя потом увидел, ковыляющего в неизвестном направлении. Как закончил с клинками, за тобой пошел. - Спасибо, Плевака. Скоро буду. - Ладно. Увидимся, - попрощавшись, Плевака удалился обратно, цокая своей деревянной ногой. Я вернулся обратно в больницу, где Элвин старался спустить Свена на землю. - Давай, потихоньку и без резких движений. Аккуратно наступай на... - тут мальчик зашипел, наступив на больную ногу, - на ногу. - Эй, давай помогу! - предложил я руку парню, но тот ее отодвинул и пошел дальше сам. - Спасибо. Я сам дойду, - немного грубо отрезал парень, но я не придал его интонации особого значения. - Как знаешь. Вот твой ножи, как и обещал, - обратился я уже к Элвину. - Обещал ты, а сделал-то Плевака. Нечестно ты делаешь, вождь. - Он только доделал рукоятки, а в остальном работа моя, - возмутился я. - Но это не менее важно, чем грамотно сделанный клинок, - возразил собеседник, и я не стал спорить. Все мы были правы в какой-то степени. - Тогда я пошел. Мне еще кое-что закончить надо, - я развернулся на своей металлической культяпке и собрался пойти домой, но Элвин меня остановил. - Никуда ты не пойдешь, пока я тебя не подлатаю. Садись, - он показал на стол, и мне волей-неволей пришлось сесть. Он достал фляжку и ополоснул мое лицо, по которому потекли кроваво-грязные разводы. Я подставил руки, и туда тоже полилась вода. Протерев о штаны руки, я вытер лицо так, чтобы не задеть ссадин. Элвин порылся в шкафу и извлек оттуда сначала какой-то раствор, которым он сполоснул мне раны, и они зашипели и обозначили себя у меня на лбу, а затем бинт, которым он перевязал мне голову. - Больше ничем помочь не могу. Что еще, может, болит? - Нет, спасибо. Пока все, - сказал я, слезая со стола. - Вот и славненько. Удачи тебе, - он протянул руку, и мы по-дружески попрощались. Я вышел из помещения и взглянул на небо. Оно уже подернулось дымкой облаков, таких серых, как мышь, и вроде бы прозрачных, но их наличие уже означало приближение грозы. Правда, над хребтом уже виднелись первые тучи, которые несут в себе свежую влагу. Давно пора - уже третий день на улице не по-детски шпарит так, что от земли идет жар, и наступать горячо даже в ботинках. Сейчас меня продувал свежий морской ветерок, который трепал мои волосы, и они развевались на ветру, иногда залезая мне в глаза. Я пошел в сторону кузницы, потому что дома меня наверняка ждала мама, которая мне бы еще пару дней после сегодняшнего дождя настойчиво канифолила мозг по поводу того, что "на улице холодно, и надо бы надеть шарфик, шубку и вообще утопиться в теплой одежде". Бр-р-р, оно мне не надо. Я проходил мимо торговцев, которые меня опять приветствовали и уже собирали свои пожитки, видимо, тоже отметив то же, что и я. Немного улыбнувшись, я дошел до кузницы, думая о том, как мелочи могут влиять на нашу жизнь, и до чего мы щепетильны в отношении этих мелочей. Всего лишь дождик, а мы уже идем домой, потому что нет возможности работать. Началась жара, и нам просто лень идти куда-то. А ведь есть люди, которые, несмотря ни на что, работают не покладая рук, а потом отдуваются за всех. "Вот так и живем", - пронеслось у меня в голове, и я присоединился к Плеваке, помогая доделывать седла под драконов. Заказ у меня был немаленький, поэтому работаю и я. Вновь сунув в печь прутья, я занялся своим клинком, который все еще был у меня в ножнах на левой голени. Я отодрал с него тряпье, очистил от раствора и нарисовал себе на доске рукоятку. Я столько просадил ножей в различных местах, что уже давно знаю, какая рукоятка мне нужна. Чтобы хорошо лежала в руке, и чтобы пальцы по ней не скользили, а держались на одном месте, поэтому мне еще придется долго натачивать рукоятку. Я выпилил из досок заготовку и соединил раствором, налепив поверх клинка и подровняв. Присмотревшись, я подвинул две половинки рукоятки чуть правее, потому что лежало криво. До чего нам мешают мелочи. Да грех жаловаться на это, мы же вполне нормально с этим живем. Вот так и живем.