Играя жизнью

Преподаватель, захлопнув и заперев дверь, направился в сторону вжавшийся в простыни испуганной ученицы, в изумрудных глазах которой отражался немалый страх. За шиворот как будто высыпали гору мелких неприятных мурашек, волнами ходячими по спине брюнетки. Поджав колени к груди, девушка с ужасом наблюдала за действиями Уварова. - Боишься? - с нескрываемой усмешкой на лице спросил Вадим, рывком подняв Викторию с кровати. Девушка ничего не успела осмыслить и уж тем более ответить, как учитель впился в её губы до дрожи грубым поцелуем, показывая, сколько власти он над ней имеет. Схватив её за руки чуть выше кистей, тем самым заблокировав их, Вадим притягивал брюнетку к себе ближе, насколько это было возможно. В этот момент в голове у Кузнецовой как будто прорвало трубу, и бешеный поток перемешенных в одну непонятную и огромную кучу мыслей заполнили всю ту пустоту, которая господствовала все эти четыре дня. Ученица до обморока не хотела быть использованной и протестующе замычала, но звуки предательски растаяли на губах преподавателя, который только что повалил её на кровать и, сняв с себя красную толстовку, навис над Кузнецовой. Девушка пыталась из последних сил вырваться, но физрук оказался намного сильнее и все её попытки не увенчались успехом. - Отпустите, пожалуйста, - промямлила она, когда Вадим на время отстранился, чтобы вздохнуть воздуха. Учитель усмехнулся, услышав в её голосе такое большое количество умоляющих ноток. Но это не поможет, как и не помогло Виноградовой. Ему до одури нравилось наблюдать за внутренней борьбой Виктории, которая так чётко высказывалась на её лице. Его сводили с ума глаза девушки, переполненные нескрываемым отчаянием и мольбой, в которых так явно отражался испуг. - Как же страх меняет не только твоё поведение, но и лицо, - проведя костяшками пальцев по её щеке, проговорил Вадим. Вика нашла в себе силы взглянуть в глаза преподавателя, в которых отражалась животная похоть, в них также полыхало абсолютное безрассудство и безумство, что готово было вот-вот вырваться наружу и объять языками пламени всё вокруг, включая и саму ученицу. Это до сумасшествия пугало. Не управляемый человек, которым движет животная необузданная страсть, сейчас нависает над ученицей, горя желанием изнасиловать её. Девушка была до омерзения напугана. Она его так, как сейчас, ещё никогда не боялась. Уваров, стянув с себя футболку, медленно наклонился и прижался к её губам, так же беспощадно, прикусывая и давая понять, что он главный, что ему нельзя хамить. Всеми силами девушка пыталась дать отпор, старалась не отвечать на его поцелуи. Щёки уже полыхали, как никогда, ей стало стыдно за свою мольбу, ведь Вика прекрасно знала, что он не остановиться, только сделает ещё больней, но всё равно попросила, слепо надеясь, что в нём осталось хоть что-нибудь от нормального человека. Проведя языком по нижней губе ученицы и специально, но несильно прикусив её, Уваров развёл губы девушки и проник языком внутрь, углубляя этот непозволительно жёсткий поцелуй. Кто-то вновь высыпал горсть мурашек за шиворот, и они начали плясать по коже с новой силой. Его руки начали блуждать по телу ученицы, медленно снимая с неё футболку. Из последних сил оказывая сопротивление, Вика начала кулачками бить преподавателя по груди, но это не помешало Вадиму сорвать с неё предмет одежды. Отправив вслед за футболкой лифчик и шорты, что были одеты девушкой три дня назад, Вадим сцепил руки над головой Виктории, и оторвался от её губ, начиная покрывать властными поцелуями бархатную кожу шеи, оставляя на ней багровые засосы, как доказательство его превосходства. Проложив дорожку поцелуев от шеи до ложбинки между грудей, Вадим резко отстранился, лишая её тела тёплых губ. - О, как замечательно, - восторженно пролепетал Уваров, без стеснений рассматривая вздымающуюся грудную клетку ученицы. Девушка сразу поняла, чему он так удивился. Смущённо прикрыв глаза и чуть отвернув голову, брюнетка шумно вздохнула. Её тело - самый главный и непобедимый предатель. Щёки беспардонно густо налились краской. - От холода, - выдохнула Виктория, всматриваясь в какую-то невидимую точку между тёмно-серым полом и такого же цвета стеной. - Оу, ты настолько боишься своих желаний, - массируя грудь ученицы, сжимая затвердевший сосок двумя пальцами, довольно парировал физкультурник, внимательно рассматривая тонкие черты её лица. Аккуратно развернув голову ученицы к себе, Вадим поцеловал её набухшие от грубых ласк губы намного мягче, проникая языком внутрь её рта и, уже не борясь с её языком, а переплетаясь с ним. Ему вдруг стало жалко девушку. Жалко, не потому что ему надоело её мучить, а от того, что она боится признать то, что хочет его. И, конечно же, вместе с этим, Уваров чувствовал свою победу. Нагнувшись ниже, учитель физкультуры кропотливо коснулся губами соска, тут же вбирая его в рот, играя с ним языком, а Виктория до боли закусила свою губу, чтобы сдержать сдавленного стона, просящегося из груди наружу, впиваясь ногтями в плечи Вадима. Его руки сжимают бёдра Вики, гладя их руками от основания до колен, затем остановились на тонких верёвочках трусиков. Тут девушку как будто окатило ледяной водой, и она с ужасом осознала, что смирилась со своим плачевным положением и перестала сопротивляться, хотя её руки уже давно стали свободными и совершенно спокойно покоятся на крепких плечах учителя. Чтобы причинить ему как можно больше боли, ученица впилась ногтями в лопатки учителя, оставляя на коже еле заметные полоски. Мужчина же посчитал это своеобразным одобрением на то, чтобы продолжить действовать. Неожиданно девушка почувствовала, как эрегированный член Уварова упирается ей в бедро. Кузнецова инстинктивно с силой сжала колени, но Уваров был бы не Уваров, если бы ему это хоть как-нибудь помешало. И через несколько секунд воздух в комнате, помимо тихих стонов ученицы и шумных вздохов Вадима, разрезал звук рвущейся ткани и, конечно же, это был последний предмет одежды, который остался на Виктории. Учитель прижался к губам Кузнецовой, сливая их уже в менее грубый, но всё же властный и требовательный поцелуй. Девушка вздрогнула, когда почувствовала, как твёрдый член Уварова, не прикрытый ни единой тканью, упирается в её промежность. Ей стало страшно, она не хотела этого сейчас. Не хотела чувствовать себя использованной, но ничего не могла с этим поделать, ибо, что она сделает против взрослого здорового мужчины, который уже наполовину изнасиловал её, ответ прост - ничего. Уткнувшись лбом в плечо ученицы, Уваров резко вошёл. Капли трезвого рассудка хватило девушке, чтобы попытаться расслабиться. Резко, сильно, быстро, но никакой боли она не испытала. Мужчина, поцеловав её в шею, касаясь нежной кожи зубами, начал двигаться, стараясь наладить темп. В мыслях у девушки не было ничего, кроме осознания того, что сейчас происходит. Она не верила, что учитель физической культуры, фашист и убийца насилует её так совершенно спокойно, и потом его наверняка не будет мучить совесть, она не могла понять, почему именно выбор нацистов выпал на неё. Почему они решили испытать этот вирус именно на ней? - Смотри мне в глаза, - приказал Вадим, продолжая вдалбливать в матрас ученицу грубыми и резкими толчками. Мужчина наматывал каштановые волосы Виктории на кулак левой руки, а правой сжимал её грудь. Девушка даже не заметила, что слёзы, давно застывшие на щёках, с новой силой наворачивались на глазах. И она не могла их остановить. Они шли сами собой из-за такого отчаянного положения, что скомпрометировал Уваров. Он заставил её чувствовать себя доступной для любого мужчины, он заставил её чувствовать себя использованной, и теперь это чувство останется при ней навсегда. Без стеснений смотря в его глаза, полные похоти и желания, девушка понимала, что в её глазах нет ничего кроме слёз. Это не было больно физически, так как она уже давно не девственница, но это было больно морально, очень больно. Это разрывало душу на мельчайшие острые осколки, словно её безжалостно разбили, ударив со всей дури, что имеется, молотком. И эти осколки резали всё внутри, заставляя раны воспалиться, а кровь сочиться неуправляемой алой струёй. Почувствовав, как толчки приобрели более грубый и жёсткий характер, а темп окончательно сбился, Вика поняла, что совсем скоро этому настанет конец. В самый неподходящий момент, Кузнецова почувствовала, как одна из пружин матраса впивается ей под лопатку, и зашипела от боли. И вот девушка, наконец, ощутила, как внутри неё разливается что-то тёплое. Вадим наклонился и снова грубо поцеловал её в губы, большими пальцами обеих рук вытерев новые мокрые дорожки от слёз, перед тем, как собрать свою одежду и удалиться в ванную. Стараясь сдержать вырывающийся из груди крик, а из глаз безудержный поток слёз, девушка замоталась в одеяло и ждала, пока Уваров покинет её опочивальню, чтобы самой пройти в душ и смыть с себя его прикосновения.