Играя жизнью

Одной ночи оказалось слишком мало, чтобы окончательно прийти в себя и осмыслить далеко не весёлую ситуацию, в которой остались двое виноватых: Виктория - за то, что продолжала грубить Уварову, даже когда он её предупредил о чреватых последствиях, и сам Вадим - за то, что поддался своеобразным провокациям девушки, не сумев сдержать себя. Две эти вещи никак не желали укладываться в голове ученицы, постоянно и беспощадно мешая ей уснуть и набраться новых, таких нужных ей, сил. Слёзы сами непроизвольно наворачивались на глазах, медленно стекая по холодным щёкам, кожа которых неприятно покалывала, оставляя мокрые солёные дорожки. Мысли, подобно бешеным злым собакам, неугомонно гонялись за выбившейся из сил девушкой, желая настичь и разодрать душу на мелкие клочья. Чувствительность вернулась к кончикам пальцев, давая ощущение, будто под кожу вгоняют тысячи острейших иголок. Уснуть удалось только под утро, когда охранник делал утренний обход, тяжёлые шаги которого слышались даже через железную дверь. Отдавшись царству Морфея, Вика была уверена, что ей удастся забыться сном и наконец-таки закрыть слипающиеся глаза.

***

Вадим с горем пополам сумел выдержать тяжелейший шестой урок с неугомонным пятым классом. Вульф вчера вечером вызвал к себе Уварова, чтобы оповестить его о том, что теперь учитель физической культуры обязан посещать опочивальню Виктории, дабы проверять её состояние. После последнего происшествия между ними мужчина твёрдо решил, что возьмёт себя в руки и прекратит воспринимать её ядовитые слова всерьёз. Его спина невозможно ныла из-за частых нагрузок. Учитель даже думал, что заработает себе ревматизм в расцвете сил. Посмотрев на наручные часы, стрелки которых медленно ползли к трём часам дня, Вадим отправился в подземелье, чтобы навестить Викторию, как и велел наглый старикашка. Конечно, визиты были бы более ожидаемые, если бы он мог себя контролировать и сдерживать. Вульф запретил поднимать руку на ученицу, что и было сокрушительным, но он ничего не говорил насчёт неприкосновенности к её заднице. Учитель за считанные минуты спустился в подземелье, а затем и в сердце лаборатории. Войдя в камеру носителя нового вируса, Уваров чуточку удивился, что ученица до сих пор спит, плотно укутавшись в одеяло. Доктор прибудет с минуты на минуту, а она даже не соизволила притронуться к уже, наверное, остывшему обеду. Присев на краюшек кровати, что чуть прогнулась под его весом, он погладил девушку по каштановым волосам, в надежде разбудить её. Послышалась тихое недовольное мычание, Виктория, развернувшись в сторону Уварова, тут же распахнула глаза, приподняв брови, и отползла в дальний угол кровати, впиваясь также и в угол комнаты. - Ну, чего ты так реагируешь, будто я тебя убью? – недовольно простонал Вадим, тихо вздохнув и встав с кровати. - А как бы ты реагировал на человека, который тебя бы изнасиловал? – вспылив, крикнула Виктория, поднимаясь с кровати вслед за учителем. Девушка, придерживая рукой одеяло, чтобы то не упало и не обнажило её тело, внимательно всматривалась в глаза учителя, ожидая ответа, но ничего кроме замешательства не обнаружила в них, это её немного подбодрило. Его лицо стало похоже на морду разъярённого быка, увидевшего красный цвет и несущегося на тореадора. Кузнецовой даже показалось, что он стал свирепее и быстрее дышать. - Сейчас врач придёт, - фыркнул он, разворачиваясь и направляясь за дверь, стараясь сдержаться и не ударить девушку. - П-подожди … те - запинаясь, тихо пискнула Виктория, смотря Уварову в след, - пожалуйста. В комнате повисло неловкое молчание, но учитель физкультуры всё же развернулся и посмотрел на неё ошарашенными глазами. Девушка не знала, кто был больше удивлён, услышав эту фразу: она или он. Произнести эти два слова её натолкнул страх, который объял весь рассудок ученицы, она просто не хотела остаться один на один с доктором, который возможно так же, как и все работники лаборатории мучили и убивали ни в чём неповинных детей. А Вадима она знает уже полгода, хотя доверять ему - это безрассудство, но Виктория больше доверяет ему, чем какому-либо доктору. - Хочешь, чтобы я остался? – растянув на лице слишком довольную и хищную улыбку, снисходительно спросил Уваров. - Да, Вадим Юрьевич … - послушно произнесла брюнетка, присаживаясь на кровать. Ровно через минуту в камеру зашёл доктор, как положено в белоснежном халате. Осмотрев заспанное лицо Кузнецовой, мужчина посоветовал Уварову отвернуться, на что тот лишь махнул рукой, мол, и так уже всё видел. Доктор произвёл полный осмотр подопытной, взял кровь из пальца на анализ, что-то записал в папку и, попрощавшись с учителем, вышел. - Чего смотришь? – обиженно спросила девушка, натягивая на себя шорты и футболку. Вадим закатил глаза от такого тупого вопроса, что задала Вика, когда он откровенно пялился на то, как она одевается. Он совершенно забыл спросить о своей спине, но это даже и к лучшему, а то бы этот фашистский доктор нашаманил ему что-нибудь неладное, потом бы мучился ещё больше. - Ты не представляешь, Бог дал мне зрение! Это моя физическая возможность! – ответил тихо Вадим, подходя ближе к ученице. У Кузнецовой всё внутри перевернулось, а сердце забилось чаще, как только она заметила, что учитель физкультуры так мимолётно сокращает расстояние между ними. Девушка начала медленно отходить назад, но когда упёрлась лопатками в стену, прижавшись к ней полностью, стараясь пройти сквозь неё, была уже до предела напугана. - Я в расцвете сил заработаю себе ревматизм, - пожаловался Уваров, взявшись за спину, чуть согнувшись. - Или какие там болезни со спиной связанные? Девушка уставилась на него, потупив глаза. Она ожидала всего, что угодно, но только не такого поворота событий. На мгновение у Виктории в мыслях даже пронеслась мысль позлорадствовать над учителем, но, вспомнив вчерашнее «наказание», она тут же была сожжена. - Что случилось? - присев около Вадима на кровать, спросила брюнетка, посмотрев на него с сожалением. Девушка вдруг поняла, что если она станет для него доверительным лицом, то и сбежать получиться гораздо проще, нежели она будет портить его с ней и так непрактичные отношения. И когда она будет его предавать, Уварову будет намного больней, а она будет получать удовольствие, воздав учителю по заслугам. Но главное к нему тоже не привязываться, а то только хуже сделает. Но вот что-что, а насчёт этого девушка была уверена - она никогда не будет испытывать к человеку, который её изнасиловал, никаких чувств, кроме ненависти. - Я даже не могу присесть ни на секунду, - взъерошив волосы на голове и взглянув в глаза Виктории, ответил Вадим. - Понимаешь? То детей по спортзалу гоняй, то подземелье охраняй. - Н-ну, … хочешь, я тебе … м-массаж сделаю. Я умею … чуть-чуточку, - постоянно запинаясь, предложила Виктория не из каких-либо других соображений, кроме как подлизаться. Вадим посмотрел на неё удивлёнными глазами с расширенными зрачками, не понимая, правду ли девушка говорит или всё же бредит. Вчера брюнетка проявляла гораздо меньше инициативы, а точнее вообще её не проявляла - лежала, как бревно. - Хорошо. Только не нажми мне на какую-нибудь точку, якобы случайно, а то мало ли я копыта отброшу, - усмехнувшись, Уваров стащил с себя толстовку и футболку. У Виктории спёрло дыхание, когда она увидела, как играют мышцы на его спине и руках, но тут же мысленно отругала себя за то, что так беспардонно пялилась на учителя-фашиста-убийцу-насильника. Она провела пальчиком между лопаток на спине физкультурника и опешила, как под её прикосновениями напрягаются мышцы мужчины. У девушки даже что-то заиграло внизу живота, так живо и сильно, что она томно выдохнула весь воздух, что задержала у себя в груди. Услышав, как учитель усмехнулся, брюнетка наплевала на тугой узел, завязавшийся внизу живота, и начала аккуратно и глубоко массировать крепкие плечи Уварова, надеясь, что по окончанию он заснёт.