Играя жизнью

Всю эту долгою ночь Вадим пытался успокоиться и заснуть, постоянно переворачиваясь с одного бока на другой, поправляя под собой подушку, под одеялом учителю было слишком жарко, а без него слишком холодно, и это сильно бесило, ибо завтра предстоит вытерпеть вечно неугомонных шесть классов, поэтому выспаться просто необходимо, но это не особо получается особенно после того, что ему извещал доктор. Он говорил много и использовал то научные, то медицинские термины, не давая возможности понять, что и как там у Виктории. Лишь после десятиминутного монолога, врач объяснил всё на простом языке. То, что он сказал, было не очень утешительным и совершенно не согласовывалось с планами Уварова, не согласовывалось и с планами фашистов, в основном Вульфа. Это было настолько неутешительно и настолько невозможно, потому что Риттер обещал, что такого не должно случиться, это просто недопустимо, но, видимо, старикашка ошибся. И уже много раз он так ошибся, начиная ещё с самого начала экспериментов. Это тоже раздражало Вадима, его сейчас много что выводило из себя. Вульфу, определённо, наплевать на жизнь таких, как Вика, но у неё же остались родственники, друзья, одноклассники, вообще люди, которым не всё равно, но разве это объяснишь ему, тому, кто загубил свыше ста жизней? Уже в который раз, поднявшись с кровати, Вадим-таки решил навестить Кузнецову, удостовериться, что всё в порядке и что она ничего не знает о том, что её ожидает. У физрука не укладывались в голове слова врача, которые перевернули всё внутри вверх дном, они мешали заснуть, постоянно летая в мыслях, находя даже в самых в укромных уголках.

***

- Авдеев, ты точно уверен, что нам сюда? – помогая однокласснику открыть очередную тяжёлую дверь, шёпотом спросила Кузнецова. Андрей неожиданно взял минутную паузу, заставляя девушку чуть взволноваться, обдумывая в голове план, который не успел продумать до конца в школе, когда хотел спасти Вику и сестру. Все эти проблемы навалились на его голову очень быстро, постепенно накапливаясь и превращаясь в огромный снежный ком, который, видимо, не спешил таять, а наоборот всё рос и рос, подпитываясь новыми безвыходными ситуациями, создавая немалое давление на мозг, мешая думать логично и адекватно. - Авдеев, учти, если я сегодня умру, то ты будешь первым, к кому придёт мой призрак, - выйдя в тёмное и неосвещённое ничем подземелье, в которое не смогла выйти в прошлый раз, включив фонарик, заявила брюнетка. - Что ж, я буду предельно гостеприимен, - беззвучно усмехнувшись, заявил Авдеев. Взявшись за руки, чтобы не потеряться в объятых во мрак бесконечных коридорах, друзья двинулись в неизвестном направлении, думая каждый о своём, но обоюдно боясь завалить и так не очень-то практичный план. Время от времени водя фонариком в разные стороны, стараясь заметить неожиданно появившееся что-нибудь или нежданного кого-нибудь, Авдеев непомерно переживал за недавно пропавшую сестру, которую они с ребятами не смогли отыскать, обшарив все этажи и вырубив примерно десять охранников и столько же врачей. Рома и Максим решили продолжить поиски, а Андрея чуть ли не насильно отправили за Викой. Заметив впереди тёмную, движущуюся к ним, фигуру, ребята синхронно выключили фонарики и повернули в первый попавшийся поворот, прислонившись к стене и присев на пол. Рассмотреть в абсолютном мраке черты лица человека, который, похоже, был полностью окутан своими мыслями, что даже не заметил света приборов, было практически невозможно, но Вика распознала в нём учителя физической культуры, шедшего как раз в лабораторию. - А где Максим и Рома? – хрипя, спросила девушка, как только услышала звук закрывающейся двери, ведущей в обитель фашистов, примерно, через десять минут. - Решили посетить пристанище Вульфа, - объявил Андрей, осторожно осматриваясь. Чуть подумав, добавил, - и взорвать его. Девушка тут же замолчала и окунулась в свои спонтанные мысли, пытаясь хоть что-нибудь правильно понять, что было очень сложно, учитывая её состояние. Вся эта обстановка, которая давила своей безысходностью, своей обречённостью и неправильностью, угнетала и загоняла в самые острые тёмные углы, непроизвольно вызывая слёзы на глазах, которых в темноте было совершенно не видно.

***

3 месяца спустя. - Как ты себя чувствуешь? - присев на краешек кровати, что чуть прогнулась под весом медалистки, спросила Виктория, водя пальцем по тыльной стороне ладони мужчины, чуть улыбнувшись. Девушка буквально несколько недель назад сдала все экзамены, получив хорошие результаты, даже несмотря на своё долгое непредвиденное отсутствие. Сквозь подкрашенные тушью пушистые ресницы глаза брюнетки блестели, словно два изумруда при свете солнца, озаряя своим блеском всё вокруг. Разобраться в своих чувствах к учителю ей помог тот взрыв в подземелье, который объял огнём большую часть тёмных коридоров, в которых прятались её выжившие друзья и она сама, а Уваров уже оказался в лаборатории, что поставило под угрозу его жизнь. Стараясь не показывать и не рассказывать друзьям то, что испытывает к физруку хоть какие-нибудь ничтожные или сильные романтические чувства, Кузнецова предпочла обречённо тихонько плакать по ночам в подушку, впитавшую в себя много литров слёз, ведь её сердце уже не мало раз получало глубокие раны, и это сказалось на её глазах, которые всегда были красные и постоянно слипались, настойчиво клоня ученицу в сон, не давая сосредоточиться и понять информацию, предоставляемую учителями. - Теперь лучше, - усмехнувшись и продемонстрировав девушке образовавшиеся в результате улыбки ямочки на щеках, через силу выдавил из себя Вадим, будучи облеплен всякими вечно путающимися проводами, надоедливыми капельницами и многочисленными бинтами. – А как ты выжила? – потупив взгляд, спросил мужчина, вспомнив, что сказал врач несколько месяцев назад. - Добрые люди помогли вывести вирус из организма. – честно призналась Виктория, не желая снова надевать маску лжи и врать. Учитель еле заметно кивнул, скорее для себя, а не для девушки, и в кабинете воцарилась оглушающая тишина, пропитывая воздух неловкостью. - Я тебе яблок и апельсинов принесла, - доставая из пакета упаковку фруктов и положив на прикроватную тумбочку, сказала Кузнецова, пряча глаза, в которые норовил взглянуть Уваров. - Не находишь странным то, что ты ухаживаешь за тем, кто был твоим насильником? – вопросительно изогнув бровь, спросил шатен, удивляясь, как он смог произнести такое членораздельное предложение ни разу не запнувшись и не оговорившись, ибо за последнее время он мало что мог разборчиво произнести. - Видимо, ты не задумывался о последствиях, играя моей жизнью, как тебе хотелось, - убрав выскочившую на лицо прядь волос, заявила Вика, смущённо улыбнувшись. – Но я кое-что поняла. - Что же это? – от распирающего изнутри любопытства, кареглазый даже поднялся на локтях, приподняв обе брови, выжидающе смотря на брюнетку, что залилась лёгким еле заметным румянцем. Нагнувшись к мужчине поближе, Кузнецова аккуратно прильнула к сухим губам учителя, мимолётно сливая их в чувственном поцелуе, непроизвольно выдохнув при этом преподавателю в самые губы «Люблю», тут же растаявшее на них, зато оставшееся в памяти бывшего физрука надолго. Вот и конец. Надеюсь, вам понравилось. Огромное спасибо Лето2001, DelfinchikL26, .liza за поддержку). Дорогие читатели, оставляете отзывы с критиком. Мне хочется узнать, мнение о концовке :З