Alone

Зеленые миндалевидные глаза напряженно следили за рыжеволосой девушкой, а тело плавно двигалось шаг за шагом, пытаясь не разоблачить себя. Она привыкла делать подобные вещи. Ей это даже нравилось. Она чувствовала что-то сродни азарта, выполняя поручения вроде этого. Сейчас ее задание было простым, но, тем не менее, оставалось важным, таким же, как и эта девушка. И ее господин не раз упоминал об этом. Она не раз вспоминала серые, будто бесцветные глаза, которые смотрели на нее отнюдь не с уважением и благодарностью. Она знала, что бы там ни было, а она важна для него. Догадывалась, в принципе, что любой мог бы занять ее место – Правую руку ее великого господина. Но он был слишком важен для нее. Он – тот, который сохранил ее жизнь, и она никогда не посмеет покинуть его. А если бы и посмела – на следующий день ее бы уже нашли мертвой. Ее господин – безжалостный и хитрый, он не прощает обид и предательств. Но хватит об этом, сразу сказала себе девушка. Ей не поздоровиться, если она упустит эту рыжую. Нельзя ни в коем случае это допустить. Ее жертва шла медленно, опустив руки в карманы и не смотря по сторонам. Как раз на руку. Девушка тряхнула своими короткими черными волосами и двинулась на объект ее слежения. Ее красивые губы изогнула не предвещающая ничего хорошего улыбка. Вдруг Мила почувствовала странное гудение в голове. Так было всегда, когда за ней кто-то крался. Быстро выставив руку с карбункулом, она обернулась по сторонам. Ее камень начал быстро нагреваться, готовый выбросить порцию магии. Но Мила ничего не заметила. Только сейчас она поняла, что шла по улице совсем одна. Ромка бы прибил ее, если узнал. Продолжая осматриваться, Мила пыталась заметить малейшее движение. Вдруг ее взгляд зацепился за маленькую, черную словно чернила, мышку. Она быстро убегала от Милы в противоположную сторону. « Надо же, Мила, до чего ты докатилась ! Уже мыши за тобой следят», подумала Мила. Девушка поежилась, чувствуя, как замерзает. На улице здорово похолодало. Темнело. Мила быстро телепортировалась прямо ко входу в дом. Быстро поднялась на третий этаж и, стуча зубами от холода, открыла квартиру. Та встретила ее тишиной и уютом. Свет нигде не горел, значит, Нил еще не пришел. Мила быстро сняла обувь и бегом кинулась в ванную, надеясь на горячий душ.

***

Мила шла по улице. Нет, бежала. Шел дождь. Хмурые здания нависали над ней, будто хотели раздавить. Небо было серое, и какое-то тоскливое. Хлестал дождь. Мила продолжала бежать куда-то и ноги сами несли ее, будто знали давно выученный маршрут. Волосы промокли насквозь, и теперь хлестали по щекам. Одежда тоже промокла, облепив будто второй кожей, заставляя Милу стучат зубами от холода. Она не понимала, куда бежит, но точно знала, что это очень важно. Будто пытается найти, догнать то, что ей очень ценное. Так, будто от этого зависит ее жизнь. Продолжая бежать, петляя улицами Тролинбурга, Мила замерзала с каждой минутой еще больше. Вдруг хоть что-то изменилось. Она заметила впереди себя фигуру в черном плаще со взлохмаченными, до боли знакомыми, волосами. - Н-Нил…, - прошептали ее дрожащие губы. Она теряла его. Эта ужасная мысль разлилась по голове, сея панику и какой-то до боли обжигающий ужас. - Ни-и-и-ил! – в этот раз голос уже четче , но все равно недостаточно громкий. Но он продолжал идти, будто не слыша ее тихого крика. Она с ужасом следила, как черная фигура прокладывала себе путь дальше, совершенно не обращая внимания на Милу. Она не могла его потерять. Не могла потерять его сейчас. Если это случиться, она просто умрет. Станет таким маленьким комочком и умрет. Горячие слезы начали течь по щекам, обжигая нежную кожу и перемешиваясь с каплями холодного дождя. Но она не обращал на них внимания, ее взгляд панически цеплялся за фигуру Нила, ускользающую от нее с каждой секундой. Мила снова набрала холодного, влажного воздуха в легкие и крикнула : - Ни-и-и-ил! – казалось, вырвавшейся крик из самой души. Наконец он обернулся. Девушка кинулась к нему, но его черные, полные отвращения и нетерпения глаза, пригвоздили ее к месту. Мила отшатнулась от него, словно от пощечины. Все внутри начало дрожать, но уже не от погоды. А от холода, который источали эти родные темные глаза. - Нил, - тихо позвала она. Не могло так быть. Что с ним? Миле казалось, что она сейчас рассыплется на миллион осколочков, и никто не потрудиться их собрать. - Чего ты хочешь? – сквозь стиснутые зубы почти прошипел Лютов. Сердце казалось, сейчас просто разорвется. Смотреть в эти глаза, и не видеть в них ничего, кроме раздражения, слышать его голос, и не ощущать в нем ничего, кроме злости, было для нее слишком. - Да что с тобой? – тихо, еле слышно прошептала Мила, а горячие слезы не переставали течь по щекам. - Рудик, ты можешь просто оставить меня в покое? Отвали, ясно?! – казалось, что эти слова он просто выплевывал. А потом развернулся. И просто ушел. - Нил… - тихий выдох, - Стой! Но он не обернулся. Сердце Мили сжалось, как тогда, когда она увидела Гарика в ледяной глыбе. Оно стучалось об ее грудную клетку так, будто хотела разбить ребра. А Миле так хотелось, чтоб разбило. Просто потому, что ей казалось, будто она уже не живет. Просто существует.

***

Мила резко открыла глаза, судорожно глотая воздух. Ее трясло, будто в горячке, хотя руки и лицо были ледяными. Она жадно глотала воздух, упиваясь им. Окно в ее комнате было открыто настежь, впуская холодный влажный воздух. Ее ночная рубашка прилипла к спинеу, а на лбу выступил холодный пот. Мила вся дрожала, и никак не могла успокоиться. Этот сон был таким же красочным и ярким, как и остальные ее предыдущие кошмары. Девушка вновь вспомнила отстраненный взгляд черных глаз, презрительно изогнутые губы… Она зажала рот рукой, чтоб из нее не вырвались рыдания. Слезы текли по щекам, оставляя горячие дорожки, которые почти тут же высушивал прохладный ветерок. Рыжая свернулась калачиком, не в силах выдержать ту боль, которая сейчас разрывала сердце. Ненадоненадопожалуйста Мила заплакала. Ей казалось, будто слезы могут чем-то помочь. Горько и безудержно так плакала, как тогда, когда погиб он. Она должна проверить, что он рядом. Он ей так нужен. Сейчас. Прямо сейчас. Срочно. Мила встала на подгибающиеся ноги и тихонько открыла дверь. Ее ночная рубашка едва казалось середины бедра, отчего ноги Милы сразу похолодели, ступая по ледяному кафелю. Она подошла к комнате Нила и приоткрыла дверь. Кровать была пуста. - Нет,… нет, нет! – в ужасе прошептала Мила, пятясь от двери. По щекам вновь потекли слезы. Она проклинала себя за такую несдержанность, нельзя столько плакать, подумала она. А то совсем раскиснешь. Но она не могла ничего с собой поделать. Вновь перед глазами появлялась удаляющаяся фигура Нила, и ее вновь начинало трясти. Она побежала к ванной, быстро включила свет и, открутив кран с холодной водой, быстро плеснула на себя. Это немного привело ее в себя, но девушка не могла остановить истерику, вновь и вновь хлюпая себе на лицо, руки и шею ледяной водой. Мила сползла вниз по холодной стене, присев на корточки. Брызги воды долетали до ее горячей кожи, заставляя вздрагивать. - Нил… Нил, Нил, … - тихо звала Мила, бесполезно пытаясь вытереть слезы похолодевшими руками. * Нил открыл дверь, сразу услышав звук воды из ванны. А еще – слезы. Подбежав к ванной, он обнаружил такую картину – сидящая на полу Мила, заплаканная, дрожащая, безостановочно повторяя что-то . Из крана хлестала вода, но она не обращала на нее никакого внимания. Нил кинулся к ней, обхватив ее холодное лицо своими горячими руками. На него взглянули огромные серые глаза, полные такого ужаса и паники, что он почти утонул в них. Только теперь он расслышал единственное слово, которое она все время повторяла – Нил. Она звала его. Черт, ну почему он вернулся так поздно?! Что с ней могло случиться? Он обнял ее, так крепко прижав к себе трясущейся тело. Она была холодная, как лед, и безостановочно плакала. И от этого она казалась такой маленькой и хрупкой. Сколько прошло времени, он не знал. Но они так и продолжали сидеть на холодном полу, пока Мила не успокоилась. Он обнимал хрупкие плечи, прижавшись подбородком в огненные волосы, и внезапно понял, что он никогда не сможет ее отпустить. Раньше это было что-то само собой разумеющееся, но еще никогда это мысль не приходила в его голову с такой ясностью. Никогда не отпущу. Ничего не стоило ее слез. Нил гладил ее руки, ощущая бархатистую кожу, вдыхая ее запах. Она уже перестала всхлипывать и, казалось, начал засыпать, судя по размеренному дыханию. - Мила. Мил, - тихо позвал ее он. Она подняла на него голову. - Что случилось? – спросил ее осипшим голосом. - Давай потом. Завтра. Он устало вздохнул. Потом кивнул и, легко подняв девушку на руки, будто она была пушинкой, понес к себе в комнату. Уложив Милу на кровать, он быстро стянул с себя футболку, и в самих джинсах улегся рядом с девушкой. Она тут же уткнулась носом в его ключицу, и до его легких долетел ее легкий запах. Нил обнял ее, чувствуя сквозь тонкую ткань ее ночной рубашки тепло ее тела. Это сводило его с ума, но он заставил себя успокоиться, уже чувствуя, как кровь начинает закипать. Он накинул на них легкое одеяло. Мила уже почти согрелась, только ноги были еще немного прохладными. Он чувствовал волны жара, накатывающегося на него от горячего тела любимой девушки. И проклинал себя за завтрашний день.

***

Мила шла, судорожно вцепившись в края своей ветровки, и нервно прикусывая губу. Сегодня пришло очередное письмо от Влыдыки, в котором он сообщал ей, что все удалось.

Мила, у нас получилось. Я вчера отправил письмо Сократу Суховскому. Он согласился. То ли оттого, что ему писал я, то ли оттого, что он уже отошел от смерти Гарика. В общем, он встретиться с тобой завтра в полдень на Главной площади и отведет тебя. Не забудь, что я тебе говорил. Не отвечай ему, Мила, если будет звать.

Мила яростно вышагивала по улице. Ей не хотелось видеться даже с этим, … этим человеком, не то что говорить. Но ей нужен Гарик. Она так и не решилась сказать Нилу про это все. Даже собиралась, сегодня, между прочим. Она проснулась и сразу же заметила, что в комнате одна. В его комнате. Одна. А зайдя на кухню, увидела записку. Дорогая Мила, я уйду рано, ты, скорее всего, меня не застанешь. Не обижайся, пожалуйста. Мне нужно кое-что уладить с Амальгамой и Владыкой Велемиром. Я вернусь вечером, и ты мне все расскажешь. Люблю тебя, Нил. Ну да, конечно. Она была такая злая на него, что сил не было. Второй день он убегает от нее, оставляя во всей квартире свой запах, запах кофе и летнего дождя. А она ходит, вдыхая его, с ума сходит, а его нету! Мила яростно вышагивала по улице. Достало. Все достало. Она чувствовала себя какой-то маленькой, не умеющей развязать любую проблему. Ромка в больнице, умирает, можно сказать, а она ничего сделать не может. Нил, который делает, кажется, все, что может ее разозлить. А потом просто убегает. Сократ Суховский, которого она еще не увидела, а раздражение уже щекочет ее где-то на уровне грудной клетки. Черт, ну почему так все сложно? Так, Мила, стоп. Просто успокойся. Нужно успокоиться. И тут вместо чувства беспомощности пришел страх. Что будет, если она услышит голос Гарика? Прошло ведь уже как …четыре года, как его нет. Она даже не представляла, как будет себя чувствовать, если вдруг услышит его. Чувствовала ли она к нему что-то сейчас? Этот вопрос к самой себе застал ее врасплох. И да. И нет. Как можно чувствовать …любовь к человеку, который уже умер? Но она никогда не смогла бы забыть его. Никогда. В этом она была уверенна на сто процентов. И не потому, что это была ее первая любовь, а потому что… …это был Гарик.