Есть цена всему под солнцем!

Тонкая рука невесомо касалась высокой травы, что в этот год вымахала по пояс, женщина с странной улыбкой шла неспешно по лугу возле дома, другой рукой придерживая подол длинного платья: дома было не принято носить одежду мужского покроя. Мама была рада тому, что дочь осталась жива, только ей и было доверено это, Сола и Руви пребывали в заблуждении, что Лита Крит, вызвавшая недовольство лорда Вейдера, была сослана на Набу на неопределённый срок. И, разглядывая сохранившееся голофото себя прежней, была весьма удивлена, как, оказывается, она внешне изменилась. И уже немыслимо искать прежнего ангела, верившего, что всё можно изменить убеждением и демократическими взглядами. Зеркало показало взрослого человека, который перестал верить в сказки о безоблачном счастье. Полосатые шааки неуклюже переваливаясь, при её подходе, всхрапывая, удрали прочь, напомнив ей те несколько дней на Набу, когда падаван Скайуокер, выпендриваясь и привлекая её внимание, вспрыгнул на шаака. А после был вечер... Судорожный вздох сорвался с губ, а сердце сжало болью. Как же было много воспоминаний, связанных с Энакином. Слишком много. Энакин Скайуокер, Дарт Вейдер. У неё не получалось соединить эти два образа. Как мы в этом похожи. Он тоже умер в тот миг, когда увидел взрыв "Нубиана". Мы квиты, Лита". Она опустилась в траву, обессиленная. Всего две недели, как она покинула Корусант, а уже безмерно тосковала по детям, стараясь не вспоминать ни Вейдера, ни его признания, ни того, что там была ещё и Лаэда. И ночи без сна, полные образов и воспоминаний. - Падме, ты доверяешь мне? - Энакин, конечно! Я буду верить тебе до скончания своих дней. Не выдержала проверки временем её клятва. Упрямство и нежелание слушать, видеть; и гордость, обида и страх, что больше не та, которую можно любить. Что делать? Вернуться? "Я буду ждать тебя". Она закрыла глаза, окунаясь в его ответ там, в ангаре, на её столь же безмолвную просьбу:"Прости меня, но я должна найти себя заново". Вот и искала, искала, разбирая все моменты их взаимодействий в роли его помощницы, всё чаще приходя к мысли, что знал, кто она, едва ли не с первого её задания. Или раньше? Ответы остались на Корусанте, в русоволосой голове некоего татуинца. Она вспоминала мысленно его сухость и порой жёсткость в их разговорах, теперь признательная за эти моменты: исподволь он приучал её видеть личность за глухим шлемом и гротескной маской респиратора, уважать за решения, действия и силу, но не за то, что было прежде, не пропуская в их деловые отношения ни капли привязанности. Щадить её не счёл необходимым, ведя ту же линию, что и к себе применял. Падме стиснула пальцы на траве, вырывая её. Сколько раз она мечтала, что всё ошибка и он жив, жив, ЖИВ!!! А он в самом деле выжил, ничуть себе не изменив. Они оба ЖИВЫ, и дети обрели отца, которого всегда ждали. "Твой ход, набуанка?"

***

Высокая сухопарая фигура гвардейца вне своей формы императорского служащего уже не внушала того подспудного страха, но вот поза мужчины говорила, что лучше предупредить о своём приближении. Падме так и поступила: - Господин Маэре! - слуга Императора тут же обернулся, скользнув взглядом по уверенной осанке Литы Крит, не позволив себе удивлённо вскинуть бровь: в ней что-то неуловимо изменилось, но заглядывать в душу и мысли других - это прерогатива милорда и Императора. - Госпожа Крит? - поклонился он невысокой набуанке, предчувствуя изменения. И ничуть не обрадовался, увидев дикий огонёк в карих глазах: - Отдайте распоряжение, чтобы приготовили транспорт: мы отправляемся в Центр Империи. - Мадам? И тот тон голоса, которому желаешь или нет, но подчиняешься: - Вы мой приказ слышали, господин Маэре, если вы получили какой-то другой приказ, то самое время мне его передать! - гвардеец вздрогнул от отчётливо повелительных ноток интонаций лорда Вейдера (ситх их специально этому обучал?) в голосе маленькой женщины. - Я вынужден известить о вашем скором возвращении Его величество, мадам, - предупредил Маэре. Женщина только качнула головой, но скорее каким-то своим мыслям, чем фразе гвардейца. - Делайте, что считаете необходимым, вот только лорд Вейдер не должен знать о моём возвращении, вам понятно? - и опасное выражение глаз, взгляд в упор, настойчивый и предупреждавший. Маэре ещё пару секунд играл в гляделки с помощницей Вейдера, после едва заметно усмехнулся, опуская глаза: - В мои обязанности не входит оповещать всех, мадам. - Вот и прекрасно! - фигурка в белоснежном платье круто развернулась на месте, решительно направившись в дом. Начальник охраны госпожи Крит внезапно пожалел, что невозможно будет увидеть лицо Вейдера, когда он поймёт своеволие своей подчинённой, на ходу активировав комлинк, проговорил личный код, отдав необходимые распоряжения. И уже с борта шаттла совершил вызов в Императорский Дворец, известив важную личность о желании помощницы Вейдера. - Вовремя, - только и был дан ответ, - разрешение на посадку будет дано при вашем появлении в пределах Корусанта, Маэре. Отключив комлинк дальней связи, Сидиус усмехнулся, переплетя пальцы: было у него сомнение, что это правильно - отпустить набуанку на родину. Вейдеру он нисколько не солгал: предсказуемостью ни ученик, ни его супруга не обладали, живя словно моментом и используя свою интуицию на полную. А именно непредсказуемость и привлекала Сидиуса в этих двоих, было бы неразумно лишиться их поддержки. Тихий смех сорвался с тонких губ, набуанец удовлетворённо потёр подушечки пальцев: Вейдера предупреждать он не станет, очень хотелось посмотреть реакцию ученика. Одно подозрение надо подтвердить: ей ли стоять рядом с Вейдером в дальнейшем!

***

Энакин устало шёл по широкому коридору императорского дворца, отстранёно наблюдая, как ему кланялись сановники, приглашённые на этот приём Палпатина. Вот это его пожелание исполнилось: ему теперь кланялись даже те, кто был выше его по происхождению, пусть сквозь зубы и прорывалось злое "ситх", но кланялись, скрипя зубами. Но свою заветную мечту, чтобы рядом была Падме, он мог считать только мечтой, отчего тоскливо ныло сердце, но это знал только он, не позволяя проникнуть сквозь ментальные щиты даже Сидиусу. Это был не вопрос доверия, это было личное, а таким Вейдер делиться не желал ни с кем, увольте! Двери были распахнуты, звучала тихая музыка, гул голосов чуть притих при оповещении, кто ныне посетил приём. Вейдера давно уже не интересовало, что при его приближении гости старались держаться вне пределов его личного пространства, сам и ввёл такую практику, что позволяло избегать настырного и приставучего внимания сенаторов, всячески старавшихся, как и в прежние времена, выслужиться перед власть имущими, что ситхом не приветствовалось. И, увидев в серых глазах Повелителя галактической Империи лукавый и напряжённый огонёк, Энакин насторожился: что происходило? Потянувшись к Силе, начал искать причину столь странного поведения Императора, но она сегодня отчего-то была тихой гладью, что было просто немыслимо при том рисунке возле Палпатина. Поклонившись сидевшему на троне набуанцу, ренегат-джедай подавил порыв оглядеться, тем самым себя выдавая перед сворой аристократов с головой. - Повелитель! - гулкий бас был приглушён спазмом в горле: Сила молчала, но почему ему не по себе? Вейдер был в смятении. Что ещё придумал старший ситх? - Обернись. Приказ, не просьба. Серые глаза светились лёгким золотом, нешуточно давя на ученика, повелевая исполнить, а не препираться. Словно на плечи легла многотонная плита, Энакин начал поворачиваться. Время текло тягучей струёй, растягивая секунды, пока не замерло. - Милорд, - произнесли тихо алые губы, тронутые помадой, а в уголках брезжила усмешка. Покорно склонённая белоснежная голова, явная капитуляция в самой позе: она всегда это умела показывать при посторонних. А после Сидиус опустил покров, что до времени скрывал бывшую Наберрие от Вейдера, давая тем самым полную картину чувств Литы. Энакин зажмурился за укрытием шлема, едва удерживая свои желания в узде. Вернулась, боги, она вернулась...

За несколько часов до этих событий.

Лита стояла в комнатах детей, которые вот-вот должны были вернуться из школы. Да, они разговаривали через галанет, но реальное общение это не компенсировало. Мнение детей многое решало, но стать заложницей решений других... Нет, увольте, проходила уже, четыре года вонскру под хвост спустила, едва на "алтарь" равенства и справедливости не только своё будущее не положив, но и любимого человека чуть не оттолкнула, ссылаясь на сенаторство и треклятый долг! Женщина замотала головой, заводясь на свою прошлую жизнь, такую предсказуемую. А сейчас? Крит едва в голос не рассмеялась: быть любовницей собственного мужа - это могла позволить себе каждая? Дверь скользнула в пазах, набуанка резко обернулась вся в ожидании. На пороге застыли Лея и чуть позади неё Люк. И сияние в их глазах согрело лучше солнечных лучей. Бросив сумки с датопадами, они ринулись в объятья матери, словно их расставание было не недельным, а двухлетним. - Как мне вас не хватало! - срывавшимся голосом проговорила она, стараясь не разреветься: вот почему в разборках взрослых страдали дети? Но в какой раз подряд Лита забывала, что её дети не вполне обычные. - Мам, ты нашла, что искала? - непосредственность Люка в который раз ошарашивала. - Искала? - Так папа сказал! - недоумение на загорелом лице мальчишки сменилось непониманием. А у их матери заиграла улыбка на губах: значит, искала. - Искала, Люк, и нашла. Иначе быть не может! - она поцеловала льнувшие к ней лица. - Вы простите свою глупую мать: я очень злая была на вашего папу. Лея вскинулась было что-то сказать, но косой взор голубых глаз блеснул сталью: сестрёнка не к месту вспомнила, как увидела, что из покоев отца выходила Лаэда Накори в тонком халате, чем-то весьма разозлённая. "Не смей! Если мама вернулась, всё уладится", - велел он Лее твёрдо, ибо обида за маму могла увести сестрёнку в дебри мщения, причём изуверски продуманного до мелочей. И увидел сомнение в рисунке Силы Леи. "Ты уверен?" "Увидишь!" Лита ушла от них около десяти вечера, намекнув, что ей приказано быть на приёме у Императора.

***

Долгий приём уже давно закончился и Лита тихо брела по пустынным коридорам Цитадели, чему-то мечтательно улыбаясь. Шок Вейдера она ожидала, видно, был не уверен теперь уже ситх, что женщина вернётся так скоро. "Ну извините, милейший Повелитель Тьмы, что сумела вас провести. Но набуанцы коварны по своей природе. А у меня был хороший учитель, вон, на троне нынче сидит!" Но Вейдер тоже брал уроки у Палпатина, с волнением справился в считанные мгновения, а вокодер не передал и тени эмоции. - Госпожа Крит! Дети весьма будут рады вести о вашем возвращении, - пробасил Вейдер, чем немало её удивил. Получается, ребята ни слова ему не сказали?!? Вот же... Мысль женщины уловили двое: Палпатин чуть отвёл взгляд, скрывая острый блеск глаз - дети показывали свои привязанности по-своему; Вейдер до скрипа кожи стиснул кулак, раздосадованный скрытностью сына и дочери. - Завтра надеюсь увидеть вас на рабочем месте! - тихо произнёс он, повернувшись в следующий момент к ней спиной. Женщина вскинула брови: "Ночь длинная, милорд, очень длинная для вас!" - подумала она, кланяясь спине ситха. Поворот, другой... Следующий приведёт её в те комнаты, которые были отведены лично ей. И тут же остановилась, дёрнув губами, увидев возле дверей особу, которую вообще не желала встречать: Накори желала выяснений отношений, что б тебя! - Вернулась! - И тебе здравствуй, Лаэда, - мирно проговорила Крит, подходя к окну и опираясь на узкий подоконник. - Давно уже ждёшь? - Зачем ты тут? - в серых глазах сухой и опасный блеск ярости. - Ты не забыла, что мои дети остались здесь? Их я бросить не могу, как бы тебе не хотелось, - в голосе Литы промелькнул яд, за что тут же себе попеняла: что ей взбрело в голову дразнить эту ревнивицу? - Извини, но я устала, а завтра на работу: милорда не интересует, кто устаёт и не высыпается. И у меня нет таких уступок, как у тебя! Лита решительно шагнула мимо Накори, когда та решила, что с неё довольно, и наотмашь хлестанула Крит по щеке. Вот такой подлости набуанка не ожидала! Щека горела огнём, а в груди тихо тлевшая ярость поднимала голову, туманя взор. Пальцы Крит вцепились в длинные волосы невысокой корусантки и что есть силы рванули ту вперёд, нарушая равновесие, следующим ударом под колени заставив рухнуть на мрамор плит коридора, а коленом, упершись в позвоночник, прогнула Накори назад, беспощадно потянув за волосы. Тонкий вопль соперницы огласил пустой коридор, за что тут же получила тычок в горло. - Заткнись, стерва! - прошипела Лита, недвузначно дёрнув за пряди волос, намотанных на руку. - Я терпела твоё самоуправство, но ты не учишься ничему на ошибках других, а это глупо! Запомни, захочу - и меня ты не остановишь: хоть твоё место занять, хоть женой Вейдера стать! Не дразни меня, девочка, в это играть я умею лучше тебя. А теперь собирай свои кости и марш отсюда, пока жива! Лита толкнула Накори вперёд, заставив распластаться на плитах. Шелест двери покоев Крит явно сказал, что она не удосужилась узнать, исполнила ли Лаэда это повеление. Злые слёзы навернулись на серые глаза: вот знала, что не к добру Вейдер привечал эту замухрышку беловолосую! Лита шагнула через порог, потирая щёку, ещё горевшую от пощёчины, преодолевая желание выйти и вздуть про... что есть силы! Если предупреждению не внемлет - пеняет пусть после на себя! - Значит, если захочешь и женой станешь? - насмешливо прозвучало из тьмы, заставив её дёрнуться и всем корпусом повернуться на голос. - А кое-кто рискует попасться под горячую руку! - М-да, Татуин вывел тебя на чистую воду: весь аристократизм ваш, госпожа, полинял! - Энакин потянулся в кресле, откровенно зевая. Лита медленно зашагала к нему, отбросив всякое чувство самосохранения, специально провоцируя его на действие: виляя бёдрами и поджав губы, она сверлила синеву глаз нарочно томным взглядом. После просто рухнув на колени перед мужчиной. Тот с сомнением смотрел на это представление, не шелохнувшись. - Милорд, что же вы не помогли своей фаворитке и любовнице? - дерзко и достаточно тихо проговорила она, глядя на него снизу вверх. Энакин молчал оттого, что не знал, что тут можно сказать. Просто сидел и смотрел в тёмную глубину карих глаз. - Молчите, - она сгорбилась, поникнув головой. Белые волосы упали на грудь, скрыв её лицо. Тёплые пальцы неуверенно коснулись её затылка, когда другая рука осторожно подняла лицо за подбородок. - Посмотри на меня, - не приказ - только мольба, просьба. Привыкшему за десять лет к приказному тону, пересилить себя трудно. Лита вскинула взгляд сразу, увидев его кривую улыбку. - Я не стану оправдываться, родная, пусть ты и ждёшь этого. Что было, то было, Накори было это сказано прямым текстом, когда ты улетела. Я ждал. - А не прилетела бы? - Предел моего терпения ты знаешь, - его пальцы коснулись припухшей щеки. - Больно? - Поцелуй меня - и всё пройдёт, - дерзкая и самоуверенная, она привстала навстречу удивлению синих глаз, опираясь ладонями о колени мужчины. - Мадам, да вы распутница... - выдохнул в полуоткрытые губы женщины Энакин, отбросив в сторону мелькнувшую мысль, что она перехватила инициативу настолько непосредственно, что дрожь пошла по коже. Глухой смех был полон чувственной радости и поднял в его душе бурю. Прошипев ругательство, первый лорд Империи дёрнул женщину на ноги, тут же подхватил на руки и широким шагом направился в сторону спальни. - Ваши манеры, милорд, не менее распутны, - прошептала леди, посверкивая глазами, пристально наблюдая за нетерпеливыми движениями пальцев, которые возились с пуговицами рубашки. - Можно это сделаю я? И захихикала, когда он отдёрнулся, мотнув головой. Хихиканье достаточно быстро перешло в шепот, а после и стон.

***

Солнце игриво проскользнуло по подушке, запутавшись в русых волосах, заиграв в прядях бледным золотом. Милорд крепко спал, обняв двумя руками лучшее сокровище, что могла дать ему Империя: женщину, что была выбрана им ещё с детских лет и доставшаяся не без боли и терзаний. Две пары глаз, карие и голубые, переглянулись, счастливо сияя на детских лицах. - А ты мне не верила! Я же сказал: всё уладится! Дверь тихо скользнула на место, и только весьма внимательный наблюдатель увидел бы тень улыбки на суровом лице Вейдера: посещение спальни детьми не осталось им незамеченным.