Педагог

Мы все еще стояли молча на «Наутилусе», который возвращался после наших погружений обратно в порт. Михаэль с нехарактерной для него покорностью ждал, пока я соберусь с мыслями, вынырнув из воспоминаний прошлого. — Я и сказать не знаю что... — начал я путано. — Ты же помнишь... Дед умер, и отец был готов меня снова заключить в стенах кланового дома, подложив теперь уже под себя. И какой скандал на весь клан поднял Эбису по поводу своей «собственности», хотя был давно уже женат. Михаэль кивнул. Он был, естественно, в курсе этих событий, ведь как раз под шумок им с Вовкой и удалось помочь мне с побегом. Сначала с клановой земли, а потом вообще из Японии. Я тогда только защитился, причем первым, хотя был самым младшим из нашей дружной тройки. И я навсегда запомнил, как ночью в трюме рыболовного судна с полученным недавно окольными путями международным паспортом через человека деда, который присматривал за мной всю мою жизнь, я уплывал в неизвестность. А на пирсе, вглядываясь в ночное море, меня провожали три человека: Владимир, Михаэль и Курамоти. Только перед тем как проститься со мной, этот вечный смотритель моего деда наконец-то назвал себя. — Я скрывался, пока не встретился с тобой в Южной Америке, а тот самый, как ты назвал, глазастенький мальчик с подачи моего братика как раз поехал меня искать по всему миру, причем за нехилые деньги. — А я думал, он к тебе неровно дышал еще в университете... — Михаэль пожал плечами. — И потом, откуда знаешь? — Оттуда, я его прижал, а когда захочешь жить - расскажешь все, особенно если тебе отпиливают яйца. — А ты садист, Принцесса! — усмехнулся Михаэль. — Жизнь научила. И он был далеко не единственным... — вздохнул я. Именно в студенчестве, когда Вовка рассказал Михаэлю всю мою историю, и почему я засыпаю спокойно только с кем-нибудь под боком в постели, и появилось мое прозвище. Михаэль, увидав моего братца в универе, просто его прилюдно обосрал, сказав, что никакой он не принц. И в противовес всем и вся стал прилюдно называть меня Принцессой-Принцем. И, как ни странно, это прижилось. Также, как и прозвище Вовки — Лом. — И чего молчал? — пожали недоуменно плечами. — Я не хотел втягивать своих единственных друзей снова в грязные дела своего семейства. Только не вас. — И посему наследник одного из самых больших капиталов Японии скитался по свету, практически без йены за душой. — Мне хватало на жизнь, — я вздохнул рядом, а потом, прижавшись к Михаэлю, положил ему доверчиво свою голову на плечо. — И теперь мы снова вместе. И, честно, я очень надеюсь, что семья забыла обо мне. И никто не приедет сюда снова меня искать. — Пусть только сунутся, — усмехнулся Михаэль и, притянув меня за талию к себе, целомудренно поцеловал в висок. У порога моего номера, прямо на полу, поджав ноги, сидел Эрик. Было видно, что юноша был сильно измотан. Его глаза, прикрытые длинными черными ресницами, вздрагивали в глубоком сне. — Я вроде щенка не заводил, — усмехнулся я на это спящее чудо у своих ног. — Будь все-таки с мальчиком помягче, — покачал головой Михаэль. — У него ведь все впервые. — Вот и я о том же. На кой ему отработанный материал? Куда приятнее познавать азы любви со сверстниками, такими же энергичными максималистами, как и он сам. — Просыпается. Сделай лицо попроще! А то смотришь, как на свою живность при препаровке. Он же не моллюск какой-нибудь и не один из твоих любимых червей. — Лучше был бы червь, — вздохнул я категорично. — Или моллюск... — Не прибедняйся, этого добра ты и в море нагребешь немеряно, — фыркнули под боком, а потом радостно поприветствовали: — Привет, спящая Красавица! Эрик захлопал ресницами, а потом, порозовев сквозь персиковый загар, воззрился на меня: — Я, кажется, заснул, простите. — Ничего страшного. Заходи, раз пришел, — я открыл дверь своей комнаты, пропуская вовнутрь гостей. — Мне надо переодеться. — Окей, Принцесса, а я пока на стол накрою. Эрик, поможешь? — Михаэль прошел за стойку закутка бара. — Я у него вчера много чего в холодильнике оставил. А я ушел в спальню, но дверь за собой полностью задвигать не стал, оставив сантиметров пять и, прижавшись к ней спиной, замер, вслушиваясь в их разговор. «Черт, что я делаю?! Ну, вот зачем мне такой ребенок, на кой мне все эти проблемы?» Михаэль, вытащив кучу своих продуктов из моего холодильника, стал мастерски нарезать холодное мясо, тут же сервируя его с зеленью и помидорами. — А у Вас здорово получается, как у настоящего повара, — Эрик с восхищением смотрел на руки виртуоза. — Это мое хобби! Когда совсем поджимало, я подрабатывал поваром в разных ресторанах мира. Причем весьма успешно. Друзья говорят, у меня бы получилось открыть свой собственный ресторан. Могу и тебя научить простым блюдам. Тем более Акира совершенно не умеет готовить, — усмехнулся Михаэль, протягивая нож блондину и показывая как нужно шинковать зелень и яблоки. — Вы ведь не любовники, — улыбнулся этому жгучему мачо Эрик, выполняя в точности инструкции. — Нет! Ты правильно догадался, Румяная Попка, а вот Верный Песик, кажется, думает по-другому. Акира мой очень близкий друг, и я его очень люблю, но не в смысле как мужчину. — Это было не трудно догадаться. — А мне кажется, я хорошо играл эту роль, — надули чувственные, чуть полноватые губы. — Если честно - паршиво! — рассмеялись в открытую на надутые губки. — У тебя хорошо получается. Правда, яблоки можно было и помельче, — похвалил Михаэль нарезанные ингредиенты для будущего салата и вручил взбивать сливки. — М-да! Придется менять тактику, а вот девицы очень даже покупались всегда на мою игру. Да, хотя мы с Акирой и не любовники, но в постели часто спим вместе, — включая плиту и готовя чесночный соус на взбитых Эриком сливках. — Зачем? — не понял блондин. — Его мучают часто кошмары... — тихо ответил Михаэль, а потом спросил мальчишку открыто: — Он тебе нравится? — Да, — так же тихо прошептал Эрик, что я еле-еле расслышал его ответ. — Как сильно? — Михаэль подцепил пальцами подбородок блондина и заглянул требовательно в синь глаз. — Я его люблю, — услышал я ответ Эрика и схватился рукой за раздвижную дверь. Вот и приплыли... И что теперь мне делать с шестнадцатилетним влюбленным в меня мальчишкой? «Ладно, хоть не девка, ранняя беременность точно не грозит!» — по-дурному решил за меня мой аналитический мозг. Точно, хорошо, что не девчонка... Может дать ему, то что он хочет, и он, получив, переболеет? Поймет, что я не тот, кто ему нужен и... уйдет. А что будет опять со мной? Хуже уже точно не будет. Ведь нельзя убить еще раз, коль сердце уже мертво. Ведь, правда, нельзя?! Я остановил бег своих бешеных мыслей и прислушался вновь. — Тебе будет с ним непросто, — Михаэль теперь жарил кусочки семги. — Знаю. — Ничего ты не знаешь! Он прошел через настоящий ад и не раз. И, если честно, не захочет тебя тащить за собой во мрак, окружающий его до сих пор со всех сторон. — Мне все равно, я не отстану и пойду куда угодно за ним, — ответили уперто. — И откуда у мальчишки такая уверенность? — усмехнулся Михаэль. — Он единственный, кто со мной вел себя естественно. Все остальные, как только узнают чей я сын, превращаются в подобострастных слизней. — Ну, я тоже тебе не лижу яйца, — пожал Михаэль плечами. — Вы не Акира! А мне нужен только он. — Тогда, — Михаэль завершил сервировать последнее блюдо и, оперевшись бедром о барную стойку, величественно сложил руки на груди, — бери его измором, как при длительных осадах городов. По-другому не получится. Даже если ты переспишь с ним, это еще ничего не будет значить! — Почему Вы мне помогаете? — Эрик взял два блюда в руки и понес к столу. — Ты мне нравишься! У тебя энергии хоть отбавляй. Такой энерджайзер как раз и нужен, чтобы разнести возведенные непробиваемые стены Акиры. А мой любимый друг заслуживает счастья, которое можешь дать только ты. Ну-ка глянь, по-моему стол получился просто шикарный. — Да, здорово, даже есть захотелось! — ответил радостный голос Эрика. А я отошел от двери и стал переодеваться. Подумать было о чем. Хотя бы даже о поиске новой работы... А вот интересно... Как директор отреагирует, когда узнает, что я ебу его сына в зад? Уж точно не положительно. — Ну ты и застрял. Что, не мог подобрать одежду на торжественный выход? — улыбнулся мне Михаэль. — Угу, долго не мог найти нужное платье, — съязвил я в ответ, располагаясь не за столом, а на кресле. — Как и подобает настоящей Принцессе! Ты это чего? Есть не будешь? — Михаэль замер с вилкой над следующим куском мяса. Эрик тоже перестал жевать, смотря на меня. — Я кофе. — Ну, хотя бы съешь кусочек мяса, смотри, как красиво смотрится. Эрик, ты просто не представляешь, на какие ухищрения мне приходится идти, чтобы накормить эту привереду! — Михаэль держал уже готовый кофе передо мной, но не отдавал. Знал ведь, что я захочу именно кофе. Он всегда предугадывал все мои желания. Я глянул на розовеющие щечки Эрика и снова подумал о его полушариях задницы. В последнее время это была самая навязчивая моя идея. Надо с этим кончать, а то стану импотентом. — Хорошо, один кусочек съем. Но без соуса, я не люблю сливки. — А я тебе его и не предлагаю, но попробуй салат, хотя бы ложечку. Эрик сам зелень для тебя крошил и яблоки. — Ладно, и ложечку салата, — согласился я, вырывая свой кофе, аромат которого раздражал мои вкусовые рецепторы. Нашел, сволочь, чем шантажировать. — Ты кофе-голик! — поставил диагноз Михаэль и протянул на тарелочке мне кусочек мяса с ложкой салата и кучкой зелени. Что ж, придется есть, а то этот клоун еще чего удумает сотворить, и ведь наличие Эрика его не остановит, а, наоборот, спровоцирует. Сейчас съем все и возьму ситуацию в свои руки. Еле дожевав все на тарелке, я допил кофе. И видя, как Михаэль выпрямляется, чтобы что-то снова варгакнуть из своего клоунского репертуара, я категорично покачал ему головой. А потом широко развел свои бедра и, подтянув одну ногу к груди, согнул ее в колене, оперевшись ступней о сидение кресла. — Эрик, ты поел? — спросил я замершего мальчишку и, получив согласный кивок в ответ, позвал: — Тогда иди сюда. Парнишка посмотрел недоуменно на Михаэля, но тот бодро кивнул. Мол, чего тормозишь, коль замок сам открывает тебе ворота в своей недоступной броне. Действуй! Эрик поднялся с пола и, подойдя ко мне, замер, ожидая дальнейших приказов, ведь любой замок несет в себе кучу опасных ловушек. «Интересно, если я ему скажу: сними штаны и встань раком? Он это исполнит или будет ломаться как барышня?» — подумал я про себя, тут же отметая практически живые видения румяной распахнутой попки. М-да, мозг у меня еще тот извращенец, впрочем, как и его хозяин. — Садись, — я хлопнул по сидению кресла между своими ногами. И Эрику ничего не оставалось, как повиноваться. — Думаю, я тут лишний, — спохватился Михаэль и ретировался к себе со словами: — Хорошей вам ночи, мальчики! Я слышал, как захлопнулась входная дверь, и только после этого коснулся прохладными руками скулы блондина и повернул его голову к себе. Эрику пришлось развернуться ко мне в полоборота и опереться своей спиной на внутреннюю часть бедра моей согнутой ноги. И я услышал, как громко и учащенно стучит его сердце: как птичка, пойманная в клетке, рвется наружу. — Кажется, ты хотел опробовать своим членом мой разработанный задок? — усмехнулся горько я и очертил своими подушечками пальцев его губы, а потом, скользнув по шее, расстегнул первую пуговицу рубашки. — Я передумал, — прошептал завороженный моей близостью блондин. Его щеки раскраснелись, глаза блестели ультрамарином, а пухловатые губы ярко заалели, показывая, как парень возбужден. Его сердце заколотилось еще сильнее. — Тогда чего ты желаешь? — улыбнулся я многообещающе и облизнул невзначай губы. Эрик проследил путь моего кончика языка и, сглотнув, заговорил: — Я хочу всего вас. А не только тело. — Ты хоть знаешь, что делать с моим телом, ребенок? — я наклонился и провел языком по его распахнутым от удивления губам. Он был сладким, как я и думал, приторно карамельным. Я одной рукой зафиксировал его затылок, помассировав шею, и, притянув к себе, глубоко поцеловал. Он сам приоткрыл рот, впуская меня вовнутрь, а я, лаская его язык, небо, не получал ни малейшего сопротивления. Пил до дна его прекрасный сок, пока он не стал слабо отвечать. А потом отпустил, отодвинувшись. Мальчишка совсем раскраснелся, ловя воздух ртом. Оказывается, он целовался на одном дыхании, когда я несколько раз вздохнул во время затяжного процесса. — Знаю. И я не ребенок! — Конечно, и у тебя была куча девиц, — согласился спокойно я, рукой продолжая оглаживать его рвано вздымающуюся грудь. — Да! — ответили с вызовом. — Хорошо, сейчас я вызову на дом проститутку. И если ты с первого раза найдешь у девицы пизду своим членом, то я возьму свои слова обратно. Эрик покраснел даже за ушами: — Не надо... Я рассмеялся и, прижав его к себе, снова поцеловал. Мои поцелуи возбуждали мальчишку и, естественно, отличались от того, что он творил, когда приступом брал мои губы. Я стал подтрахивать языком его рот и, услышав откровенный стон Эрика, снова отпустил. Теперь сидящий между моих разведенных ног парень был в растрепанном и крайне возбужденном состоянии. — Я не отрицаю, что какой-то опыт у тебя все-таки был. Я думаю... с девушками. — Да, я... Это... Целовался! — Ну, если ты это называешь поцелуем, то ты совершенный профан. И тут же поймал пацана за талию, чтобы пресечь попытку сбежать от меня. Эрик по-глупому забился как муха, попавшая в паутину, а потом перестал, поняв всю бессмысленность своих попыток. — Если я вам так противен, то отпустите! Зачем мучить? — Глупыш! Я стал сцеловывать с его глаз выступившие слезы, а потом, опустив свою ногу на пол, с легкостью пересадил юношу на мягкий подлокотник кресла, скользя вниз губами и языком по поджарому торсу, отороченному распахнутой рубашкой. Эрик округлил глаза; он и не заметил, когда я расстегнул ему верх. — Если бы ты был мне противен, то не сидел бы рядом со мной. Я провел языком над его ремнем брюк и, услышав снова вырвавшийся предательский стон, расстегнул пряжку. — Привстань, — скомандовал я и, когда мальчишка приподнял задницу, стянул ему до щиколоток трусы вместе со штанами. Его член закачался напротив моего лица, а парень покраснел так, что стал похож на помидор. Румяность как будто подсвечивала его загорелую кожу изнутри, распространяясь по плечам, шее, и еще я понял, что пацан загорает без трусов, ибо загар был ровным, без всяких полосок. А это было очень приятно. Я огладил его полыхающие ягодицы и усмехнулся про себя. М-да, кличка была в точку, я даже чуть повернул его боком, чтобы удостовериться. Попка полыхала, как и щечки, оправдывая название Румяной. Дальше стаскивать штаны я не стал, спутав его щиколотки и предотвращая взбрыки в наиближайшем будущем. Посему вернулся к стоящему члену своей стреноженной лошадки. А вот тут я ошибся - Эрик обладал мощным достоинством, не уступающим Михаэлю, даже мой член хоть и считается крупным, был тоньше его, хотя по длине, наверное, равным. Я потянул юношу обратно и, снова усадив на подлокотник, раздвинул нежные бедра и заскользил по внутренней части его ног. Парень задрожал от навязчивой ласки, заскулил. Его член дергался каждый раз, когда я прикусывал чувствительную нежную кожу и зализывал свои укусы. Наконец-то я добрался до косточек таза и стал вытворять такое, что Эрик попросил пощады. — Я больше не могу... — прошептал он, а я, увидав, как набух критически его член, пережал болезненно у самого корня. Он охнул и обиженно посмотрел на меня. — Ты слишком чувствителен. И как же ты собирался меня трахать? Если кончаешь только от моих прикосновений. — Ну, извини! — юноша попытался взбрыкнуть связанными одеждой ногами. Во наивный. — Не дергайся. Ты мне нравишься именно своей наивностью, детской непосредственностью и чистотой непорочности, — ухмыльнулся зловредно я. И чтобы избежать дальнейших взбрыков, взял его крупную алую головку члена себе в рот. Парень задохнулся от навалившихся на него острых ощущений, и все его «фи» потонули в страстном стоне, который закончился обильным семяизвержением. Сперму я глотать не стал, а сплюнул ему на поджарый живот, от этого Эрик его втянул еще сильнее, и получившаяся впадинка как раз и заполнилась вязкой жидкостью. — Хочешь попробовать вкус своей спермы? Она сладковатая у тебя. И, получив согласный кивок, я лизнул его живот, подцепив часть вязкой субстанции языком, а потом поцеловал. — И как? — выпуская горячий и влажный рот. Эрик рвано сглотнул: — Вкусно. — Замечательно, не всем нравится сперма. Я снова склонился над его промежностью и, перехватив за щиколотки ног, потянул на себя. Эрику пришлось спиной опуститься на подлокотник, который плавно переходил в спинку кресла, и вцепиться руками, дабы не рухнуть голой попой на пол. Я выпростал его спутанные в штанах ноги и, разведя сильнее в стороны, столкнулся с испуганным по-настоящему взглядом. — Не бойся, сегодня я тебя трахать членом не буду. Усмехнулся я вытянувшейся моське и, задрав левую ногу вверх, скользнув языком под коленкой, прикусил нежную кожу. Эрик вздрогнул, вновь вцепившись руками в кресло, а я подогнал под его ножку, которая оказалась висящей в воздухе, тумбочку. Блондин посмотрел благодарно. Я же занялся правой ногой, которую после ласк опер на второй подлокотник кресла, теперь паренек передо мной был полностью раскрыт. И я приступил к ласкам сосков, при этом думая, а как долго у него длится рефрактерный период между двумя эякуляциями. Хм-ммм, а ты быстр, мелкий! Конечно, молодость — буря гормонов, у меня куда длиннее, хотя, благодаря этому золотцу, может станет и короче. Я ласкал языком соски, надавливал, прикусывал и чувствовал, как это отзывчивое тело содрогается у меня под руками. — Я! Так. Ох-ххх! Долго не выдержу. Ах-ххх! — его головка пениса дергалась каждый раз, когда я касался его сжавшихся ало-персиковых горошин, окруженных небольшими ареолами. — Ты такой чувствительный, — я улыбнулся и, укусив сосок, еле успел отодвинуться от нового залпа семени, которым Эрик оросил свое лицо, шею и грудь, и теперь выглядел как последняя шлюшка. А я, встав перед ним на колени, взял в рот одно из его сжавшихся яичек, пососал, потом, выпустив, взял второе, а затем, приподняв их вверх своей рукой оглядел сжавшийся, нервно подрагивающий анус. «А вот и ворота в мой рай!» — усмехнулся я и подумал, что я конченный извращенец, коль вход в жопу этого мальчишки для меня является земным раем. Сморщенное колечко яркого цвета персика с красным. Я высунул свой язык и обвел его по краю, а потом, надавив, стал проникать между тугими мышцами. Девственник — звучит возбуждающе и сладко. Мальчишка забрыкался, а я, отлипнув от его задницы, пришикнул: — Не дергайся. — Но ты же сказал. Ай! Что трахать не будешь, — запричитали сверху. — Членом - нет, а вот языком... — и, снова прилипнув к заднице, задвигал туда-сюда. Эрик застонал, рефрактерный период вновь закончился, что подтвердил его раскачивающийся снова налитый член. Я двинулся вверх, оставив его девственный зад, лаская яички и ствол фаллоса, меж тем моя рука, смочив пальцы в сперме Эрика, прикоснулась к его увлажненному входу. — И про пальцы я тоже ничего не говорил, — усмехнулся я над распахнутой промежностью, а потом накрыл головку пениса своим горячим ртом, стараясь как можно глубже заглотить сочащийся фаллос. Стоны полились такие, что приятно слышать, просто бальзам на мои уши. А я, обведя зад юноши, проник сразу вовнутрь двумя пальчиками и, лаская по спирали стенки кишечника, стал проникать глубже. Мальчишка, отвлеченный нахлынувшими чувствами, и не заметил, как я ему стал растягивать его горячий зад, двигаясь в сторону простаты. А вот и рай, и в данном случае не только для меня. Я надавил чувствительный бугорок и, скосившись на лицо паренька, усмехнулся. Если это вообще возможно с полным ртом. Эрик самоотверженно, распахнув ультра синие глазищи, пытался хватать ртом воздух. Что ж, как я и думал - задница что надо! И будет доставлять наслаждение не только мне, но и своему хозяину, причем по-полной. Я сделал несколько нажимов еще и почувствовал, как член паренька в третий раз извергается потоком спермы. Ну, на сегодня для девственника, думаю, достаточно. Я выпустил опадающий член на волю и, подхватив мальчика на руки, всего обтруханного понес в спальню. Эрик проваливался в небытие на глазах. Сытный ужин и три оргазма. Как говорится — клиент готов, а вот мне нужно в душ. Иначе я прямо здесь загну его раком и изнасилую, проникая в его пульсирующий зад. Что ж, сегодня отдрочу под водой. Но сначала я сходил в ванную, смочил теплой водой полотенце и протер все тело паренька, а потом накрыл одеялом. На мои манипуляции Эрик даже глаза не открыл. Во укатал парнишку. После двух оргазмов под душем я вернулся к своей спящей Румяной Попке и обнаженным скользнул под его бок. Эрик даже во сне вздрогнул, а потом, распахнув глаза, уставился на меня. — Ты холодный и влажный. — Я был в душе, — чувствуя, как парнишка огладил мое прохладное бедро и коснулся вялого члена. — В холодном? — Нет, горячем. — Значит, я тебя совсем не возбуждаю... — расстроились искренне рядом. — Почему же, очень возбуждаешь, мне пришлось отдрочить два раза, чтобы, придя сюда, не наброситься на тебя и не изнасиловать. А то, что я холодный, так я всегда такой, зато ты у меня за двоих горячий. — А мне нравится твоя прохлада и кожа, как у девушки — нежная, — Эрик задышал глубоко мне в шею, оплетая полыхающими жаром ногами и руками. — Только не дрочи больше без меня, ладно? — Извини, я не хотел тебя будить и так измотал, — прошептал я и, поцеловав в макушку, обнял руками ответно. — А почему ты сегодня меня не взял? — прошептали, снова напрягаясь. — В первый раз это болезненно, я не хотел тебе испортить настроение. Но это не значит, что я тебя не хочу. Понял? — Ага! — радостно вякнули под боком, а потом, потянувшись ко рту, чувственно поцеловали. — Спасибо, это было волшебно. До сих пор ноги дрожат, да и все внутри тоже. — Спи, болтушка, утром продолжим, — пообещал я, устраивая свою новую грелку у себя под боком. *** Разбудил меня пристальный взгляд, а еще нежные касания в области паха. — Ты и правда лысый. И у тебя стояк, — м-да, малолетка не имеет ни капли такта. Я, усмехнувшись, распахнул свои глаза и уставился в синь напротив. — Он у меня всегда с утра стоит, так что на свой счет не бери. А по поводу растительности по телу — ты меня пока еще не слишком опередил. — Опережу! — упрямый ослик. Можно подумать, я собираюсь его в этом обгонять. — Да я на это и не претендую. Мне и так хорошо. — Правда, я не знаю на сколько... — пошли на мировую. — Отец не сильно волосатый, только на ногах и немного на груди, а вот старший брат сильнее... Тебе, наверно, будет потом неприятно, если у меня появятся волосы. — Да нет, мне, честно, все равно, будут они у тебя или нет. Хотя, честно, волосатая грудь меня не сильно заводит. У чистокровных японцев волосатость груди встречается редко, — пояснил я юноше. — Я брить буду! — пообещали, набычившись, чем меня рассмешили окончательно. И я, опрокинув пацана на простынь, подмял властно под себя, раздвинув его судорожно дрожащие колени. Ну надо же, на словах мы такие бравые, а на деле тут же начинаем дрожать. — Страшно? — улыбнулся я хищно Эрику. — Нисколько! — ответили с вызовом, но крупно вздрогнули, когда я прошелся по внутренней стороне бедер и, огладив ягодицы, развел в сторону. — А ты представь, как я войду в тебя до конца, уперевшись в твою промежность своими яйцами... — зашептал я масляно в его красное ушко и, прижав своим телом к постели, сделал качок бедрами. Мой член стал тереться о возбужденный фаллос мальчишки, задирая крайнюю плоть и размазывая, смешивая наши смазки. — Ты будешь там такой тугой и горячий. С полыхающими щечками и расползающимся румянцем по всему телу. Твоя попка будет подмахивать, вторя моим глубинным толчкам, а стоящий член истекать своей природной смазкой, умоляя меня и ему уделить толику ласки и внимания. М-ммм... А ты быстро! Я отвалился от выпавшего в послеоргазменной истоме парня, смотря на заляпанный чужой спермой свой стояк и живот. — Я... Прости... — затушевался Эрик. — Не оправдывайся, теперь есть смазка. Так что расслабься и получай наслаждение! Сейчас обработаем по-настоящему твою девственную задницу моим членом, — пошутил я и, видя, как побледнел Эрик дернувшись от меня, рассмеялся. — Забудь, я пошутил! Я поднялся с кровати и, гордо качая фаллосом, подошел к встроенному платяному шкафу. — Но?! — Эрик удивленно уставился на мой стояк. — Чего? — я посмотрел на него через свое отражение. — У тебя же стоит?! — Эрик сглотнул, облизав губы. — И что? Ты боишься, что я вставлю тебе свой член в зад. Боишься боли! — констатировал я факт на лицо. — Я могу сделать тебе минет, — пообещали, мило полыхая щеками. — А тебя не стошнит? — усмехнулся я. — Когда я тебе буду засаживать до гланд! Извини, но пассивной роли мне мало, — и, осмотрев потухшую задумчивую мордашку, успокоил: — Не переживай. Я перехотел, тем более у меня уже не стоит, — член и правда опал, и это Эрика расстроило еще сильнее. Но наши утренние препирательства так вовремя прервал стук в дверь. И я, скользнув в домашние штаны и напялив сверху толстовку, вышел из комнаты, бросив пареньку: — Оставайся тут, я сейчас. Кого-то чужого черт принес! Черт принес Чарльза — отца моего золотого мальчишки. Мужчина стоял в коридоре, переминаясь с ноги на ногу. — Извините, что потревожил Вас в воскресенье. Я по поводу Эрика, — Чарльз задумчиво смотрел на еще довольно-таки выпуклый бугор в моих штанах. — Проходите, — я сделал пригласительный жест в гостиную комнату, — он у меня в спальне. — Да, я в курсе! Он вечером, прежде чем уйти, предупредил, что будет у Вас. Ну, надо же какие мы правильные мальчики, кто бы мог подумать. Предупредить папу, прежде чем смыться к своему любимому домой на всю ночь. Я застыл, а потом жестом показал на кресло, что вчера мы на половину обкатали с Эриком. — Я хотел бы поговорить с вами об Эрике, — начал директор моего института сразу без предисловий. А я подумал, что, наверное, придется снова быть безработным и искать новую работу. Мне месяц назад предлагали должность в одном частном университете, конечно не тот размах, да и деньги другие, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Может, еще возьмут? Снова ходить в море на промысел не улыбалось... — Я слушаю. Что, нужно писать заявление об уходе? — Зачем? — удивившись, воззрились на меня. — Ну как же, ваш сын выбрал же меня в качестве сексуального партнера в постели. — И что? Я сразу заметил, как он запал на вас. Помните? Еще тогда, когда вы полуголый бегали по институту. Он так пожирал вас глазами, стоя чуть в стороне сзади вас. Как же не помнить... Тогда и ваша жена, милейший Чарльз, также заинтересовалась моими худосочными телесами. Но, конечно, вслух такое говорить не стал, а умно промолчал. — И, честно, вы мне всегда нравились. Вы серьезный, трудолюбивый, надежный, а о вашей неприступности настоящие легенды ходят по институту. Лучше будет, если Эрик будет подставлять жопу вам, нежели своим взбалмошным дружкам. И если Вы Эрика сделаете счастливым, я буду только рад. — Ага, вы мне еще премию выпишите. — Надо будет — выпишу. Я усмехнулся, Чарльз решил убить одним выстрелом двух зайцев. Выведя из игры обоих мужчин, на которых запала его молодая жена, умно — ничего не скажешь. — Спасибо, не надо. Но я не понимаю, почему вы так спокойно одобряете столь неординарный выбор своего сына. — Здесь нет особой тайны, мой старший сын Натаниэль тоже предпочитает мужчин в постели, правда сейчас у него девица, которая, кажется, беременна от него, но, думаю, это ненадолго. Да и я по молодости баловался часто с мальчиками, — развел руками Чарльз, а потом, подмигнув, спросил прямо: — Так вы принимаете мое предложение? — Какое? — Стать официальным мужчиной моего сына? — Мне кажется, это решать не нам, — я встал с дивана. — А Эрику! Вы не находите? — Да, конечно, — заулыбались в ответ. — Мне достаточно знать, что вы не против. И что мой сын в надежных руках. Чарльз поклонился и, махнув рукой, покинул мой номер. Я вздохнул с облегчением и, зайдя в спальню, уставился на ревущего беззвучными слезами Эрика. Юноша сидел на кровати, подтянув ноги к лицу, и, уткнувшись носом в колени, плакал. — Ты чего, маленький? — я прижал его к своей груди, заключив в объятья. — Избавился как от ненужной вещи! — всхлипнули в плечо. — Посмотри на это с другой стороны. Представь, если бы он был против меня. Тогда мне бы пришлось искать новую работу в лучшем случае. В худшем — твой отец посадил бы меня в тюрьму за совращение несовершеннолетнего. Хотя еще кто кого совратил — тот вопрос. Эрик перестал всхлипывать, а потом, выглянул из-за колен не верящим взглядом. — А с третьей стороны, по правде говоря, он избавился от нас обоих. Дабы твоя шлюха-мачеха осталась при нем. А теперь иди сюда. И я повалил мальчика на постель, снова подминая под себя. — У тебя снова стоит, — прошептали, нежно алея, и, раздвинув ноги самостоятельно, оплели ими мой торс. — Теперь, солнышко, это ты виноват. Я тебя очень хочу, — я потерся о распахнутую промежность парнишки, что манила меня, прося проникнуть вовнутрь. Но входная дверь, шумно шваркнув, пропустила новый персонаж, который протопал по-наглому вовнутрь, весело насвистывая, и прокричав на пороге спальни радостным голосом Михаэля: — Тук-тук, я вхожу! — Ввалился к нам. — Свои! — Черт, этот точно не вовремя, — буркнул я, чувствуя, как раскрывшийся подо мной Эрик снова закрылся, пытаясь стиснуть ноги, раскинутые для меня, и отчаянно краснея, сжаться, прикрываясь мной от взора жгучего латиноса. — Ну, ты, бля, и облом! Вот нахера так рано вламываться ко мне? Когда знаешь, ебать тебя в сраку, что я не один, — прошипел я на русском, пытаясь закрыть распластанного подо мной паренька. — Русский мат с утрица! Аж закапало с конца! — ответили на ломаном русском и, усмехнувшись, добавили на французском. — Извиняй, я не думал, что вы еще на прелюдии топчетесь. Считайте, что я ничего не видел, пойду, приготовлю вам что-нибудь перекусить. Так как благодаря Эрику тебе придется отныне лучше питаться, а мне нужен нормальный напарник, а не дохлый. — Может, сгинешь, нечистая сила? В конце концов! — Я уже исчез! Ну, мальчики постарайтесь усладить мой слух своими страстными криками и стонами. От этого моя стряпня становится пикантнее! — выглянули снова из-за двери и получили смачно по морде подушкой. — Вот дьявол. Весь настрой испоганил. Ты как? — я посмотрел на ржущего подо мной Эрика, м-да, парень отходит быстро. Ох, и огребу я от этого паршивца. — Я-то нормально! А вот у тебя яйца часом не горят? — съязвили в ответ. — Молчи уж, а то натяну на сухую! — рыкнул я, слезая с сотрясающейся от истерического смеха тушки. Нет, ну каков наглец. От жопы отлегло, и сразу стал храбрым. Ведь прекрасно, сученыш, понимает, что брать его девственный зад я при друге не буду. Ну, погоди! Вот Михаэль сдристнет, и я тебя зажму. Тогда точно не отвертишься.