Пособие по выживанию в Средиземье или Что делать если ты лошадь?

Я просыпаюсь от ощущения того, что нахожусь в комнате не одна. Мой мозг после сна напрочь отказывается соображать, поэтому эта мысль не вызывает во мне должного эффекта, и я продолжаю лежать с закрытыми глазами, надеясь, что потерянный сон вновь вернется ко мне. Рядом чувствуется шевеление, а затем кто-то бережно проводит рукой по моим волосам, нежно очерчивает подушечками пальцев контур лица. Приятно… Прикосновения легкие… почти невесомые… Кончики пальцев вновь скользят вверх, слегка задевают ухо, от чего я еле ощутимо вздрагиваю, и рука на секунду замирает… Но потом я чувствую, как пальцы ловко отделяют одну светлую прядку у виска и еще несколько сзади, слегка повернув мою голову в сторону. Я не сопротивляюсь, не открываю глаза… Я не чувствую опасности, все похоже на сладкий сон… Не хочу, чтобы он кончался слишком быстро… Пальцы продолжают почти любовно переплетать волосы, иногда слегка натягивая отдельные пряди и словно невзначай касаясь моего лица. Подушечки пальцев шершавые, слегка грубоватые, словно потертый временем дорожный плащ путника, я знаю только одного человека или нет с такими руками… Я невольно улыбаюсь, и твоя рука, дрогнув, нерешительно замирает, не выпуская из пальцев уже переплетенные волосы, будто спрашивая моего разрешения. - Продолжай… - выдыхаю я, чувствуя непонятную мне самой легкость, пьянящее чувство близости и доверия момента, ведь нам никто не помешает… Кончики пальцев легко пробегают по ключицам, мягко отодвигая ткань свитера и касаясь пульсирующей венки на шее. В месте соприкосновения, тело покрывается мурашками… В тишине я слышу, как гулко бьется мое сердце, улавливая твое хриплое дыхание, и еле сдерживаю рвущийся наружу стон, когда сухие слегка потрескавшиеся губы дотрагиваются до чувствительного участка кожи чуть ниже ключиц, заставляя сильнее зажмурить глаза и впиться отросшими ногтями в ладони. До меня доносится скрип кровати, шуршание одеяла, и вот уже спутанные немного жесткие волосы приятно щекочут щеку, а сильные мозолистые ладони вдавливают меня в матрас. Я безмерно хочу открыть глаза и увидеть твое лицо так близко… - Рано… - хрипишь ты севшим от нахлынувшего возбуждения голосом и, не дождавшись ответа, подаешься вперед, даруя мне жесткий, наполненный едва уловимым привкусом безумия поцелуй. Ты дразняще-медленно отстраняешься, и я, не контролируя себя более, тянусь следом за твоими губами, желая вновь почувствовать их манящий сладко-горький оттенок. Почувствовав, что мои руки наконец свободны, в порыве первобытной страсти я запускаю пальцы в твою темную гриву, прижимаясь к тебе всем телом и безошибочно находя твои приоткрытые губы. Ты целуешь меня нетерпеливо и несдержанно, безудержно и почти болезненно, кусая мою нижнюю губу, вырывая у меня все новые и новые стоны удовольствия. Сейчас ты напоминаешь мне дикого зверя, загнавшего свою добычу в угол, полностью уверен в своей победе. Твоя грудь судорожно вздымается, а руки лихорадочно блуждают по моей оголенной спине, максимально задирая ткань свитера и оглаживая слегка выступающие под кожей очертания ребер и позвоночника. Ты волнуешься из-за того, как сильно я похудела… Низ живота сводит сладкой судорогой, и я выгибаюсь, впиваясь ногтями в твою спину, чувствуя как ты напряжен… Завтра останутся заметные отметины, но это только начало… Коротко рыкнув, ощутимо прикусываешь тонкую кожу предплечья, и я вскрикиваю больше от неожиданности, чем от боли. Словно извиняясь, ты торопливо слизываешь выступившие капельки крови, покрывая каждый сантиметр моего тела влажными поцелуями. Мои руки лихорадочно стараются сорвать с тебя ставшую такой ненужной сейчас рубашку, скрывающую твое желанное тело, и мне это почти удается, когда ты вдруг резко прижимаешь меня к себе, так что я буквально не могу пошевелиться в коконе родных рук. Твои пальцы вновь касаются моих волос, но не так как раньше, а скорее испуганно и неуверенно… Вмиг ты преображаешься из властного разгоряченного взаимностью самца в маленького пугливого котенка, слегка ослабляя хватку. В твоих движениях нет той резкости и безудержной страсти, что была несколько секунд назад… Я успокаивающе провожу рукой по заросшему щетиной лицу, не понимая, почему ты остановился именно сейчас, когда я была готова отдаться тебе без остатка… Может я сделала что-то не так? Хмурюсь, стараясь понять причину твоего волнения, не открывая глаза, что оказывается очень непросто, когда прямо над ухом раздается металлический щелчок. В горле перехватывает дыхание… Зачем ты сводишь меня с ума? Я нервно запускаю руку в волосы, там где ты их касался, с удивлением натыкаясь на аккуратно и необычно переплетенные косы… Ты старался, раз умудрился такое совершить с моими непослушными волосами. Но что же ты хочешь от меня? Холодное железо приятно ласкает пальцы, и я завороженно вожу ими по заостренным кончикам заколки, скрепляющей светлые пряди. По форме заколка напоминает перо птицы, но что ты хочешь этим сказать? - Что происходит? Что за игру ты затеял? – я спрашиваю тебя, даже не надеясь получить ответ, но мне сейчас жизненно необходимо услышать твой голос. – Если бы ты сказал хоть что-нибудь, мне было бы легче… Тишина… Твои губы вновь накрывают мои сладостным поцелуем, и я, блаженно закрыв глаза, беззастенчиво постанываю в твой рот. Ощущения и слух обостряются до предела, поэтому я крайне удивлена тому, что ты еще не избавился от одежды, ведь только она разделяет нас. Я хочу чувствовать твою кожу под ладонью, а не жесткую ткань рубашки – уверена, и ты тоже… У нас впереди вся ночь - и пусть весь мир подождет! Ты ловишь мою руку, переплетая свои пальцы с моими, и, сжимая меня в объятиях, прислоняешься лбом к моему лбу… Так, как когда-то в Лихолесье… В груди разливается щемящее чувство нежности, и я подаюсь вперед, вкладывая в этот поцелуй всю мою безграничную любовь и страсть к тебе, переполняющую меня изнутри… Сейчас я всецело твоя, но принадлежишь ли ты мне? Не могу сказать… Ты целуешь меня с ответной страстью, все более разжигая во мне внутренний огонь, и я наивно пропускаю момент, когда ты начинаешь отстраняться, продолжая вжимать меня руками в кровать. Но вот давление твоего тела пропадает совсем, и ты разрываешь наш поцелуй. Я же, желая продолжить наслаждение, подаюсь вперед вслед за тобой, беспомощно шаря руками перед собой, натыкаясь лишь на пустоту… Мне становится страшно… Я приподымаюсь на локтях и зову тебя, но ты по неведомым мне причинам не отвечаешь. - Мне страшно… Ответь мне, прошу тебя! Но лишь тишина укутывает меня со всех сторон, такая липкая, что в ней можно увязнуть с головой… Она безупречно гармонирует с темнотой комнаты, и мне кажется, что если я открою глаза, то увижу все тот же черный фон. Она давит на меня, словно желая уничтожить окончательно, не оставив после себя ничего. Страх скалится в той неведомой пустоте, заставляя меня обхватить колени руками и, испуганно сжавшись в комочек, вновь тихо звать тебя по имени без особой надежды на то, что ты откликнешься… Неведомые шорохи, дотоле незаметные, но с твоим исчезновением, ставшие вдруг ясно различимыми, доносятся изо всех углов, и я сжимаюсь на огромной двухместной кровати, стараясь стать как можно незаметнее. Сердце колотится как сумасшедшее, а низ живота все еще сводит от бешеного возбуждения… Я чувствую, как в уголках глаз скапливаются непрошеные слезы, готовые вот-вот пролиться на белые простыни… Наверное, не будь я столь напугана, я смогла бы встать и зажечь свечи, разгоняя мрак, сгустившийся надо мной, но сама мысль, чтобы покинуть безопасное пространство кровати, от чего-то казалась мне до ужаса абсурдной. Все детские кошмары вмиг приобрели воплощение в этой пугающей тишине и мраке, единственным спасением от которой на тот момент я представляла только тебя. Ты был нужен мне, как глоток спасительный воздуха утопающему. Непонятные звуки становились все отчетливее и ближе, что заставило меня сдавленно всхлипнуть – все тут же стихло… В наступившей тишине я с ужасом и скрытой надеждой уловила твое хриплое дыхание, чувствуя на себе твой пристальный взгляд, я осторожно выпрямилась на кровати. Неловко и предательски громко скрипнула дверь, я вздрогнула, намереваясь подорваться с места, движимая от чего-то абсолютной уверенностью в то, что ты только этого и ждешь… Но я ошиблась… - Только не открывай глаза… - твой хриплый шепот словно приковывает меня к постели, мое сердце рвется из груди к тебе, но остатками разума я понимаю, что должна послушаться… Неуверенно замираю в какой-то нелепой позе, напряженная, словно натянутая стрела… Темнота отзывается твоим облегченным вздохом, и я чувствую, как ты улыбаешься. – Спокойной ночи, моя принцесса… Это становится последней каплей, страх уступает отчаянию, затмившему собой мое сознание… Ты не можешь уйти! Только не сейчас! Я рывком подаюсь вперед… Схватить тебя за руку… Почувствовать твое тепло… Не отпускать до последнего… Не бросай меня… Спокойной ночи… Я резко сажусь на огромной кровати, широко открытыми от ужаса глазами уставившись в окружающую темноту, не специально, а, скорее, на уровне подсознания выискивая в ней твой стройный силуэт. Моя грудь судорожно вздымается, когда я же стараюсь успокоить прерывистое дыхание… Руки нервно комкают сбившиеся простыни, пока разум отчаянно пытался разобраться в том, что случилось несколько минут назад… И случилось ли? Я старательно заозиралась по сторонам, пытаясь окончательно прогнать остатки сна и найти хоть малейшие признаки твоего присутствия в моей комнате… Как назло все лежит на своих местах, и даже кроссовки, брошенные мной на пол возле кровати, остались не тронуты. Когда глаза полностью привыкли к темноте, у меня невольно вырвался вздох разочарования, ибо дверь, ведущая из отведенных мне покоев в коридор, была закрыта. Нет! Не может же это быть простым сном! Я обессиленно запустила обе руки в волосы, чувствуя, как жгучие слезы обиды застилают взор. Но пальцы зацепились за прохладное железо, и я спешно отдернула руку, будто обжегшись. Не может быть! Мои руки слегка подрагивали, когда я, забыв обо всякой осторожности, буквально сорвала с заплетенных волос подаренную ночным гостем заколку, чудом умудрившись не порезаться об острые края. Во мраке комнаты было сложно что-либо рассмотреть, но для меня, окрыленной мимолетным порывом, не нужно было видеть сей несомненно прекрасный подарок, достаточно было просто ощущать его прохладу на раскрытой ладони, чтобы вмиг почувствовать себя любимой. Прогнав последние остатки сна, я резво вскакиваю со своего ложа, вслепую шаря по поверхности комода, пытаясь отыскать свечи, коих по закону подлости там не оказывается. Ну где же они?! Они должны быть где-то здесь! Вдруг меня осенило, и я, выставив перед собой руки, наугад кинулась к занавешенному окну. Пробежавшись по мягкой шкуре убитого зверя, я, не теряя времени более, распахнута плотные бархатные шторы. Струящийся лунный свет в мгновение залил собою всю комнату, разгоняя тьму и даря душе небывалую легкость. Озерный город уже не казался мне таким уродливым, будто преобразившись с наступлением ночи. В окнах домов то тут, то там вспыхивали приглушенные огни каминов и факелов, если внимательно присмотреться, можно увидеть силуэты детей, ждущих кого-то в дверном проеме или фигуры влюбленных, танцующих в мягких отблесках свечей. Открывшийся вид завораживает, заставляя тебя забыть обо всем и раствориться в скоплении небесных светил и земных искр. Я восторженно вытягиваю руки вперед, подставляя свой дар лунному сиянию, и заколка в моих ладонях вспыхивает расплавленным золотом. Действительно, перо… Перо жар-птицы… Оно словно горит прекрасным, неземным, но таким холодным огнем… Губы сами собой растягиваются в счастливую улыбку, когда я прижимаю к груди драгоценный подарок. Кинув последний взгляд на засыпающий в россыпи пламени Озерный город, я с тихим хлопком закрываю окно. Кружась по комнате наподобие вальса, я готова простить ему все, только бы он сейчас был рядом со мной… Пир… Приглашение на пир… Неловко запнувшись обо что-то в темноте, с трудом удерживаю равновесие. Как я могла забыть! Я же приглашена на пир! Несколько долгих секунд в полном ступоре стою посреди комнаты, затем до меня доходит, что первым делом надо хотя бы как следует вымыться, а то стану скоро троллем грязным и дурно-пахнущим. От собственных мыслей я тихо смеюсь, одновременно пытаясь понять, где же здесь ванная. Внимательно осматриваю свои покои, когда взгляд зацепляется за почти незаметную из-за огромного шкафа деревянную, как и все здесь, дверь. Победа! Слегка скрипит деревянный пол под ногами, и я достигаю заветной цели, мягко поворачивая металлическую ручку. Дверь поддается с первого раза, почти бесшумно отворяясь внутрь предполагаемой ванной… Я застываю на пороге с ощутимо вытянувшейся от удивления физиономией. Внутри довольно просторно, даже, пожалуй, будет попросторнее моей ванной комнаты в Лондоне. Но не это так удивляет меня, а тот факт, что на полу в углах расставлены горящие свечи, наполняющие тусклым светом пространство ванной, создавая приятный полумрак. Воск на свечах только начал подтаивать, малыми каплями скатываясь вниз. Он и об этом позаботился… Продолжаю с интересом осматривать свои владения. Посреди, конечно же, сама ванна, просторная настолько, что в ней легко поместятся и двое… Резво встряхиваю головой, отгоняя лишние в данный момент мысли... Что еще? В углу комнаты рядом со свечами небольшой деревянный комод, на котором ровной и аккуратной горой лежат сухие белые полотенца. Хм… Знатно они расщедрились… Справа от ванной находился еще один похожий на предыдущий комод, только на нем вместо полотенец стояли всевозможные баночки – скляночки, видимо с чем-то наподобие жидкого мыла и масел… На лицо против воли вылезла глупая улыбка в предвкушении погружения в горячую воду, от чего по всему тела прошла волна мурашек. Прикрыв за собой дверь, я неспешно подошла к комоду и взяла одну склянку, откупорив ее крышку. Этикетки или какого-то другого пояснения, что хранится в ней, естественно, не было. Я осторожно поднесла баночку к носу, с удовольствием вдыхая смешанный аромат полевых цветов… Вернув сосуд на его законное место, я приближаюсь к самой ванне, к счастью замечая, что ее устройство несильно отличается от современных устройств. Нерешительно проворачиваю правый вентиль и искренне радуюсь, когда в ответ на это простое действие из крана струей вырывается горячая вода. Настраиваю ее поток, совсем немного прокручивая другой вентиль, таким образом, оставляя температуру воды высокой, но не обжигающей… Отступив на несколько шагов, я поспешно стала раздеваться, стремясь скорее смыть с себя всю походную грязь и запекшуюся на затылке кровь. Не удосужившись даже сложить одежду в одно место, я осторожно коснулась набранной воды кончиками пальцев левой ноги, от чего по всему телу побежали крупные мурашки. Полностью поставив одну ногу на дно ванной, я, держась руками за бортики, перекинула внутрь и вторую, чувствуя, как исходящий от воды жар согревает и приносит желанное успокоение. Сажусь, блаженно вытягивая ноги, и откидываюсь назад, кладя голову на прохладный бортик ванной. Вода медленно понемногу укутывает мое тело, прогоняя все страхи и боль. Сознание совершенно ясно… Никаких мыслей… Давно бы так… Немного погодя, я все же вспомнила о том, зачем я вообще пришла в эту комнату. С трудом открыв слипающиеся глаза, я огляделась в поисках чего-нибудь хоть отдаленно напоминающего мочалку. Такая вещь обнаружилась… Но привычную нам мочалку напоминала очень смутно… Точнее не напоминало совсем! Это были куски грубой плотной ткани, сшитые в совершенно хаотичном порядке. Ну что ж, уже не плохо! Сев, я остановила поток горячей воды, уже доходивший мне до груди, и, осторожно, чтобы не расплескать воду на пол, потянулась к комоду за средствами личной гигиены. Немного подумав, я заграбастала ту же симпатичную баночку, что попалась мне под руку и в первый раз. Откупорив ее, я вновь вдохнула сладостный аромат… Чудесно! Щедро вылив эту жидкость на тряпку, все-таки до Битвы Пяти Воинств осталось меньше месяца, так что ни в чем себе не отказываем, можно уж мылом и побаловаться… Я осторожно встаю в ванне в полный рост, начиная с азартом сдирать с себя засохшую грязь, сохранившуюся даже после купания в ледяной воде. Кожа потихоньку светлеет, являя взору многочисленные синяки и ссадины, причудливыми узорами покрывавшие мое тело. Красавица! С ног до головы покрывшись мыльной пеной, я все же вспоминаю про свои волосы и наугад беру с полки еще одну баночку с очередным «зельем». Не облысеть бы потом! Втирая импровизированный шампунь в светлые пряди, я слегка прикрываю глаза, представляя его сильные, но на удивление нежные руки. Представляю, как они скользят по моей груди, дарят ласку и наслаждение, заставляют глухо стонать от удовольствия, заполняющего собой каждую клеточку моего тела, все ниже и ниже… Боже… Резко распахиваю глаза, тяжело дыша от внезапно накатившего возбуждения… Схватившись за бортик ванной, быстро смываю с себя всю оставшуюся пену, от чего вода мгновенно темнеет, словно в трансе поспешно вылезаю из воды, чуть не поцеловавшись с деревянным полом, и неловко обматываю теплое полотенце вокруг груди, так что оно едва доходит мне до середины бедра. Выжимаю свои теперь источающие приятный аромат мокрые волосы и, не забыв задуть все свечи, от чего ванная погружается во мрак, толкаю босой ногой дверь… Свет… Свечи… Кровать… Одеяло… Кили… Здесь… Кили… Ночью… Кили! - Ты что здесь делаешь? - взвизгнула я, мгновенно отступая назад и с силой врезаясь спиной в закрытую собой же дверь. Гном от моего соло не менее испуганно вздрогнул, почему-то в первую очередь оглядываясь вокруг и только потом переводя встревоженный взгляд карих глаз на мою скромную почти полностью обнаженную персону. Видимо этот, уж простите, идиот хотел мне что-то сказать, но явно передумал, так и замерев с открытым ртом, и продолжая, судя по всему, совершенно беспалевно пялиться на мою грудь и бедра, которые, я на то надеюсь, заметных недостатков не имели. Спустя несколько мучительно долгих секунд, в течение которых наше парализованное положение не менялось, в мою растрепанную после купания тыковку все же заглянула мысль о том, что как бы охеренна не была данная ситуация, разруливать ее все же надо, и кому как не мне совершить этот подвиг. Но вы не подумайте, упускать такой шанс, чтобы слегка подтолкнуть недотепу к следующему этапу наших «отношений» я тоже не собиралась, поэтому вмиг гордо распрямила плечи и вскинула голову, а также по максимуму изящно покачивала бедрами, так что полотенце выгодно задиралось… в пределах разумного, естественно, походкой а-ля «Я вышла из ванной!» двинулась мимо Кили к заветному шкафу, в тайне надеясь, что смогу произвести на него «нужный» эффект. Достигнув своей цели, краем глаза я отметила, что «нужный» эффект удался, ибо горящий взгляд карих глаз прожигал меня насквозь. Одной рукой раскрыв створки гардероба, другой поддерживая разматывающееся полотенце, я принялась выбирать наряд, коими шкаф был набит до отказу. Тут были и вычурные до невозможности бальные платья, несколько простых домашних рубашек и сорочек, вторая половина шкафа, как ни странно, была завешена мужской одеждой, только потом до меня дошло, что комната-то на двоих рассчитана. Я про это совсем забыла… Передо мной встала еще одна существенная проблема - я не могла дотянуться рукой до выбранного платья, не отпуская при этом полотенца. Ну давай же! Еще чуть! Но все мои попытки с треском провалились, и мне только и оставалось, что ругаться сквозь плотно стиснутые зубы. Объект под кодовым названием «Бревно» желания помочь тоже не выказывал, приходилось справляться самой. В голову закралась шальная мысль: «Может, ну его, это полотенце?» А почему бы и да? Они меня с братом нагишом уже видели, а в то что этот плейгном еще не был с особой женского пола, я не поверю ни за какие бабки. Для полной уверенности в своей правоте я еще несколько раз попрыгала на месте, стараясь уцепиться за рукава платья, но никаких результатов это не делало, только за спиной тихо зашуршали простыни. Была – ни была! Я быстро отпустила полотенце, тут же стремительно начавшее свой путь вниз, и, подпрыгнув, обеими руками схватилась за одежду, от чего та с приятным шорохом опустилась мне в руки, вместе с ней пришло осознание, что полотенце давно лежит у моих ног. О нет! Я в спешке начала напяливать платье прямо на голое тело, путаясь в рукавах и чертыхаясь на чем свет стоит. Позже разберусь, что тут у них с бельем! План начал выходить из-под контроля, а вскоре и вовсе разрушится, когда горячие ладони неожиданно сильно и резко сжали мои плечи, не давая повернуться к гному лицом. Подол платья остался задранным где-то до колена, а оголенная спина уверенности не прибавляла. Настолько быстрого развития сюжета я предвидеть не могла, а потому столь активные действия немного выбили меня из колеи. - К-к-кили, отпусти… - я неловко запнулась, когда слегка шершавые кончики пальцев прошлись по моей спине от лопаток до поясницы, при этом вторая его рука все еще покоилась на моем плече, ограничивая движение. - Тебе помочь? – его теплые обветренные губы коснулись моего уха, от чего по телу побежали крупные мурашки, и я невольно сжала его руку у себя на плече, чувствуя, как он на удивление нежно вырисовывает загрубевшими от тетивы пальцами неведомые мне узоры на оголенной коже. Не дождавшись ответа, он стал слишком медленно зашнуровывать атласные ленты платья, иногда, как бы невзначай, касаясь моего тела, и эти почти незаметные прикосновения сводили меня с ума, разжигая в груди столь недавно усмирившийся пожар. Я сгорала в его губительном огне, вся моя сущность хотела его здесь, хотела сейчас, но оба мы понимали, что находимся у точки не возврата и, переступив черту, нет смысла искать путь назад. - Мы можем идти, - одним движением сильной руки он притянул меня к себе, разворачивая лицом и быстро целуя в приоткрытые губы, в прочем он тут же отстранился и, не оглядываясь, направился к двери, оставляя меня растерянно хлопать глазами и недоумевать, какая химия происходит между нами и от чего огонь в его глазах сменяет застывший лед. - Но я не… - я замолчала, чувствуя, как к лицу приливает кровь, и поспешила нервно расправить подол платья, так что в расправленном состоянии оно доходило мне до лодыжек. - Я жду снаружи, - он не обернулся, когда вышел, бесшумно затворив за собой дверь. Я закрываю глаза и обессиленно падаю на колени. Какая же я слабачка! Все тело трясет, словно в лихорадке, и я ничего не могу с этим поделать. Зачем он делает это? Что опять не так? На глаза наворачиваются непрошенные слезы, и руки сжимаются в кулаки. Я злюсь на него – злюсь на себя. Наш замкнутый круг. Только мне кажется, что я уже догоняю тебя, ты стремительно отдаляешься, вновь доказывая мою неправоту. Стараясь не обращать внимание на слабость в ногах, заставляю себя подняться и на полусогнутых подойти к шкафу. В нижнем ящике отыскивается несколько комплектов белья, больше похожего на старомодные панталоны. В другой раз я обязательно бы посмеялась, да вот только снаружи меня уже ждут, и от этого все желание веселиться куда-то пропадает. Быстро напялив на себя эту ошибку человечества, я неловко потопталась у закрытой двери, никак не в силах решиться открыть её. Соберись, тряпка! Занесенная над металлической ручкой ладонь подрагивала, словно за дверью стоял не мой любимый, я наконец научилась воспринимать это абсолютно спокойно, гном, а целая толпа орков с Азогом, Больгом и Смаугом в балетной пачке. Представив это, я тихонько захихикала, понимая, что в общем-то ничо ржачного в этом нет, но видимо сказалось недавнее напряжение. Вот стою я такая, истерю, а самой смешно, нет, честно, до ужаса смешно, так смешно, что аж прям до слез. От гоблинов убежала, Азог меня мутизил, Беорн пугал до усрачки и Элронд по тайным порталам в другие миры таскал, а тут руки, как у заядлого алкоголика, и мозги набекрень. Раз… Два… Два с половинкой… Два с иголочкой… Два с ниточкой… Блин! Я не могу! Но кажется там, все уже решили за меня, так как дверь неожиданно подло и тихо распахнулась в мою сторону, чудом не оставив меня только с половинкой носа. За ней же сверкая глаза из-под грозно сведенных к переносице бровей, расположился милый племяш Торина, сейчас же выглядевший так словно готов мухобойкой забить до смерти всех находящихся в Ангмаре орков, троллей и не успевших упиздить куда подальше элефантов, иными словами выглядел он более чем устрашающе. Остатки моей храбрости невольно содрогнулись, и я поспешно отступила назад вглубь комнаты. Но естественно никого мое мнение не волновало. Меня грубо и бесцеремонно, я буду жаловаться, схватили за локоть и выперли в коридор без моего на то согласия. Никого не колышет, что я босиком! До меня это кстати не сразу доперло, только когда в ногу впилась заноза и я наконец сообразила потребовать объяснений. - Ну-ка, стоп! – пришлось, что было сил, упереться стопами в пол, ибо мой дуболом совершенно не собирался останавливаться, в результате чего я заработала еще несколько деревянных огрызков под кожу. – Я сказала – СТОП! Ноль эмоций! Даже ухом не повел! Пришлось избрать другую тактику… - Ой! Как больно-то… Я, кажется, ногу вывернула! – я всхлипнула и, как мне показалось, реалистично схватилось за «вывихнутую» ногу. Вот она, та реакция, которую я ожидала! Парень мгновенно развернулся на девяносто градусов и, присев на корточки, молча, с дотошностью бостонской ищейки принялся изучать мою ногу. Я позволила себе опереться на его плечо и с выражением Вселенской скуки на лице ждать, когда мой доктор Секси закончит свой осмотр. Ждать пришлось недолго. Он недоуменно вскинул брови и посмотрел на меня, ожидая объяснений этого небольшого розыгрыша. - Осмотр прошел успешно? Теперь объясни мне, какого черта, у тебя бомбит?! Все ж хорошо было, а тут ты раз - и не при делах! Что случилось?! – как ни старалась я говорить спокойно, внутри меня все кипело и бурлило, словно пельмешки в закрытой кастрюле, и сбавить громкость я не смогла, даже если очень бы захотела. Гном, не торопясь, выпрямился во весь рост, вмиг становясь выше и мощнее, если это слово можно применить к представителю подгорного народа. Наши взгляды встретились, но смотрел он не на меня, а словно сквозь меня, и во взгляде его была такая боль, такое неизмеримое отчаяние, что мне захотелось отвернуться, скрыться, спрятаться, только бы не смотреть в бездну, не смотреть в пустоту. - Это был твой выбор. Я принимаю и уважаю его, - голос у него был не рассерженный, ровный и абсолютно бесцветный, как у человека потерянного и лишенного последней надежды на счастливое существование. - Я не… - О, ребят! Вот вы где! Все веселье пропустите! – из-за угла выплыл улыбающийся Фили с большой кружкой чего-то хмельного и пенящегося, по внешнему виду напоминавшего простое пиво, сам он уже был немного навеселе, чему способствовал большой слой пены на усах и вокруг рта, выглядел он в этот момент вполне довольным жизнью. – Все в порядке? Я не вовремя? Я уже хотела была послать его туда, откуда он пришел, ну вы поняли, назад в зал, да только Кили опередил меня. Натянув на лицо радостную улыбку, он сделал широкий шаг брату и, пока тот не успел опомниться, выхватил у него кружку, залпом опрокинув в себя ее содержимое. Блондин усмехнулся и ободряюще похлопал его по плечу, рукавом стирая пену с губ, от чего большая ее часть осталась хлопьями висеть на заплетенных в косички усах. - Мы уже идем! – голос его звучал хрипло и по мере возможности радостно, но Фили изменения все же заметил и пристально посмотрел брату в глаза. Кили не выдержал взгляд старшего и, сделав вид, что не понял его намека, непринужденно направился в сторону главного зала, оставляя позади впавших в осадок меня и брата. В душе росло и множилось неприятное чувства, словно меня продинамили и бросили, Фили, видимо смекнув что к чему, все же решился подойти ко мне. - Что между вами произошло? - Химия, браток! Это просто химия! - Что прости? - Забудь все, что я сказала! Налей мне чего покрепче… Старший принц только развел руками, как бы говоря: «Не хочешь говорить – не надо!», и я как никогда была благодарна ему за понимание и немую поддержку. Оправив платье и поправив рассыпавшиеся по плечам мокрые светлые волосы, я взяла Фили под локоть, и мы согласно направились за ушедшим младшим племянником Торина. - А ты чего босая? – старший принц глупо улыбнулся, заинтересованно опуская взгляд на мои ноги и вновь переводя его на мою обиженную и никуда не хотевшую идти персону. – Что случилось-то? - Да, ничего, - фыркнула я, прибавляя скорость и соответственно заставляя светловолосого гнома тоже идти быстрее. – У брата своего психованного спроси! - В этом вы с ним, как нельзя, похожи… Такой же гордец и упрямец! Я улыбнулась и уже хотела ответить, что у нас и тараканы в голове действуют по похожему плану, да только промолчала, так мы уже пришли. Стоило нам переступить порог огромного зала, как меня ослепили яркие всполохи огня и оглушил неестественно громкий гул, в котором с трудом можно было различить чей-то отдельный голос. По мимо множества мужчин всех возрастов в помещение я смогла заметить кучку богато одетых девушек и пару служанок. Для меня было достаточно знать, что я не единственная представительница женского пола на пирушке в нашу честь. Не задерживаясь в дверях, мы сразу направились к больше всех веселившейся компании при приближении оказавшимися изрядно захмелевшими участниками похода. - Вот и наша красавица! – ко мне подскочил растрепанный Бофур с кружкой в одной руке и деревянной флейтой в другой. – Мы уж вас заждались! Я рассмеялась, тут же облюбовав себе приглянувшееся местечко на лавке между Бильбо и Бифуром. Хоббит с завидным проворством наполнил мою тарелку всякой всячиной, сгребая ее буквально со всех концов длинного стола. Я глянула на него с благодарностью, с нагулявшимся за время купания в ледяной воде и последующего превращения аппетитом принялась за еду, стараясь игнорировать направленные на меня с противоположного места тяжелые взгляды. Вокруг царило неудержимое веселье и радость, вскоре и я прониклась этой атмосферой, совершенно выбросив из головы предыдущую ссору и потянувшись к любезно пододвинутой кем-то кружке пенящегося напитка. Первая кружка пошла на «ура», и я, недолго думая, потянулась за второй. Возможно, завтра с утра мне будет совсем не весело, но сейчас, чувствуя на губах пьяняще сладкую пену и легкую слабость в ногах, я предпочла не думать о плохом. После третьей мне захотелось танцевать, после четвертой я решилась, а после пятой протянула обе ладони лихо отплясывающим на столе под задорную незатейливую музыку Бофуру и Фили и, те незамедлительно подняли меня к себе. Мы танцевали, танцевали и снова танцевали, отрываясь только на то, чтобы глотнуть бодрящего напитка. Особых танцевальных навыков у меня никогда не было, но неприхотливой публике наша дикая пляска похоже нравилась, и толпа то и дело отзывалась восторженными воплями, чем подогревала наш азарт. Неожиданно блондин схватил меня за талию и закружил вокруг себя, от чего вся окружающая меня действительность замелькала перед глазами с чудовищной быстротой, а потом был полет… короткий, правда, но такой фееричный, что аж дух захватывает. Подол платья огненным цветком расцвел в воздухе, и сердце в груди совершило немыслимый кульбит. Меня поймали теплые и сильные руки, бережно, словно хрустальную вазу, возвращая на твердую поверхность под оглушающий рев разбушевавшихся зрителей. Я смотрела в голубые, словно небо после грозы, глаза и думала, что сейчас я, наверное, дома. Я не видела, как исказилось от бессильной ярости его лицо, и сжались в кулаки руки, не видела, как дядя еле успел остановить его прежде, чем он совершит непоправимое, не видела потому, что смотрела не на него. - С тебя на сегодня хватит, Кристина, - Фили ласково треплет меня по волосам и вдруг неожиданно легко, словно я совсем ничего не вешу, подхватил на руки, я, уже чувствуя сильное головокружение, вцепилась пальцами в мех его куртки. – иди отдохни! Кили проводит тебя в ваши покои… И вновь полет… чуть длиннее, и приземление ощутимее, но именно эти странные и от того немного неземные моменты дают мне вновь почувствовать себя маленькой девочкой… Руки, поймавшие меня, холодные и чуть шершавые, словно потертая отцовская куртка, и я тихонько утыкаюсь носом в жесткую ткань рубашки, вдыхая едва уловимый запах яблок, приевшийся к нему после поездки на бочках. Мне не надо поднимать взгляд, чтобы знать кто поймал меня... Я закрыла глаза, прижимаясь щекой к грубой ткани, слушая, как под ней мерно бьется его сердце, в этот момент я готова была извиниться за все, чтобы я ни сделала, потому что ссориться ужасно, а молчать невыносимо. Он вдруг остановился, и легкая дрема, окутавшая меня, спала, позволяя из-под полуприкрытых век взглянуть на его лицо, словно высеченное из мрамора в неровном пламени факелов. Я моргаю, и наваждение спадает, оставляя на душе неприятный осадок. Он толкает ногой дверь, внося меня внутрь комнаты, и осторожно опускает на нашу кровать, разворачиваясь ко мне спиной и направляясь к выходу. Я вскакиваю вслед за ним, не смотря на то, что ноги отчаянно не желают меня слушаться, а мир перед глазами расползается цветной дымкой, понимая, что должна сказать хоть что-нибудь, иначе он уйдет. - Куда ты? – голос тихий и неприятно хрипит, но он все же слышит меня, каменным изваянием застывая в дверях, и его огромная дрожащая тень падает на шкуру зверя посреди комнаты. - К Фили, сегодня я ночую у него, если ты не против? – он не оборачивается, задавая вопрос, и мне становится немного жутко. Что же я такого натворила, если вызвала такую реакцию? Шатаясь от слабости и непонятного гудения в голове, я подхожу к нему сзади и неловко спотыкаюсь, утыкаясь лбом ему между лопаток. Он шумно выдыхает, но попыток отстраниться не принимает, и я улыбаюсь. Точно бы упала… - Останься… Прошу тебя… - выдыхаю и еще крепче обнимаю его, словно стараясь удержать рядом со мной, если он уйдет… Не уйдет… Кили выдыхает устлало и как-то облегченно, мягко расцепляет мои руки и оборачивается, крепко обнимая в ответ. Я снова не одна… Я сдерживаюсь, комкая дрожащими руками его рубашку, но едва различимый всхлип все равно вырывается из моей груди. Гном, молча, берет мое лицо в ладони, напряженно заглядывая мне в глаза, словно ища в них ответы на только одному ему известные вопросы. - Зачем? Не знаю… Как я могу ответить тебе, если даже не знаю о чем идет речь? Как? Ты ждешь от меня извинений? Чего ты ждешь? 4Ты будешь не готов… Я подаюсь вперед и торопливо целую его, успевая заметить промелькнувшее в карих глазах удивление прежде, чем окончательно раствориться в этом трепетном ощущении тепла и безопасности. Спустя несколько секунд он углубляет поцелуй, и я размыкаю губы, позволяя его языку беспрепятственно исследовать мой рот, и чувствуя сладко-фруктовый вкус выпитого им эля. Его пальцы спустились к завязкам платья, приятно охлаждая разгоряченную танцем кожу, и, решив не терять времени даром, я запускаю пальцы ему под рубашку, оглаживая рельефные мышцы спины и одновременно с этим пытаясь избавить его от нее. У меня не все получается, но как человек известный своей упертостью, я предпринимаю еще несколько безуспешных попыток, пока он сам не решается мне помочь, рывком сдергивая и откидывая в сторону ненужную часть одежды. Замираю, с восхищение взирая на открывшийся мне вид, словно ребенок распаковавший долгожданный подарок. Кили обворожительно улыбается и вплотную приближается ко мне, ожидая встречного влечения. Я не заставляю его долго ждать, игриво поводя плечами, от чего легкое платье мгновенно соскользнуло на пол, оставаясь перед ним почти полностью обнаженной, если не считать уродливых панталонов. Он обводит мое тело изучающим взглядом, задерживаясь на груди, я смотрю, как загорается его взгляд и начинаю неестественно медленно освобождаться от последнего атрибута одежды на мне, желая подразнить младшего принца. Терпением последний никогда не отличался. ***Конец POV Кристины*** Мгновенно подхватив девушку под ягодицы, гном повалил ее на кровать, принимаясь спешно стягивать с себя штаны вместе с сапогами, блондинка, последовав его примеру, отбросила в сторону нижнее белье. Нависнув над ней, Кили неспешно приник губами к ее груди, жадно целуя слегка затвердевшие соски, рвано вдыхая цветочный аромат ее кожи, от былой неуверенности не осталось и следа, вся она растворилась в темном эле и одурманивающих ласках его Кристины. Она была его не первой любовницей, но самой желанной. Его внутренний зверь отчаянно рвался наружу, и она, сама того не понимая, собственноручно готова была спустить его с цепи. Девушка почти полностью прильнула к нему, прогибаясь в спине, когда широкая ладонь гнома прошлась по внутренней стороне бедра, срывая с ее губ долгожданный стон. Довольный своей маленькой победой принц впился в уста блондинки страстным поцелуем, постепенно спускаясь к открытой шее и оставляя на столь прекрасном и открытом ему теле алеющие засосы. Казалось и не было между ними никакой ссоры, никаких разногласий, словно они всегда были вместе… Девушка нетерпеливо подается вперед, ловя его приоткрытые губы и вплетая тонкие пальцы в растрепанные темные волосы, а ему остается только удивляться правильной неправильности того, что с ними происходит, и наслаждаться ею. Кристина с силой вцепляется руками в напряженные плечи, резко откинувшись на смятые простыни и беспомощно ловя ртом воздух, когда он осторожно, словно пробуя почву, касается пальцами ее лона, чуть сдавливая чувствительную кожу, ощущая, как дрожат от возбуждения ее руки, и неровные ногти царапают его спину, но Кили не чувствует ничего, кроме нарастающего с каждой секундой возбуждения. Все шло к столкновению, и сейчас младший принц даже немного рад произошедшему, ведь если бы не оно, она вряд ли смогла бы на такое решиться, а он банально бы не смог предложить. Все решилось само собой, и теперь у них впереди остаток ночи, чтобы показать друг друга на что способна их любовь. Девушка требовательно потерлась о него бедрами, прося большего, в то время как ее припухшие от поцелуев губы скользили по широкой мужской груди, словно стараясь исследовать его полностью, каждый сантиметр его кожи, но Кили легко перехватил инициативу, подмяв ее под себя и без труда раздвинув коленом стройные ноги, одновременно с этим ощутимо, но не грубо сминая ладонями упругую девичью грудь. - Сейчас будет немного больно… - выдохнул он в раскрытые уста блондинки, прежде чем вновь слиться с ней в страстном поцелуе. – Потерпи, моя принцесса… Она тихо вскрикивает, когда он одним толчком сразу входит до основания, замирая в ней, чтобы дать девушке привыкнуть к его значительно превосходящим людским размерам. Кристина отчаянно кусает губы, глядя в столь родные и горячо любимые карие глаза, и старается не заплакать от тянущей боли в низу живота, но одна прозрачная слеза все же скатывается из уголка глаза и, прочертив влажную дорожку, скрывается в спутанных волосах. Гном осторожно стирает ее большим пальцем, и блондинка неуверенно кивает, показывая тем самым свою готовность к дальнейшим действиям. Он начинает медленно двигаться в ней, внимательно следя за ее реакцией, не желая причинить девушке еще больше боли. Она неожиданно выгибается, обвивая ногами его бедра и притягивая еще ближе, протяжно стонет от удовольствия, затмившего собой неприятные ощущения и заполнившего каждую клеточку ее тела. Их тела сливаются воедино, сердца бьются в едином ритме. Люди называют это любовью. Кили целует ее со звериной страстью, толкаясь в раскрытое ему нутро, порой подводя девушку к краю, но тут же замедляясь, словно играя со своей добычей, и она задыхается от этого необузданного первобытного влечения, цепляясь за его плечи, словно за спасительный круг. Кристина даже не пытается сдерживать рвущиеся из груди крики и стоны, и они вместе с ночной темнотой полностью затапливают небольшое помещение, ставшее убежищем двух влюбленных. Он ускоряется, и его движения становятся все более рваными и резкими, и ей кажется, она сходит с ума от этого бешенного до селе неизведанного наслаждения. Они достигают пика почти одновременно, и он с глухим удовлетворенным рыком падает на смятые простыни, расслаблено прикрывая глаза и тяжело дыша, одной рукой притягивает к себе все еще мелко дрожащую после пережитого девушку, чувствуя, как она доверчиво утыкается носом ему в шею, как постепенно выравнивается ее дыхание, и понимает, он счастлив. Больше между ними нет преград. Теперь они едины.