Открыть вселенную

             Сжав голову руками, Шар’риоран опустилась на край собственного алтаря, судорожно вглядываясь в мерцающую озёрную гладь.       Всё, что от неё зависело, она сделала. Всё, что могла поведать, рассказала. Впервые за многие тысячи лет ситуация полностью вышла из-под её контроля. Истинные снова вернулись в игру, и опять втянули в неё дорогого ей человека, дали ей свои силы, полностью закрыв от Матери, а любящее сердце демиурга обливалось кровью. Она так хотела помочь, но её связали по рукам и ногам, бросив совсем маленькую девочку в противостояние тех, о ком она практически ничего не знала.       Изящно подняв руку, запястье которой всё еще обвивал белый извилистый шрам, оставшийся, как напоминание о родине, женщина начертила в воздухе несколько рун, одновременно с этим шепча слова, которые поклялась больше никогда не произносить. Порыв обжигающе холодного и в то же время невероятно горячего ветра взметнул распущенные волосы. Первый дух откликнулся на её призыв. Раньше она бы остановилась на этом, но сейчас цели демиурга были другими. Кольнув палец, она склонилась, собственной кровью выводя на земле точно такой же узор. Долина содрогнулась. Горы хрипло застонали, будто бы предупреждая о чём-то. Шар’риоран отмахнулась от него. Она уже тревожила озеро, призывая третьего. И он тоже ответил ей. Наконец, воздев руки, Мать призвала магию, опаляя собственную плоть и пеплом творя последнее заклинание. Её голос, бывший сперва неразличимым шепотом, теперь окреп, превратившись в могучий призыв, полный власти и в то же время отчаянной мольбы.       Взметнув комья земли, в небо устремился столб оранжевого пламени. Почва, вместо того, чтобы упасть обратно, образовала грубоватую арку вокруг него. И в то же время, превратив озеро в фонтан, мощная струя воды разорвала сплошную огненную стену, раскрывая проход в мир духов. В мир истинных.       Демиург стояла, зачарованно наблюдая за разворачивающимся пред нею действом, и очнулась лишь тогда, когда ветер настойчиво толкнул её в спину, побуждая идти вперёд.       Стряхнув оцепенение, женщина сделала шаг – и мир изменился.

***

      - Зачем ты звала нас, - прогремело везде и в то же время нигде. От этого потустороннего голоса у Шар’риоран заломило все кости, а старые раны напомнили о себе тупой болью.       - Я хочу знать, что уготовлено для моей дочери, - твёрдо ответила она, паря в бескрайней пустоте, поддерживаемая силами четырёх призванных стихий.       - Это наша забота, - был ей ответ.       До боли сжав пальцы, Демиург упрямо вскинула голову.       - Это моя дочь. Моя. Я не позволю ей умереть.       - Такова цена. Один из вас нарушил равновесие. Другой заплатит за это.       Голос был холоден, как лёд и трескуч, словно жаркое пламя.       - А кто назначает эту цену?!       - Мы, - донеслось из пустоты.       - Так измените, - практически простонала Шар’риоран.       - Жизнь за жизнь. Одна взамен многих. У девочки есть два пути. Она может полностью принять дарованную ей силу и прийти сюда, в нашу обитель, либо умереть. Иначе борьба теряет свою привлекательность, становясь менее интересной.       - Интерес в том, чтобы посмотреть на то, как умирает ваш мир? – вспылила женщина.       - Может и в этом. Как знать, - зазвенело весенней капелью.       - Но правила игры останутся неизменными, - вспыхнуло гневным пламенем. - У девочки будет выбор, - прошелестел ветер.       - Но кто знает, справится ли она.       Последний голос походил на грохот камнепада в горах. -        За что вы не дали этого выбора Аренион? – прошептала Мать, в отчаянье зажмурив васильковые глаза.       - Почему же не дали? Дали. И она провалила свои испытания. Видишь ли, дорогая, Инферно можно изгнать либо кровью, либо силой. Твоя подруга предпочла первое. Это было крайне занятно, хотя, конечно, её смерть была слишком быстрой.       В первые мгновения Демиург подумала, что смех истинных убьёт её, такую боль причинили эти звуки, но лишь подумала. Никакие мучения не могли сравниться с той болью, что вспыхнула в материнском сердце. Да, для сил космического масштаба всё это действительно было только игрой. Игрой, которой они наслаждались без зазрений совести. Хотя… А была ли у них эта совесть?       Поднявшись с колен, Мать смахнула с лица пряди влажных волос.       Она пришла сюда за помощью, но теперь поняла, что это глупая затея. Вероятно, Снежной действительно придётся бороться самой.       Мир снова вспыхнул, разрывая женскую плоть для того, чтобы, собрав воедино, бросить ничком на опалённую траву.       Переход отнял последние силы. Руки подкосились. Ноги, впрочем, тоже.       - Да будьте вы прокляты, Истинные, - с горечью прошептала Демиург, глотая солёные слёзы.       А ведь она когда-то пообещала себе, что больше не станет плакать.