Открыть вселенную

Самую заледеневшую душу согреет тепло материнского сердца.

             Огромное снежное плато казалось крахмальной скатертью, в центре которой, раскинув руки, лежала я, глядя в бесконечно голубое небо.       Тело застыло статуей. Я была памятником самой себе, теряя очертания, сливаясь со снегом и становясь чем-то новым, более сильным, более осознающим себя и мир вокруг. И в этот миг оцепенения, покоя, умиротворения и одиночества я наконец увидела. Увидела и прочувствовала всё. Всё от самого начала. От самого первого дня до последней минутки, до самой незначительной секундочки. Я – холод. Я с детства училась сдерживать в себе эту стихию. Теперь же могу её выпустить. Нужно лишь кое-что сделать. Нужно лишь кое-что завершить. ***       Проснулась рывком. Села, тревожно вглядываясь в мерцающие на небосклоне звёзды. Пальцы дрожали и, беспомощно расчёсывая ими спутанные волосы, я ощущала, как сутулятся плечи. Опустила руку. Отважусь или нет? И застыла. Шон спит. Ас, впрочем, тоже. Может разбудить? Может проще вместе?        «Ты чего не спишь, Дракошка? – прозвучало в голове и, опершись на локоть, Шон поднялся, оглядывая меня с ног до головы. Сморщил нос. – Ты закрыта от меня, Мири».       Я вздохнула.        «Шон». – Голос дрогнул, и дальше пришлось говорить вслух, шепотом: - я знаю всё. Теперь я получила власть над силой. Я… Шон, я…       Он, как всегда, понял без слов, мягко обнял меня за плечи, и, прикрыв глаза, замер.       Что он скажет, увидев мою ауру? Как воспримет? Может то, что открылось мне, не обрадует мужа, а наоборот испугает, оттолкнёт?       - Мири, - широко и искренне улыбнулся наставник. – Бужу Аса!       Через две минуты мы втроём заворожено любовались мерцающим в моей ауре огоньком. Крохотным, слабым еще совсем, но живущим, существующим… моим будущим ребёнком. Тем, кому суждено спасти мир из чрева матери. Тем, кто должен стать моей силой, моей волей и тем, кто заставит выбрать жизнь. Тем, благодаря кому я смогу, пройдя через всё, вернуться. Вернуться, чтобы мой малыш увидел мир. Вернуться к тем, кто меня любит. Вернуться. Навсегда.       Несмотря на радость, все мы прекрасно осознавали: еще миг, и я должна буду уйти. Мне суждено пройти путь в одиночку. Но душой, сердцем и телом я буду не одна. Вот оно, толкование пророчества. Вот он, довершающий элемент. А сон – толкование. Стихии, силы, её слишком много во мне, и лишь кто-то изнутри в должный момент сможет её уравновесить для того, чтобы, отдавшись снегу и холоду, я не превратилась в ледяную статую посреди белоснежного плато. ***       Уходя, не стану плакать.       Уходя, закрою дверь.       Там рассвет раскинул лапы, как ленивый сонный зверь.       Там не ждут, как здесь родные.       Тёрном там заросший путь.       Словно бы на миг застыли пальцы, без дыханья грудь…       Сердце только всё трепещет,       Рвётся птенчиком из рук.       Мы вернёмся – станет легче. Уходя, взгляну вокруг.       И прощусь: «Люблю навеки!       Только ждите, и тогда,       Разорвав чужие сети, мы вернёмся навсегда». ***       Я знала, что уходить будет сложно. Действительно сложно. Всё внутри кричало, рвалось, тянулось к ним, поникшим но держащимся, как всегда уверенно. Мы привыкли всегда быть вместе. И вот сейчас понимали: разлука неизбежна. И молча смотрели друг на друга. Даже веснушки Шона поблёкли, а прекрасные глаза Аса затуманились пеленой застывших в их уголках слёз.       - Однажды нас уже вынудили расстаться, - прошептал кузен в мои волосы.       - И мы нашли друг друга, - дрогнувшим голосом попыталась поднять свой боевой дух я.       - И снова найдём. - Ладонь с длинными нервными пальцами нашла мою, сжала. – Но, если мы будем вам нужны…       - …ты всегда сможешь позвать, - продолжил Ас, поднося к губам мои дрожащие руки. – И за сотни миров, сквозь время, бесконечный космос и саму смерть…       - …Мы придём к тебе, - другой голос. Непривычно серьёзный, невероятно родной.       - Люблю вас, - шепчу тихо, отступая на несколько шагов. – Люблю!       А потом закрываю глаза, не обращая внимания на медленно струящиеся по щекам слёзы. Страшно. Несмотря на то, что знаю, как быть дальше, мне страшно. Желание. Краткая вспышка обжигающего холода, дуновение ветра – и я ухожу навстречу предначертанному. Навстречу своей судьбе.

POV Шон

      Я так и не смог понять, как она ушла. Просто прикрыла глаза. Прикрыла и истаяла призрачным видением, превратившись в туманное очертание, рассыпавшееся облаком вихрящихся в воздухе снежинок.       Это всё казалось ненормальным, нереальным, невероятно непривычным. Магия, мир – это было тем, что я изучал. А тут… А тут такое. И даже для меня эти силы запредельны. А что уж говорить об Аскани, о Тим?       Как же нам обоим хотелось последовать за ней. Крылом к крылу, ладонью в ладони, с сердцами, стучащими в такт. Вот только она ушла. И единственным, что грело душу и заставляло волноваться еще больше, была та капля света, что зародилась в ней. Частичка каждого из нас.        «Мы всегда будем с ней, - прочёл мои мысли Аскани, опускаясь на край чёрного дивана».        «Всегда, - кивнул я».       И дай тебе Мать сил, Мири, дай воли и стойкости, дай надежду и достаточно времени на то, чтобы успеть «выбрать жизнь».

POV Тим

      - Здравствуй, Мать, - проронила я тихонько, едва ощутила твёрдую землю под своими ногами.       Шарр'риоран сидела у кромки озера. Дивные волосы струились до самой земли и, путаясь в траве, исчезали, окутывая женщину сплошным плащом.       - Здравствуй, - отозвалась она эхом. – Вижу, пророчество почти исполнилось? - Я кивнула и, поправив тунику, примостилась рядом. – Прости, дитя, я не могу помочь тебе. Пыталась, но…       - Я не за помощью, - тихо произнесла, касаясь края изуродованного крыла. – Я за советом. ***       И снова я замираю, прикрыв глаза. Солнце, всего несколько часов назад заливавшее долину первыми лучами, стоит в зените. И Мать стоит, глядя на меня огромными печальными глазами. Она понимает, что я хочу сотворить, и, душой поддерживая, боится. А я решилась попереть против законов, против истинных и всех их сумасбродных пророчеств, коими они собираются переставлять всех, как шахматы на доске. Нет. Я им не башня, ни единорог и не костяная фигурка. Я – дракон. И плевать хотела на то, кем меня сделали их милостью!       Взмах.       Ладонь, ровно и гладко, чертит древние, как мир, руны, разрывая воздух, ставший густым, вязким киселём. Тихим невесомым шепотом звучат напевные слова. Ветер ударяет в лицо, обжигает кожу, и тут же ласкает мятной свежестью, ночной прохладой, осенней горечью и летним зноем.       Склоняюсь.       Тебе моя кровь, земля. Прими же её и откликнись той, что взывает без злого умысла.       Третья руна мерцает на водной глади. Дрожу от боли, но раню себя, в противовес третьему духу призывая всю мощь жарко пылающего пламени. Голос, бывший робким шепотом, гремит раскатами. И ветер завывает в раскидистых кронах. И, вторя ему, грохочет, грохочет, грохочет бесконечный камнепад.       Стоя в месте средоточия новой жизни мира Гелианы, я призывала тех, кто был этим миром, его душу, его сердце, саму его основу, мыслящих и живущих существ, Истинных. Действуя на подсознательном уровне, я сама будто бы ушла на задний план. Осталось лишь понимание вместе с полной сосредоточенностью и неким трансом, ведущим меня по средствам чужих знаний и привитой другими силы.       И вспучилась горбом земля, будто бы распираемая чем-то, и, набухнув гигантской полусферой, взорвалась, разбрасывая комья развороченного дёрна. Столб яркого пламени пронзил небо, выжигая насквозь. Листья на близко стоящих деревьях сморщились, трава пожухла. Так и не завершив своего падения, вывороченная почва собралась в подобие грубоватой арки. Озеро вскипело. Мощная струя ударила в огненную стену. Врата раскрылись.       А я стояла и смотрела в эту пустоту. Там, за бушующими стихиями не было видно долины. И мать, замершая по другую сторону озера, скрылась за аркой.       Ветер толкал в спину, свистел в ушах, рвал одежду. «Иди-и-и! Иди-и-и-и», - шумело в ушах.       И, прежде чем сделать шаг на другой уровень, в место обитания духов, откуда и суждено мне исправить то, что совершили на материальном плане, я мельком оглянулась назад. За спиной манила, звала, раскрывала краски и ароматы жизнь. Охватывая взглядом всё, до чего дотягивалась, я пыталась запечатлеть её в своей памяти, как стимул для того, чтобы суметь вернуться.       А потом всё стихло. Врата исчезли, ни оставив ни следа, и только лишь Шарр'риоран стояла, тихо шепча в никуда:       - Я буду ждать тебя, дитя. Буду ждать.