Шиворот-навыворот

*** - Здравствуй, Таня. Рад тебя видеть, - Глеб очень быстро справился с внутренним волнением, собравшись, как лев перед прыжком. Конечно же, он все сейчас узнает, расспросит и поймет, а пока он просто полюбуется на неё. Он целый год мечтал об этом моменте, видел её в снах и представлял, как заговорить с ней. Да, Таня – его мания, пунктик и блажь, пусть называют как угодно. И он не живет, а просто существует, когда её нет рядом, как бы хорошо он не скрывал свои истинные чувства и эмоции. - Здравствуй, - Таня нахмурилась, серьезно глядя на некромага. – С тобой все в порядке, надеюсь? Прыжки по зеркальным мирам – штука опасная, по себе знаю. - Все нормально, - нетерпеливо отмахнулся Глеб, пожирая Таню взглядом, от чего она сурово сдвинула брови и очень мило покраснела. – А ты не могла бы рассказать, что ты тут делаешь? Ты же, насколько я знаю, отсюда уехала? Светлый Глеб и темная Таня выясняли отношения чуть поодаль, поэтому Бейбарсов, окинув их взглядом, понял, что мешать они не будут. Темная Таня, схватив за рукав собеседника, строго выговаривала что-то вяло оправдывающемуся светлому. Разговор, судя по всему, грозил затянуться надолго. Теперь Глеб точно видел разницу, в очередной раз уверившись, что одинаковая внешность не может обмануть, даже при условии того, что похожа не только она. Когда любишь – нужен только один человек, со всеми своими недостатками, сложным характером и запутанными отношениями. Бейбарсов с удивлением чувствовал, как сильно он и его отношение к Тане изменились за год. Раньше в его мешанине чувств преобладающим было чувство собственности. Хотелось любой ценой заполучить эту девушку, что бы ни пришлось для этого делать. И мысль об убийстве Валялкина совершенно не останавливала. Даже все равно было, что после такого Таня, несомненно, начала бы его ненавидеть. Сейчас же Валялкина хотелось убить не меньше, но Бейбарсов прекрасно понимал, что этого делать нельзя, хотя год назад слова «нельзя» для него не существовало. И Глеб, который никогда не отличался нерешительностью, в отличие от своего светлого собрата, шагнул навстречу Тане, не отрывая взгляда от её лица. Магию он себе вернул, в Тибидохс вернулся, еще и с любимой девушкой увиделся, да так, что и ненавистный соперник нигде рядом не маячит. И, конечно же, теперь самое главное – узнать, каким волшебным образом Таня оказалась здесь, когда, по последним сведениям должна была быть за тысячи километров отсюда? Где Валялкин? И как она умудрилась разгадать, что Глеб подменный и заставить светлого вернуть его, Бейбарсова-некромага, обратно? Впрочем, вопрос о том, как Таня раскусила его светлую копию отпадал сам собой, стоило бросить взгляд на Глеба в белой аккуратной рубашечке, бормочущего что-то вяло-оправдательное шипевшей на него темной ведьме. Вот рохля… Глеб подавил в себе несвойственное ему альтруистическое желание помочь близнецу. Сам врал – теперь пусть сам и выкручивается. У него тут дело личное, в сто раз важнее, а со светлым он разобраться всегда успеет. - Таня, я хотел бы спросить… - начал Глеб, но потом внезапно задумался, как сформулировать вопрос. - Потом спросишь, - сурово оборвала его Таня, избегая смотреть в глаза некромагу. – Сейчас есть чем заняться. Сначала стоит отправить их обратно и поговорить с Сарданапалом. - Думаю да, - Глеб сразу понял целесообразность Таниных слов. - Но потом я все-таки рассчитываю на разговор. Таня… Глеб, повинуясь инстинкту, да и просто поддавшись порыву, шагнул к девушке и легко прикоснулся губами к её губам. Поцелуй получился почти неосязаемым, но очень нежным, чего, признаться, Бейбарсов от себя не ожидал. Впрочем, судя по ошеломленному выражению лица, Таня тоже была изрядно изумлена. Мгновением позже краска бросилась ей в лицо, и Гроттер, быстро оглянувшись на их двойников, поглощенных выяснением отношений, прошипела не хуже своего темного прототипа: - Ты что себе позволяешь, Бейбарсов? Думаешь, если я теперь одна, то и защитить себя не в состоянии? Мгновением позже Таня прикусила язык, ругая себя на чем свет стоит, но было уже поздно. Бейбарсов в ту же секунду сделал для себя нужные выводы, а на смуглом лице возникла на миг коварная и торжествующая усмешка. Правда, спохватившись, Глеб сразу же снова принял невозмутимый вид, понимая, что Тане, несомненно, будут неприятны его собственнические жесты, которые ей так не нравились не далее как год назад. Все-таки он сильно пересмотрел некоторые ценности за прошедшее время, осознав свои ошибки, которые и привели его к плачевной ситуации с потерей магии и, что самое главное, Тани. Теперь же, когда жизнь дала ему еще один шанс находиться возле любимой девушки, он точно не упустит этой волшебной возможности. И еще Танины слова… неужели, она, действительно, бросила Валенка и сейчас, как сказала, одна? Если так, то это просто неслыханный дар судьбы! Правда, опять он не сдержался и полез целоваться. Повел себя как мужлан какой-то. Год не виделись, да, неудивительно, что он не удержался. А вот про чувства девушки он опять не подумал. Вряд ли Тане было так приятно ощутить его поцелуй, после всего, что он пытался сделать с дорогими ей людьми. Нет, этих нелепых людей особо не жалко, но то, что этими своими действиями он причинил боль единственному любимому человеку, было горько осознавать. Хотя… Глеб непроизвольно качнул головой, чувствуя, как теплеет на душе. В него не запулили Искрисом, не прокляли и даже не влепили простую лопухоидную пощечину, что давало определенную надежду на благоприятный исход их дальнейшего общения. Нет, надо побыстрее разобраться со светлым вруном и отправить их с темной Таней обратно, а потом можно будет заняться сразу своими личными делами, которые сейчас, если быть уж совсем откровенным, волновали Глеба куда больше всяких зеркальных миров. - Хорошо, я сейчас же поговорю с Сарданапалом, - повторил Глеб, все никак не решаясь отойти от Тани. Реалисту-Бейбарсову сейчас казалось, что стоит отвернуться от любимой девушки, как она тотчас исчезнет, оставив некромага одного уже навсегда. И от этого, честно говоря, становилось очень страшно. – Но сначала, мне хотелось бы кое-что выяснить у нашего светлого гостя. Таня даже слегка поежилась от знакомого хищного прищура темных глаз некромага: уж слишком знаком был этот взгляд, по которому она, честно признаться, сильно соскучилась за этот год. В общем-то, только оказавшись с Ванькой в глухой тайге и поняв, что ей совершенно нечего тут делать и она загибается от скуки и чувства бесполезности, Таня сильно пересмотрела свою позицию своих отношений с Ванькой. Скучно, муторно, говорить особо не о чем, да и любви, о которой так мечтает каждая девушка, не было и в помине. Конечно, Таня первое время все время вспоминала свой разговор с Сарданапалом после потери магии Глебом и Ванькой. Вспоминала, как пыталась быть серьезной и рассудительной, выбирая не того, к кому тянуло сердце. И с тоской глядя из подслеповатого оконца деревянной таежной избушки и на растущие частоколом сосны, Таня не раз думала, что не стоило так быстро все решать и опрометчиво бросаться выполнять чьи-то чужие желания, вместо того, чтобы просто подумать, чего хочется именно ей. А хотелось ей совершенно противоположного: магспирантуры, драконбола, приключений, ночных полетов над океаном, и мягкого блеска темных глаз, которые всегда беспокоили её своей страстью, зато никогда не смотрели на неё безразлично и спокойно-дружелюбно, как смотрел на неё Ванька. Дружба дружбой, но, как оказалось, ей этого было мало. Впрочем, о том, что она поступает опрометчиво, ей говорили многие, в том числе и Гробыня, которая с точностью, удивившей её саму, предсказала, что Гроттер сбежит из тайги максимум через пару недель. Ровно через две недели, после серьезного разговора с Ванькой, закончившегося полным разрывом, Таня вернулась в Тибидохс и продолжила учебу, чувствуя облегчение и удовольствие от жизни, которого она была лишена последние дни. Только мысли о Бейбарсове не давали девушке покоя. Но Таня прекрасно понимала, что сейчас Глеб – не более чем обычный человек, значит, вход на Буян ему заказан категорически. Особенно после всего, что некромаг умудрился натворить, включая дуэль с Ванькой, похищение Зеркала Тантала и все прочие милые некроштучки, на которые Бейбарсов был большой мастер. И все-таки весь этот год Таня, у которой было много времени для раздумий, не отягощенного метаниями между жаждущими заполучить её парнями, постоянно думала о том, где и как сейчас живет бывший некромаг. И очень хотела с ним увидеться, хоть и подавляла в себе эту мысль так тщательно, что, порой, в какие-то моменты сама верила в то, что ей никто не нужен, тем более, эгоистичный бывший некромаг с тяжелым характером. Но однажды, несколько месяцев назад она, осторожно разузнав у Ягге адрес Бейбарсова побывала в Нижнем, где умудрилась попасть на концерт его группы. И в немом изумлении простояла в темном углу зала, наблюдая, как Глеб полностью отдается музыке со своей обычной спокойной отрешенностью, которая раньше тратилась на некромагию. Честно говоря, музыка Тане очень понравилась, но объяснить самой себе, дело ли в самой музыке или в том, что играл её Бейбарсов, по которому она, как оказалось, страшно скучала, Таня бы не смогла. В общем, она тогда к нему так и не подошла, хотя очень хотела. Но она понимала, что в той ситуации, в которой они оба оказались, им нечего было бы сказать друг другу. И если магия для Валялкина была чем-то не особо нужным, проходным, (да и не слишком-то много этой магии у него было), то Глеб, потеряв свои силы, лишился очень многого, если не всего. Это Таня очень хорошо понимала. Поэтому, глядя на то, как Глеб за такой короткий промежуток времени сумел найти себе дело по душе и крепко встать на ноги, Гроттер в очередной раз пожалела, что Бейбарсов уж слишком упорно добивался её, заставив засомневаться в искренности своих чувств. Хотя, кто знает, любил ли он её или это просто был пунктик добиться её во что бы то ни стало. По крайней мере, яростно дергая смычок, Таня лавировала между проводами, вылетая из города, и с горечью думала о толпе визжащих девчонок, которые облепили музыкантов, в том числе и Бейбарсова сразу же, как концерт закончился. Он забыл её, иначе и быть не может. Она просто была призом, который не удалось получить. А такой самолюбивый человек как Бейбарсов не станет рефлексировать и думать о недостижимом, когда его так явно и твердо отвергли, да еще и магию отобрали. Он просто забудет обо всем, поставив перед собой более реальные на данный момент цели. И, значит, ему теперь уже все равно. После этой встречи, которая оставила у неё такие двойственные впечатления, Таня с головой погрузилась в учебу, грустно признавшись самой себе, что любовь и всякая прочая личная жизнь, видимо, не для нее. Но часто, лежа в постели перед сном Таня вспоминала черные глаза, насмешливо-спокойный голос и очень нежные прикосновения, что было странно для брутального и далеко не нежного некромага. Воспоминаний было не так уж много, но все она, как оказалось, врезались в память до последней черточки и жеста и постоянно маячили укором самой себе, пока сон не прогонял их. Но утром почему-то подушка очень часто бывала влажной от слез, о чем Таня честно старалась не думать, будучи уверена в том, что больше Бейбарсова она никогда не увидит, и жить отныне им придется совсем в разных мирах. А их встречу с «фальшивым» Бейбарсовым она до смерти не забудет. Сразу было же понятно, что это недоразумение в голубой рубашечке имеет к тому Бейбарсову, которого она знала такое же отношение, что и балет к тете Нинель. То есть, рядом они могут упоминаться, но связать эти два понятия чем-то общем весьма затруднительно. А когда Таня увидела у якобы Бейбарсова знакомую трость, то тут же засветила Искрисом в лоб негодяю, который отобрал трость у Глеба, пользуясь тем, что у того не осталось магии. Правда, уже потом, во всем разобравшись, она со стыдом вспоминала эти глупые мысли, но было уже поздно. На лбу ненастоящего охающего Бейбарсова уже был очень большой синяк, а под глазом - красиво переливающийся лиловым кровоподтек. Таня покосилась на свою темную копию. Нет, ужасно хотелось поговорить с ней, спросить, как все там у них и узнать, какие там Ягун и Ванька. Бейбарсова она уже видела, и диву давалась, какие они разные. А еще, с изрядным удивлением поняла, что нравится ей именно темный, иногда пугающий, страстный и не знающий границ в своих желаниях Глеб, а вовсе не его спокойный светлый двойник. И Таня опять почувствовала страх. Было очень не по себе, что она в таком ключе думает о Бейбарсове, сравнивая, обдумывая и делая выводы в пользу некромага. Это грозило потерей личности, особенно, если Бейбарсов будет лезть целоваться как сейчас и снова вспомнит о своих «захватнических» планах. Потому что если все начнет повторяться, то это будет не любовь, а чувство собственности и жажда обладания. Таня разозлено покусывала нижнюю губу, готовая броситься в атаку. Но Глеб, в отличии от себя годичной давности, коротко и спокойно извинился и перевел разговор на Сарданапала. С одной стороны, Таня почувствовала облегчение, увидев, как поменялось поведение Бейбарсова, а с другой… нет, все-таки девушки такие нелогичные существа! Было ужасно досадно, что Бейбарсов так просто отказался от дальнейших попыток с ней сблизиться. Гад. Разве влюбленный Глеб стал бы извиняться? В общем, довольно противоречивые мысли были прерваны неожиданными словами Бейбарсова, который и не подозревал, что своим появлением вызвал в девушке бурю чувств, которые, несомненно, порадовали бы некромага. Однако, фраза, сказанная Глебом, заставила Таню удивленно вздернуть брови. - Конечно же, я обязательно поговорю с директором, на предмет поступления в магспирантуру, но сейчас… - Глеб, повернувшись к все еще ссорящимся двойникам, осторожно выдернул трость из рук светлого, передав ему его перстень, - мне хотелось бы кое-что прояснить. - Что именно? – воскликнул светлый, обрадовавшись вклиниванию Бейбарсова в их спор. - Ничего особенного, - некромаг опять улыбнулся уголками губ так, что Таня, хорошо знавшая это выражение лица, слегка вздрогнула, с недоумением уставившись на двух похожих как две капли воды парней. – Просто хочу узнать правду, почему ты так сюда рвался и что тебе у нас тут надо. Только не стоит заливать о горькой судьбе светлых магов – не поверю. То, что у тебя проблемы в общении с твоими сокурсниками – это только твоя вина. - Да ничего подобного… - слабо запротестовал светлый Глеб, косясь на темную Таню, которая молча прислушивалась к разговору, подозрительно сузив глаза. – Я же тебе все сказал! - Ты врал, - безаппеляционно заявил Бейбарсов. – Поэтому, либо ты мне сейчас все рассказываешь, либо… - некромаг выразительно глянул на свою трость. Хотя пока его магия не была восстановлена в полной мере, но все необходимое для ритуала он успел достать, ну а сам ритуал спокойно можно провести и здесь, тем более, сегодня полнолуние. Вот только помощник нужен… но ничего, он что-нибудь придумает. Все-таки странно, что время в их мире бежит чуть впереди: там, в зазеркалье, у них только выпускной будет, а здесь уже год прошел. Надо будет у светлого спросить почему, он же, вроде, пишет работу по этим самым перемещениям во времени, да и сам по нему скачет как блоха. Несолидный какой-то у него двойник, но в теории темпоральных перемещений гений. Хоть чем-то можно гордиться. Зато врун несусветный, пробы негде ставить… - Хорошо, я все скажу… но только тебе лично, без свидетелей, - светлый Глеб как-то внезапно подобрался, а на безмятежном лице промелькнуло выражение, которое показалось некромагу знакомым. И лишь через мгновение он понял, что точно такое же выражение он порой видел в зеркале, когда измышлял что-то коварное или просто думал, какой смерти он подвергнет Валялкина. - Идет, - некромаг быстро шагнул к двойнику. – Девушки, вы подождите нас здесь несколько минут. - Мы быстро, - поддержал его светлый, ухватив темного за рукав. И прежде чем девушки успели возмутиться, оба Глеба исчезли в сером облачке телепорта. - Сволочь ты, Бейбарсов! - одновременно произнесли обе Тани вслед серому туману, пристально глядя друг на друга и прикидывая, с чего бы начать разговор.