Трое в Торонто

Иные спектакли начинаются задолго до первого их звонка.

Мадс спешил. Спешил, пробираясь сквозь толпу спешащих к Хью или к выходу людей. Он боялся, что юноша исчезнет, растворился в воздухе словно мираж, словно прекрасное ведение. Дверь, к его счастью, оказалась открыта, и, проскользнув внутрь, Миккельсен огляделся. Отлично, вот и гримерки, но заходить туда он не станет. Альфа нервно хохотнул, поймав себя на мысли, что ведет себя словно какой-то вконец обезумевший фанат, от которых Мадсу приходилось регулярно бегать в родном Копенгагене, а в последнее время и здесь - в Торонто. Впрочем, стоило ему услышать знакомый голос со стороны сцены, как эти мысли покинули его голову. Все мысли покинули его голову. Что он должен сказать? Как себя вести? О, черт. Поэтому, когда кудрявая цель появилась в поле зрения, Мадс решил поступить как настоящий альфа, то есть - идти напролом. Хрипло выдохнув, он направился в сторону юноши уверенным шагом, но, по природной неловкости, споткнулся о какой-то провод и практически пал к ногам актера, но быстро выпрямился, сияя лучезарной улыбкой: - Здравствуй, Хью. Я пришел сказать, что ты замечательный. Вернее, твоя игра замечательная. Но ты тоже ничего. Вернее... Черт! Я Мадс,- альфа протянул ему руку, почему-то уже представляя, как юноша бежит в противоположном направлении. Но он не бежал. Лишь смотрел на альфу, не моргая, каким-то странным взглядом, присматриваясь, изучая.

***

Пятью часами ранее. Хью нервничал перед каждым своим представлением. Нервничал, кусал тонкие губы и ходил туда-сюда по тесной гримерной. Через полчаса успокаивался, и неизменно садился перед стареньким ноутбуком, ровно как и сейчас. Хью любил смотреть фильмы перед спектаклями - они успокаивали, помогали настроиться на нужный лад. Да, он определенно любил фильмы. И Мадса Миккельсена. Этот человек стал для Хью вдохновителем, живым идеалом актерского мастерства. Его фотографии стояли на заставке монитора, Хью смотрел все его фильмы. Но он отнюдь не был одним из тех ненормальных фанатов, которые постоянно ищут встречи, делают с портретом кумира футболки, подушки и прочую атрибутику. Выдохнув, юноша, еще недолго смотревший на актера, что стоял, приятно улыбаясь, на экране его ноутбука, прикрыл на мгновение глаза, а после отправился на последнюю репетицию.

***

- Хью, - тихо выдохнул объект его возведения, протянув ему ладонь, которую Мадс тут же пожал. Альфа даже удивился такой реакции и опешил. Повисло неловкое молчание. Через минуту Миккельсен вспомнил, что он все-таки альфа, и решил взять ситуацию в свои руки: - Хью. Я знаю, что ты Хью, - начал он свою речь, мягко сжимая тонкие пальцы юноши в своих, - У тебя большое будущее - ты замечательно играешь. - Спасибо,- Хью, кажется, смутился, опуская в пол взгляд, что заставило Мадса умиленно улыбнуться. - И я хотел бы, если ты не спешишь, пригласить тебя погулять по городу, - Мадс прекрасно понимал, насколько глупо и несвязно звучат его речи. А его ангел стоял, и легко покусывал нижнюю губу, думая соглашаться ли на предложение "придурковатого, престарелого альфы". По выражениям Ли в его адрес можно было составлять цитатник. Дэнси был в шоке. В полнейшем, мать его, шоке. Ему не верилось, совершенно точно не верилось, что его кумир, Мадс Миккельсен, стоит сейчас перед ним, невозможно красивый, будто сошедший с монитора, и... несет какую-то ахинею. Предлагает прогуляться, явно нервничая, и до боли сжимает пальцы Хью. Но юноша еще не до конца сошел с ума, что бы отказаться, да и такой шанс выпадает раз на миллион. Он так давно представлял, как подойдет к мужчине на какой-нибудь премьере, получит автограф. А получилось все в тысячу раз лучше. - Подождете, пока я переоденусь? - осторожно перебивает его Хью. Мужчина замирает, смотрит с удивлением, но после кивает, улыбаясь широко, почти радостно. - Да! Да, конечно,- и выпускает вконец помятые пальцы Хью из своих ладоней. Дэнси выдыхает тихо, и, посмотрев на мужчину еще раз, уходит. А Мадс прикрывает глаза, вдыхая полной грудью запах Хью, что особо ярко почувствовался сейчас, когда он прошел мимо. Омега. И пахнет от него так же восхитительно, как Мадс представлял. Лавандой, черникой, и совсем чуть-чуть, на грани обоняния - ванилью. Мужчина улыбается. Вечер просто обещал быть приятным.