Мы не умрем

Очнулась я уже только ночью. В комнате было темно. Темно и жутко. Жутко осознавать, что ты в западне. Жутко, когда не знаешь, что на уме у этого человека, облаченного в сутану. Приподнявшись на кровати я вновь почувствовала головокружение. Стоп! На кровати? Да, на кровати. Видимо, пока я была в отключке, он побывал здесь. Переложил меня на кровать, укрыл одеялом. Заботливый какой! Вскочила с кровати, превознемогая головную боль и боль в ноге. Бросилась к двери. Заперто! Ну конечно, тут и надеяться было не на что. Со всей силы колотила по двери, кричала. Но все было тщетно…. Габриэль не слышал или же просто делал вид, что не слышит. Я колотила по двери, пока ладони не начали ныть. Я в западне! Бессильно опустилась на пол и заплакала. Плакала из-за своей беспомощности, доверчивости, наивности. Мэгги, наверняка бы так не попалась…. Ни Мэгги, ни Кэрол, ни Мишон! Так могло случиться только с Бет Грин. Наивной, глупой плаксой! Да, в тот момент я дико злилась на себя. Спустя некоторое время, я все же собралась с мыслями, вытерла с лица соленые капли слез и подошла к окну. Попыталась хоть что-нибудь разглядеть сквозь щели досок. Но в свете первых солнечных лучей было сложно что-либо рассмотреть. Тогда я прилегла на кровать и попыталась восстановить в памяти весь вчерашний разговор с Габриэлем. Чем больше я об этом думала, тем сильнее мне не нравилось все, что он мне рассказывал. Это все казалось какими-то лживым и неправдоподобным, как и сам священник. Теперь у меня практически не осталось сомнений, это он ударил меня по голове на дороге. Вот только зачем ему я? Это пока оставалось неясным. Утро все сильнее вступало в свои права, сменяя ночь. И чем больше солнечного света проникало в комнату, тем сильнее зажигался во мне огонек надежды. Я решила, что не стану опускать руки. Я буду бороться за свою свободу. И если это будет стоить мне жизни, значит так суждено…. Значит я встречу маму, папу и Шона. Понимая, что физически я никогда не смогу одолеть священника, решила хотя бы притупить его бдительность. Поэтому, когда он пришел утром навестить меня, я лежала на кровати, уставившись в потолок. Он пытался заговорить со мной, а я изо всех сил старалась ни малейшим образом не отреагировать на его слова и действия. Имитировала глубокую депрессию, в какой я когда-то пребывала на ферме. Надеялась, что моя пассивность и безразличие ко всему притупят бдительность Габриэля, и он не закроет дверь на замок. Он заходил очень часто. Говорил со мной, приносил еду и воду. Но я продолжала лежать, бесцельно глядя в потолок. Это было нелегко…. Особенно, когда он склонился надо мной так, что я слышала его тяжелое дыхание, когда гладил меня по лицу или волосам. И все время он называл меня Беатрис. А когда он приподнял меня на кровати и начал расчесывать мои волосы, я думала, не выдержу. Мое тело пробила сильная дрожь, было ужасно сложно сохранить безразличное выражение лица. А он все сидел и, не спеша, расчесывал мои волосы, напевая при этом какую-то песенку. Иногда он очень сильно дергал мои волосы, едва удалось сдержаться и не зашипеть от боли. Закончив с волосами, он принялся за мои ногти. С особой тщательностью стал вычищать из-под них грязь и подрезать. Это было ужасно! А когда он принялся отыскивать в шкафу другое платье для меня, в голове мелькнула фраза Дэрила о том, что у кого-то закончились куклы для переодевания. Кажется, у Габриэля теперь есть кукла…. И ее даже не нужно готовить к похоронам. У меня не было сомнений, что именно он гримировал умерших в том доме. Слишком уж умело он обходился с моим неподвижным телом. И довольно быстро переодел меня в другой сарафан. Хотя мне было совершенно не ясно, зачем? Он был такой же как прежний. Ко всему прочему он надел на меня белые носочки, а рядом с кроватью оставил темно-синие туфли. Когда за ним, наконец, захлопнулась дверь, я облегченно выдохнула. К черту, что он запер ее на замок, главное, что ушел! Невыносимо было больше лежать неподвижно, терпеть его прикосновения. Эта затея мне уже не казалась такой хорошей…. Это было слишком тяжело для меня…. Быть куклой в руках сумасшедшего священника. Уже ближе к вечеру он пришел вновь. Принес крекеры и воду. Хотелось, есть и пить. Но я ни к чему не притронулась. И опасалась, что вот-вот мой желудок выдаст меня, громко заурчав. А Габриэль все сидел возле меня, напевая какую-то песенку про девочку Беатрис. Причем, песня была ужасно нескладная, как будто он придумывал ее на ходу. Наконец, он замолчал. Склонившись надо мной, предложил почитать библию. Сам спросил, сам же и дал положительный ответ. И вот он выходит из комнаты. И неужели! Кажется, чудо свершилось…. Замок не щелкнул как обычно. Габриэль не запер дверь! И это мой шанс! Шанс выбраться на свободу! Я быстро вскочила с кровати, хотела обуться, но решив, что от туфель будет много шума, пошла босиком. Стук моего сердца, казалось, заглушает все вокруг. А ведь в тот момент мне так нужен был острый слух. Но все обошлось, я беспрепятственно спустилась на первый этаж. Отца Габриэля нигде не было видно. Самое страшное – было наткнуться на него. Но я преодолела помещение за помещением. И вот уже входная дверь…. Дверь, за которой меня ждет свобода!