Мы не умрем

Радость и ощущение свободы были не долгими. Уже через считанные минуты я едва не прощалась с жизнью. Но, пока я жива! Неизвестно надолго ли, но жива. В общем, тогда я даже не успела коснуться дверной ручки. Сильный толчок, и я отлетаю в сторону. Габриэль…. Разъяренный. Ноздри раздуваются, лицо перекошено гневом. В отчаянии я снова бросаюсь к двери, хотя прекрасно понимаю, что это бесполезно. Это был просто жест отчаяния. Я не знала, что еще делать. Он хватает меня за волосы. Тянет так, что, кажется, вот-вот вырвет их мне вместе с кожей. Больно! Закричала…. - Негодная девчонка! – злится священник и со всей силы залепляет мне пощечину. Голова загудела. Казалось, земля уходит у меня из-под ног. Снова упала на пол. А он вновь хватает меня за волосы, заставляет смотреть ему в глаза. – Я заботился о тебе! Оберегал! А ты? Неблагодарная! – вновь звонкий шлепок. Вновь перед глазами россыпь искр, и подступает тошнота. Заваливаюсь на пол, но он подхватывает меня и волочит на второй этаж. Обратно в комнату. С силой толкает меня на кровать и запирает дверь. Но вскоре вновь послышались его приближающиеся шаги. Ему было мало этого! Я не знала, чего еще от него ожидать, и уже прощалась с жизнью…. Но внезапный прилив сил заставил меня подняться с кровати, забыть про боль, тошноту и головокружение. Я схватила с полки первую попавшуюся книгу, и лишь дверь открылась, изо всех сил, что еще оставалось во мне, замахнулась. Не самый удачный удар, но губу разбить удалось. А заодно еще сильнее разозлить священника. Он бросает меня на кровать. Переворачивает на живот, с силой вдавливая меня в кровать. Даже сквозь бешеный стук сердца, я расслышала, как что-то хрустнуло во мне. Удивительно, как у меня еще ничего не сломано…. Он связал мне руки и ноги, привязал к спинкам кровати, чтобы я не могла пошевелиться. Да и у меня уже не было на это сил. - Я помогу тебе, Беатрис! Я спасу тебя, дочь моя! – произносит он над моим ухом. – Я изгоню дьявола, что завладел тобой! Я изгоню его! Очищу твое тело! Ты вновь станешь моей Беатрис, чистым невинным ангелом! Я спасу тебя! – прошептал он, и вот что-то просвистело в воздухе, а затем обожгло мою спину. Я закричала. Но Габриэля это совершенно не волновало. Он продолжал наносить удар за ударом то ли плеткой, то ли чем-то еще. Я надрывно кричала, слезы градом катились по лицу, а он все твердил, что это мне во благо, что в этом мое спасение. Не помню, когда закончились эти мучения. Наверное, я просто отключилась от боли. Очнулась, когда за окном уже снова было светло. Какая-то пташка щебетала под моим окном. Так заливисто…. Но это больше не доставляло мне удовольствия, как раньше. Наоборот, причиняло еще большую боль и без того израненным душе и телу. Она то свободна! Может выбирать, куда полететь и под чьим окном щебетать! А вот я, видимо, на вечно обречена быть куклой в руках сумасшедшего священника. Хотя, если он каждый день будет вот так изгонять из меня дьявола, долго ли я протяну? Некоторое время я просто лежала, не шевелясь. Все тело ныло, словно одна сплошная рана. Но радовало то, что не появлялся Габриэль. Я даже уже подумала, что он решил заморить меня голодом. Но нет…. Сделав над собой усилие и приподнявшись, я заметила на столе бутылку с водой и библию. Волна ненависти и отвращения ко всему накрыла меня, я неистово смахнула все со стола. К черту все! К черту такую жизнь! В тот момент я даже хотела умереть от голода и обратиться, надеясь затем укусить священника. Разорвать его плоть на куски! В состоянии апатии я, наверное, провела дня три или четыре. Честно говоря, я сбилась со счету. Но, казалось, Габриэля это вполне устраивало. Он приходил по нескольку раз в день. Ставил на стол бутылку с водой, которую я каждый раз смахивала обратно на пол, лишь за ним закрывалась дверь. Он сидел возле меня часами. Читал библию, напевал свою дурацкую песенку, расчесывая мне волосы и подстригая ногти. Переодевал меня, словно я действительно была куклой. Ну и, конечно же, продолжал изгонять из меня дьявола. Он так же связывал меня по рукам и ногам, а затем наносил удары. Только я больше не плакала и не кричала. Лишь иногда поджимала губу…. А он бил…. А когда считал, что этого достаточно, наклонялся ко мне, целовал в лоб и шептал, что скоро я стану чиста как ангел. Но апатия прошла! И все благодаря моему блокноту, который Габриэль принес сегодня утром. Я долго не желала брать его в руки, но затем все-таки открыла. Робко, нерешительно, словно это был чей-то чужой дневник, словно я собиралась прочитать чьи-то чужие сокровенные тайны. Но это все было написано мной. Знакомые имена обожгли сердце…. Мэгги, Джудит, Карл, Рик, Дэрил…. И в моей душе вновь загорелся огонек, перерастающий в пожар. Я уже не могла часами лежать на кровати. Неведомая сила заставляла меня нарезать круги по комнате. И лишь иногда я вновь и вновь перечитывала свои записи о довольно счастливой жизни в тюрьме. А затем вновь расхаживала по комнате, словно лев, запертый в клетке. Но вдруг мой взгляд упал на книжную полку. Среди десятка религиозных книг я обнаружила и кое-что интересное. Пара книг была с секретом: снаружи – книги о Боге, но внутри это известные романы - «Гордость и предубеждение» Джейн Остин и «Грозовой перевал» Эмили Бронте. А в одной из них к тому же лежал засушенный цветок. Хозяйка этой комнаты явно была довольно романтичной особой, вот только отец Габриэль, наверняка, не поощрял чтение подобной литературы. А затем к моим ногам из одной из книг вылетела фотография. Тогда-то мне многое стало понятно…. Белокурая девушка с большими голубыми глазами. И надпись внизу: Беатрис Хэккет. Теперь было понятно, Габриэль не просто так называл меня этим именем, он вовсе не путал Беатрис и Элизабет. Он просто хотел, чтобы я была ею! Чтобы я была Беатрис! А что, в чем-то мы с ней довольно похожи…. Однако больше всего из обнаруженного меня порадовал карандаш. Совсем маленький, уже исписанный почти до конца. Но им еще можно было кое-что записать. Что я собственно и сделала. Описала свою жизнь с момента побега из тюрьмы и до сегодняшнего дня. Я бы с удовольствие написала что-то еще, но карандаш уже совсем затупился, и я сама с трудом разбираю написанное…. Да и к тому же, слышны тяжелые шаги на лестнице. Опять ОН идет…. И сейчас опять будет восклицать: «Дьявол, изыди!»….