Жара на Тисовой улице

      — Сириус Блэк Третий, согласны ли вы…       — Сам ты третий! — недовольно буркнул Сириус. — Почему это я третий? — Кингсли улыбнулся.       — Не мешай! — перебила его миссис Смит. — Так написано в документах. Ну же, продолжайте!       Гарри стоял рядом, стараясь не засмеяться. Ко всему прочему, у него ужасно чесалась шея. То ли непривычная парадная мантия натирала, то ли просто так… Церемония оказалась совсем не такой, как он представлял себе. Он считал, что быть шафером значит — делать что-то важное. Похоже, он ошибся. Словосочетание «быть причастным» к происходящему подходило как нельзя лучше. Кингсли и миссис Смит произносили заумные речи, а он высматривал в толпе Джинни. Взгляд скользнул по печальной улыбке Дамблдора, страшноватой ухмылке Грюма, хитрому прищуру Флетчера, рыдающей Молли и растерянно успокаивающему её Артуру Уизли, блестящим глазам Тонкс и серьёзному, чуть хмурому лицу Люпина… Джинни стояла рядом с Роном и Гермионой. Заметив его взгляд, она едва заметно кивнула, будто подбадривая. Гермиона счастливо улыбалась, на глазах блестели слёзы. Рон зачарованно разглядывал её платье и блестящие волосы. Дадли куда-то пропал, и Гарри гадал про себя, останется ли гостям что-нибудь от торта и рождественского пудинга.       Простое золотое кольцо Петуньи сверкнуло в пальцах Сириуса, а перстень Блэков в руках тётушки казался слишком крупным. Мысли кувыркались где-то далеко; Гарри будто издалека услышал, как смолкли голоса, через секунду выкрикнул что-то радостное Флетчер и запустил в небо пылающий разноцветный фейерверк Дамблдор. Сириус привлёк Петунью к себе, закрепляя бесчеловечную традицию самым человечным на свете способом. Миссис Смит удовлетворённо выдохнула, Кингсли степенно сделал пару шагов назад.       — Поздравляю, Сириус! — улыбнулся Гарри. — Как ты?       — Я в порядке, — крёстный действительно выглядел, как обычно, и, кажется, совсем не был тронут. Петунья прижалась к нему, отвернувшись от Гарри.       — Вы такие счастливые вместе! — затараторила взявшаяся откуда-то Гермиона. — Это было чудно! Всегда было интересно, как выглядят свадьбы у волшебников. Конечно, я читала об этом, но увидеть — это ведь совсем другое! А тебе понравилось, Рон?       — Угу. Очень. А когда будут кормить? — уши Рона покраснели, как случалось, если он врал. Кажется, свадьбы вовсе его не волновали — как волшебные, так и любые другие.       — Прими наши поздравления, друг, — хриплым голосом проговорил подошедший Римус. Гордость на его лице смешалась с очень взрослой печалью.       — Да-да. Всё прошло просто отлично! — хихикнула, подмигивая, Тонкс. — Расскажу маме. Она будет в восторге!       — Жаль, что они с Тедом отказались прийти. Давненько я их не видел, — нахмурился Сириус.       — Не бери в голову! Они просто не хотят пересекаться со мной, — невесело улыбнулся Люпин. Они тревожно переглянулись. — Не волнуйся, мне не привыкать. Кстати, мы с Дорой подумали и решили: ты будешь рад на пару недель освободиться от заданий Ордена…       — Сомневаюсь! — выпалила Петунья.       — А как же вы? — растерялся Сириус. — Я думал, вам понадобится больше времени, чтобы прийти в себя.       — Мы будем дежурить вместе! — мечтательно улыбнулась Тонкс. — Римус неплохо знает окрестности Хогвартса. А потом ты заменишь меня, когда мы с ним тоже…       Люпин дёрнул её за рукав, но было поздно. Сириус нахально улыбнулся.       — Что, правда? Неужели? — Римус кивнул, сжимая ладонь Тонкс. — А я-то думал, не придётся ли устроить тебе взбучку еще раз… Рад за вас. А насчёт Ордена — мы согласны. Давно подумывал об отпуске. Слышал, Грюм?       Грозный Глаз подошёл к ним, прихрамывая. Деревянная нога стучала по твёрдой от холода почти голой земле, а волшебный глаз угрожающе вращался. Петунья сглотнула и съёжилась, пытаясь спрятаться за Сириусом, но не успела.       — Я всегда всё слышу и вижу! Значит, вы мисс Эванс? — прорычал Грюм. Петунья робко кивнула, неотрывно глядя на его рваную ноздрю.       — Миссис Блэк, — невзначай поправил Сириус, недружелюбно сощурившись. — Что ты задумал?       — Ничего, — гаркнул Грюм. — Я просто хотел поблагодарить её. Не знаю, что вы с ним сделалали, миссис Блэк, но воином он стал отменным. И, похоже, благодаря вам. Война пока не закончилась, так что не спускайте с него глаз. Вам ясно?       — М-м… Д-да… — шёпотом выдохнула Петунья. Грюм улыбнулся, схватил её руку своей жутковатой ладонью в шрамах, быстро сжал почти до хруста и отошёл к Кингсли.       — Да не трясись ты так, — засмеялся Сириус. — Он же безобидный!       — Ах, Сириус, милый! — Рядом появилась Молли, щёки которой до сих пор блестели от слёз, а вместе с ней — дружелюбно улыбающийся Артур. — Поверить не могу, что ты женился. Ты какой-то бледный! Не заболеешь? Я связала вам всем свитеры. Конечно, это невежливо, ведь Рождество ещё не наступило, но не стоит стоять тут в футболке и джинсах…       Она сунула ему в руки непонятно откуда взявшийся мятый свёрток. Петунья ткнулась взглядом в её волосы, а после — в упрямое выражение лица. Её губы сжались в тонкую полоску, и она выхватила свёрток из рук Сириуса.       — Вам-то что? Пусть болеет! Я сварю зелье.       Сириус довольно усмехнулся, но спорить не стал.       — Пойдём в дом, Молли, — ласково пробормотал Артур. — Ты не представляешь, какие интересные штуковины там есть! Хочешь, я покажу тебе игровую подставку? Или посудобойку?       — Посудомойку! — поправил Гарри, но Уизли его уже не слышали.       — А он-то почему молчит? — Петунья кивнула головой в сторону Дамблдора. — Идём, пусть сразу скажет всё, что должен, и убирается отсюда!       — О, добрый день, Петунья, — улыбнулся Дамблдор. — Я смотрю, сегодня вас действительно есть, с чем поздравить. И тебя тоже, Сириус.       — Благодарю, — хрипло отозвался он, кивая.       — Меня никогда не приглашают на свадьбы, — ворчливо заметил Дамблдор. — И тем более на Рождество. Кажется, все считают, что я могу испортить праздник одним своим присутствием. Если честно, не ждал от этого дома такого гостеприимства. И какие симпатичные олени! Сириус отличался изобретательностью, сколько я его помню.       — Вы так проницательны, — фыркнула Петунья. — Помалкивайте, прошу вас. Возьмите лучше свитер!       Гарри видел насмешливого Дамблдора, разгневанного, расстроенного и серьёзного, но испуганного — никогда. Избавившись от свитера, Петунья потащила Сириуса в дом. Откладывать самое тяжёлое было некуда. Гарри откашлялся, пригладил ладонью волосы и подошёл к одиноко стоящей Джинни. Кажется, она ждала его.       — Классная свадьба! — в её глазах не было слёз, как у Гермионы и Молли, и жутковатого блеска, как у миссис Смит. Гарри почему-то стало легко и радостно.       — Ты так думаешь? Почему? — растерялся он.       — Ну, у Сириуса есть, чему поучиться, — заметила она. — Никакой уймы гостей, как любит моя мама. Я даже знаю всех по именам! Нет того жуткого типа, ведущего свадьбы и похороны, о котором говорила тётушка Мюриэль. И шафер — сам Гарри Поттер, знаменитый Избранный и лучший ловец Хогвартса. Кстати, очень уютный домик, не то что особняк Блэков. Здесь ты провёл своё детство?       — Ну да, — отмахнулся Гарри. — Но какая разница…       — Покажешь мне чулан? — улыбнулась Джинни. — Рон говорил, что ты жил под лестницей, пока не пришло письмо из Хогвартса. А ещё ту комнату с решётками, из которой тебя вытаскивали на Фордике. И кузена-обжору, которого Фред и Джордж накормили ириской «гиперъязычки»… Да, и невероятно чистую кухню, на которую любит жаловаться Тонкс, когда приходит в гости.       — Идём. Проведу для тебя экскурсию. Это газон, на котором Сириус чуть не подрался с дядей Верноном этим летом. Не помню, сколько раз я его стриг. Его считают лучшим в этом городке! На этом заборе по утрам собирались совы, которые приносили мне сотни писем из Хогвартса. Дурсли не хотели мне их отдавать, но Дамблдору, похоже, было всё равно. А вон те кусты — любимые бегонии тёти Петуньи. Сейчас они не цветут, конечно, но в прошлом году летом мне удавалось в них прятаться и подслушивать новости. А переулок, в который вы трансгрессировали — там на нас с Дадли напали дементоры в прошлом году. А ещё я впервые увидел там Сириуса, когда он только сбежал из тюрьмы…

* * *

      Дадли сидел на кресле в гостиной и следил за порядком. Страшный одноногий мужик, похожий на пирата, никого не трогал и болтал с помощником министра магии из телевизора. Телевизору Дадли доверял. Наземникус копошился в чулане, подыскивая, что бы стянуть из ломаных игрушек. Он мог продать что угодно: и новое, и старое, и ломаное, и целое, а прибыль они делили пополам. Дадли знал: самые дорогие и классные из них — те, что дарили папа и тётя Мардж, но они уже закончились. Его это не волновало. На Рождество они обязательно подарят что-нибудь внушительное, а лишние карманные деньги никогда не помешают. Тем более теперь, когда он гуляет с Джил…       Кстати, о подарках!       Он встал с кресла, нащупал за пазухой хрустящий конверт и вышел из гостиной. В коридоре Тонкс целовалась с другом Сириуса — тем, который оборотень. Дадли всегда казалось, что оборотни должны выглядеть круто, а этот…       — Почему вы седой? — возмутился Дадли. — Вы же не старый!       — Не знаю. Так получилось, — отозвался Римус недовольным голосом. — А что?       — А то, что это некрасиво! Покрасьте волосы, как Тонкс. Вот она выглядит круто, — заключил Дадли. — А вы как драная кошка миссис Фигг!       Римус посерел и поморщился, а Тонкс хихикнула.       — Он не может, как я, Дадли. Только метаморфы на это способны!       — Зато тётушка Мардж может! — возразил Дадли. — А она не метаморф!       И вышел во двор.       Гарри, его рыжеволосая подружка, Рон и его темноволосая подружка болтали с Сириусом и мамой. В их руках виднелись бокалы. В отдалении рядом с почти полной бутылкой медовухи стоял одинокий седоволосый Дамблдор. Поправив сползающие брюки и отряхнув пиджак, Дадли направился к нему.       — Дадли, вы ли это? — улыбнулся Дамблдор. — Не ожидал, что вы так изменитесь.       — А вы постоянно одинаковый, — парировал Дадли. — Мама так говорит. А рука у вас до сих пор чёрная? Покажите!       Дамблдор улыбнулся, вытягивая руку из складок мантии. Дадли с восхищением уставился на неё. Круче, чем самый современный грим! Чёрная, сморщенная, словно в костёр сунули, и совсем не двигается. Аккуратный ровный край чуть выше запястья, а за ним обычная кожа — бледная, тонкая, покрытая венами, но живая… Он осторожно протянул руку и провёл пальцем по костяшкам.       — Больно?       — Совсем чуть-чуть, — отстранённо заметил Дамблдор. — Не переживай, я почти привык. Просто неприятно, когда кто-нибудь прикасается.       — Понимаю, — буркнул Дадли. Дамблдор вскинулся, с тревогой глядя ему в лицо. — Это как костяшки отбить. На боксе.       — А, вот ты о чём! — улыбнулся Дамблдор. — Не буду спорить. Я никогда не отбивал костяшки. Обычно противники считают, что драться со мной на палочках проще, чем голыми руками, и это большая ошибка. За сто пятнадцать лет никому не удалось меня победить.       — А кто тогда вам нос сломал? — протянул Дадли. — Только не врите! Я же вижу, что сломан! Тот, кто повредил вам руку?       — Хороший вопрос, мой мальчик, — кивнул Дамблдор. — Ты прав. Пожалуй, это один и тот же человек.       — Волан-де-Морт? — догадался Дадли. — Тот самый, лысый, тощий и с красными глазами? Который прикончил тётю Лили и дядю Джеймса?       — Нет. Поверь мне, Волан-де-Морт совсем не умеет боксировать, — усмехнулся Дамблдор. — Он и его приспешники — мастера расставлять ловушки и приносить вред, но не жди от них слишком многого.       — И кто же тогда? — не понял Дадли.       — Я сам. — В глазах Дамблдора сверкнул холодный огонь и какая-то мстительная радость.       — Вы сами сломали себе нос? — гоготнул Дадли. — Вы что, совсем болван?       — Похоже на то, — степенно согласился волшебник. — Кстати, ты не мог бы налить мне медовухи? Если ты заметил, у меня всего одна рука, и та занята. — Он прижимал к животу мягкий шуршащий свёрток. Дадли подумал, что ничего интересного там нет, и не стал любопытствовать. Бокал Сириуса был тяжёлым, а левая рука слушалась Дамблдора плохо, и к тому же дрожала. Дадли налил медовухи и себе, покосившись на стоящую в отдалении маму, но ей, кажется, было плевать. Отхлебнув, Дадли поморщился.       — Не такая, как вы приносили в тот раз, — обиделся он. — Эта крепче и горчит.       — Дубовые бочки Розмерты не бездонны, — отозвался Дамблдор. — Даже Наземникус не может достать медовуху, если она кончилась. Кажется, профессор Слизнорт прислал кое-что к вам сегодня утром. Не ошибусь, если предположу, что в той пыльной бутылке как раз то, что ты ищешь. Он приберегает лучшее для любимчиков, а Блэки и Эвансы всегда были у него в большом почёте. Видел бы ты его лицо, когда он услышал, что они играют свадьбу! Правда, профессор МакГонагалл говорит, что ему просто повезло: и Сириус, и Лили отказались перейти на его факультет. Но я уверен, что она лукавит. Слишком уж мягко Минерва произносит их имена…       Дадли уже не слушал его. Пыльная бутылка как раз была в руке Гарри — он наполнил бокалы Джинни и Гермионы, затем — Рона и собственный… Сириус выхватил у него бутылку, в которой оставалось чуть меньше трети. Дадли не заметил, как ускорил шаг и оказался совсем рядом.       — Будешь? — предложил Сириус Петунье. Она замялась, но помотала головой. — Как хочешь. Обойдёмся без тебя!       — Не смей пить из бутылки! — фыркнула Петунья. — Налей в кубок, как нормальный человек!       — Тогда уж в кружку, — ухмыльнулся Сириус. — Одолжишь свою?       — Да хватит уже ссориться! — строго проговорила Гермиона.       — Вот-вот, — добавила Джинни. — Вы прямо как мама с папой!       — Это точно, — буркнул Рон. — Давайте уже пить и есть!       — А ты чего молчишь? — протянул Дадли, обращаясь к Гарри.       — Ну… просто так, — пожал плечами тот. — А чего ты хочешь, Дадли? Кажется, тебя самого даже на церемонии не было.       — Церемония — это скучно! Я охранял дом, — с вызовом ответил Дадли. — Ты поздравил маму?       — Дадличек, не надо… Не трогай его, он же не хочет, — быстро проговорила Петунья.       — Чего это я не хочу? — упрямо отозвался Гарри.       Петунья покраснела, её глаза забегали.       — Дружить с такими, как я! Ты же не станешь… Я же совсем обычная! Не как Сириус… Глупая тётка-маггл, только и всего. Не волшебница, даже не сквиб… С магглами ты никогда не ладил: ни в школе, ни с Дадли, ни с Верноном, ни с Мардж… Даже соседи тебя не любили…       — А вы не думали, что это как-то связано с вами, тётушка? — ледяным голосом проговорил Гарри. — Всё, от начала и до конца!       — Скорее со мной, — отозвался Сириус. — Если бы Джеймс и Лили не погибли, тебя не пришлось бы отправлять на Тисовую улицу, а в их смерти виноват я.       — В их смерти виноват Снегг! — взвизгнула Петунья.       — Но Петтигрю их предал! — возразил Рон.       — Если бы они не вели себя так вызывающе, Волан-де-Морт не стал бы их убивать, — заметила Гермиона.       — Ему плевать, — холодно заметила Джинни. — Жертвой может стать кто угодно. Даже беззащитный ребёнок. Не забыла?       — Хватит, — протянул Дадли. Он ничего не понимал и очень не любил выглядеть дураком. — Если ты не помиришься с мамой, Гарри, я тебе нос сломаю.       Сириус ухмыльнулся (похоже, ломать носы он умел), Петунья замерла, а Гарри нахмурился. Рон и молодые волшебницы молча смотрели на него. По их лицам Дадли ничего понять не мог.       — Так не пойдёт, — тихо сказал Гарри.       — Ты о чём? – выпалила Гермиона.       — Послушай, дружище… — осторожно добавил Рон.       — Нет, это вы послушайте! Вам не надоело спорить, почему умерли мои родители и кто в этом виноват? Это было слишком давно, и всё уже кончилось. Сколько ни ругайся, они всё равно мертвы! Ясно вам?       Все молчали. Даже Дамблдор, кажется, перестал жужжать себе под нос какую-то песенку.       — Если вам так нужно решить, кто виноват, просто вспомните, что в ту ночь они защищали от смерти меня. Обо мне и так судачат все, кому не лень, так что одной проблемой больше, одной меньше — мне без разницы.       — Бедный мальчик, — всхлипнула Петунья, обнимая его, и вдруг разрыдалась в голос. Сириус подскочил к ним и остановился, не зная, что делать.       — Да перестаньте же… — попытался вырваться Гарри. — Мне действительно всё равно, тётушка… Мне плевать, что все говорят или пишут… Это всё — ерунда.       — Петунья, — тихо позвал Сириус. — Успокойся!       Она быстро кивнула, в последний раз сжала Гарри в худых руках и отшатнулась, возвращаясь к Сириусу.       — Может, выпьешь? — он протянул ей бутылку.       — Нет, нет, — отмахнулась Петунья.       — Точно не хочешь? — нахмурился Сириус. — Пора начинать трапезу, пока не случилось чего похуже.       — Тебе тоже нельзя пить, — быстро проговорила Петунья. Сириус непонимающе нахмурился и вопросительно взглянул на неё.       — Оставь лучше Дадли! Вернёмся в дом. В лаборатории чай остался. И зелье, если тебе плохо…       — С чего это мне плохо? — хохотнул Сириус. — Мне очень хорошо. Идёмте, миссис Блэк. Уверен, Финеас Найджелус будет рад вас видеть. Пойдёшь с нами, Гарри?       — Он останется, — твёрдо ответила Джинни, положив руку на плечо Гарри.       Когда они удалились, Дадли налил медовухи в большой кубок, проигнорированный Сириусом. В бутылке осталось совсем чуть-чуть — пара глотков.       — За Блэков, — торжественно проговорил Рон. — Нетерпеливых и безрассудных!       Медовуха была удивительно вкусной. Дадли не заметил, как опустел бокал. Подняв глаза, он увидел, что рыжая подружка не пьёт, а целует Гарри, Рон почему-то красный и очень злой, а его девушка хихикает. Решив не упускать момент, Дадли вылил остатки из бутылки себе в бокал — все до последней капли. Ему стало чуть-чуть стыдно, что они не оставили ничего Дамблдору, но когда он обернулся, старый волшебник уже пропал. Из всего волшебства медовуха и шоколадные лягушки нравились Дадли больше всего. Сладкое золото потекло по венам, щёки обожгло жаром. Быть взрослым круто!