В тихом омуте ангелы водятся

Было раннее утро. Шлифанув дорогой коньяк выпрошенной у соседа самогонкой, Берк отрубился и, в данный момент пребывал в блаженном забытье. Дверной звонок натужно, как раненная гаага завизжал — Идите нахуй! — пробормотал Арти, даже не открывая глаз. Звон не унимался, к нему добавились настойчивые удры кулаком в дверь, после пинки носками тяжелых берцев. Птица встал и сжал руками голову. Описание его состояния пока не поддавалось логике — это была еще не боль, но приближение грозы в черепушке явно ощущалось. Он прошаркал в двери. — Идите нахуй! — Повторил Беркут, поворачивая замок — Ну, разве, что на твой. — На пороге стоял, хищно скалясь черный лев. Артур открыл рот, но ничего не смог сказать, тогда воспользовавшись положением, Сережа прильнул к по-настоящему родным губам и прижал дрожащее от перепоя и шока тельце к себе. Прист никогда не был любителем нежностей и поцелуев, но сейчас его язык скользнул очень ласково по пересохшей коже губ, нырнул в рот и начал настойчивые ласки, дающие понять, что хищная птичка стала жертвой. — Ты... Ты мой глюк? — прошептал Берк, слегка высвободившись, но при этом не прекращая гладить мощное тело и покрывать короткими поцелуями щетинистое лицо и шею. — Может... Может быть. — Гитарист прижал любовника к себе так, что тот едва мог дышать, не то, что шевелиться. — В любом случае я просто, просто твой. Навсегда!