АУДИОДНЕВНИК ИСТБОРНСКОЙ ВЕДЬМЫ

      Ох…Хорошо, что я не поехала в больницу! Дома быстрей выздоровею - это уж точно! Апчхи! Правду говорю!... Ну, что ж, Рут, продолжаю свой рассказ - для Вас и для себя...       Помню, как, уныло сидя на пледе и глядя на то и дело взлетавшую над гребнем волны Даниэлу, фотография которой в этом голубом костюме на фоне голубой воды и голубого неба украсила бы любой глянцевый журнал мира, я начала бормотать что-то вроде "о, вода, вода живая, ты - сестра моя родная, признаюсь тебе в любви. Силу ты свою яви - покажи, кто здесь сильней, нагони волну мощней..."       Ну, и так далее, и тому подобное. Говорю Вам - я так всегда бормочу, когда хочется успокоиться и разрядиться. Для того, чтобы релаксация была полной, я встала на ноги, вытянулась… ну, если так можно сказать… в струнку и сделала пару сильных круговых движений руками. Мне сразу полегчало. А вот всем остальным…       Буквально через минуту после моих бормотаний и телодвижений солнце вдруг зашло за тучи, ветер резко усилился, и волны начали все резвей и резвей биться о волнорезы. Вы считаете, Рут, что это так совпало? Хм... Не знаю... Но только не прошло и десяти минут, как я увидела, что Даниэлу на её доске начало относить все дальше и дальше от берега. Она старалась подплыть под волну, чтобы держать ситуацию под контролем, но, очевидно, уже устала во время «показательных выступлений», и сил на борьбу со становящейся все более мощной волной ей не хватало.       Что происходило в эти минуты у шатра - не имею понятия. Возможно, не все сразу осознали, что дело - табак. Потом, скорей всего, Фред или кто-то другой догадался, что ситуация осложнилась и пора вызывать спасателей. Только вот выйти в море в такой шторм было небезопасно уже и для спасательных судов.       Я не знала, что они там видели и что собирались делать. С нарастающей тревогой я смотрела в бинокль на девушку, которая из последних сил пыталась бороться с разгулявшейся стихией.       Наверное, все кончилось бы очень плохо, если бы не наш старый бакен-маяк. Таких по побережью установлено несколько, они указывают судам, где фарватер. Бакены-маяки стоят на дне на бетонных сваях, поэтому им не страшны любые шторма. Раз в месяц их чистят и меняют в них аккумуляторы. Так что в такой бакен можно спрятаться, потому что в нем есть дверца, куда человек может пролезть, закрыться изнутри и встать в полный рост. Наши мальчишки в детстве часто проделывали подобные аттракционы, за что им сильно попадало от родителей.       Похоже, Даниэла сообразила, что ей лучше не сопротивляться волне, а передохнуть и подождать, когда ее отнесет в сторону маяка, а затем попытаться подплыть и удержаться на нем. Лежа на доске, она, не теряя хладнокровия, боролась за свою жизнь. И, в конечном итоге, после нескольких неудачных попыток, ей все-таки удалось приблизиться к маяку настолько, что она, отбросив доску, резко нырнула и проплыла под водой несколько ярдов. Я продолжала пристально смотреть в бинокль и ждать. Наконец, я с облегчением вздохнула – маленькая фигурка в голубом костюме ухватилась за поручни и с трудом залезла на бакен. Переждав очередную волну, Даниэла потянулась к дверце, рванула ее на себя и протиснулась внутрь. Теперь она была в безопасности. Я быстро вернулась к своему рюкзаку и накинула куртку – только в этот момент осознав, как похолодало на улице. В общем, я только начала было успокаиваться, и тут…       Рут, и тут я увидела ЕГО. Сквозь бушующие волны в сторону брошенной Даниэлой доски медленно плыл человек. Мне хватило пяти секунд, чтобы догадаться, кто этот безумец. Понимаете, это я с биноклем, да еще и с выгодного ракурса, увидела, как спасалась Даниэла. Со стороны шатра было видно, как она отплывает все дальше и дальше от берега, а потом… потом они, очевидно, увидели на волнах лишь яркую флуоресцентную доску.       И тут этот проклятый джентльменский урод кинулся в воду спасать даму своего… ну пусть будет сердца. Рут! Это был чистой воды идиотизм, Вы же понимаете!       Думаю, Фред сказал всей перепугавшейся компании, что спасатели в такую погоду не будут спускать лодки на воду. И тогда наверняка этот камберкретин полез в воду. В своей, блин, сиреневой рубашке и в брюках! Ладно, ботинки снял (это я потом выяснила, конечно)...Как бы Вы поступили, Рут, если бы увидели человека, который не вполне хорошо умеет плавать, к тому же понимает, что такое шторм, и, тем не менее, бесстрашно бросается умирать - ради каких-то глупых норм морали и нравственности, оставшихся в его генах с викторианской эпохи?!       Что касается меня, то в тот момент что-то явно перемкнуло в моей голове. Я поняла, что чихала на мораль, но почему-то очень не хочу, чтобы кто-нибудь умер сегодня. Даже такой зазвездившийся любимец миллиардов женщин. Для меня лично пара трупов за месяц - это будет перебор.       И… я начала раздеваться, Рут. Сейчас мне сложно объяснить, что мной тогда реально двигало. Мыслей в голове почти совсем не было. Ну, разве что я подумала, что сейчас очень холодно. А потом что-то вроде: "очень жаль, что Санта Клаус не подарил мне в прошлом году гидрокостюм..."       В общем, Рут, я полезла в ледяную воду за этим… человеком. О, да, наверное, я забыла Вам сказать, что, кроме рифмовки, я всегда снимала стресс в бассейне. И вообще-то у меня разряд по плаванию. Просто когда нужно было выбирать между большим спортом и больной мамой, я … в общем, не было у меня выбора. Поэтому бросила спорт, вот мышцы и превратились вскоре в жирок, и с пятнадцати лет я… ну, такая, какая есть. Кхм…кхм…       Да… Доктор Блэнкеншип, я не представляю сейчас, как я смогла доплыть до него. Не понимаю, как у меня не свело ноги. Не знаю, далеко ли мы вообще с ним заплыли... Мне кажется, что я нашла его довольно быстро… Может, он просто понял, что сглупил, и повернул назад, но тут силы покинули его и волны начали с ним жестоко «играть»…       Я не могу вспомнить, сколько длился этот чудовищный заплыв – сознание моё как будто отключилось, и я даже не осознавала, по чьей команде двигалось мое тело… Помню, первое, что я увидела – бледную руку, вздыбившийся ворот рубашки, усталые и страшно спокойные глаза… Так тоскливо мне в этот миг стало, Рут!!! Тем более, я уже видела это выражение его лица. В кино. В "Третьей звезде"...       Я поднырнула под него и схватила Бенедикта за волосы. Он как-то вяло попробовал потянуть меня на дно, но сегодня, очевидно, был не его день. Я вынырнула, продолжая держать его руками за мокрые кудри, перевернулась на спину и медленно, толкаясь только ногами, попыталась поплыть к берегу. При всем этом еще начала по-детски приговаривать про себя какую-то лабуду – типа «делу-венец, буре-конец»…       К тому моменту шторм действительно начал стихать. Очевидно, только поэтому я как-то все-таки доплыла вместе с потерявшим сознание Бенедиктом до берега. Причем «причалила» аккурат в том месте, где лежал мой рюкзак. Скрипя зубами от холода и напряжения, я вытащила мужчину из воды, разжала онемевшую руку, отпустив его волосы, и попыталась повернуть его на бок. Сильно надавила на его грудную клетку. Бен глухо застонал, из горла и, похоже, из легких полилась вода. Он тяжело задышал, но глаза его все еще были закрыты.       Я на коленках подползла к своему рюкзаку и, прихватив его и лежащий рядом плед, волоком потащила все это за собой. Накинула на Бена плед, попыталась влить в его закрытый рот каплю виски (безрезультатно) и перевернула на спину. Он не реагировал. Тогда – наверное, от отчаяния - я выхватила из рюкзака свою деревянную коробочку с таинственным ароматным содержимым и поднесла ее к его носу. Камбербэтч встрепенулся, глубоко вдохнул и одними губами попросил: «Еще!». Я стала держать у его носа коробку, понимая, что сознание вот-вот покинет – на этот раз меня. Но тут из-за поворота появилась целая толпа людей – почти вся съемочная группа, какие-то люди в форме, врачи…       Прежде чем упасть в обморок, я совершила два важных открытия. Во-первых, я поняла, что не одета, синею от холода, но, тем не менее, продолжаю восседать на корточках перед спасенным мной одним из самых известных мужиков планеты. Причем делаю я это достойно – грязная, дрожащая, в мокрых розовых трусах и не менее мокром лифчике с надписью «Хэллоу, Китти».       Во-вторых, Бенедикт прошептал мне то, о чем я сама ну никак не смогла бы догадаться. Он дышал-дышал ароматами моей коробочки, а потом еле слышно сказал:«Вереск». Вы слышите, Рут! В моей коробочке на самом деле лежит не что иное, как вересковый мед! Засахаренный! С добавками! «Вот, к сожалению, и весь секрет», - успела подумать я, и тут, к моему счастью, сознание начало меня покидать. Я, правда, еще успела пробормотать подхватившему меня, белому как мел, Фреду - "Даниэла внутри маяка!" . Но потом я уже ничего не слышала. И, конечно, не видела, как нас, таких вот бездыханно-нарядных, фотографируют зеваки, собравшиеся на мысе.