Помни меня

«Точка. И, если честно, я не знаю, что еще написать. Потому что это слово достаточно емкое. Сейчас. Господа, я прощаюсь с вами. Наградите меня аплодисментами. Посмертно. Слишком помпезно для предсмертной записки. Но в настроение. Хотя, больше мне, пожалуй, все равно. Я устала. И то, что мне «пусто» теперь делает меня счастливой. Уродовано. Но. Хоть так. И то, что мне «пусто» теперь избавляет от страха. Уверенно. И я сделаю. То. Может, это спасет кого-то. Хотя. Это последняя запись. Точка».

*** 2011 год ***

В подземелье все еще витал неприятный запах гари. Он не выветривался отсюда, даже не смотря на практически постоянно открытый в камине лаз. Сквозняков здесь больше не было. И прохладный ветер не скользил по обутым в легкую обувь ногам, когда Вика спустилась вниз. Они уходили из школы. Под сердцем кололо. Но не от радости или грусти. Это безысходность давно стала острой. И, самое страшное, привычной. Давно ли… Давно ли пустой вакуум образовался внутри, вместо души. Вряд ли способный чувствовать что-либо. Она словно умерла. Вместе с теми людьми, которые наполняли ее жизнь. А мысль об их гибели уже не приносила боли, словно затупилась и равнодушным туманом оседала в этой пустоте. Погруженная в свои мысли Вика шла за вереницей движущихся впереди ног, безразлично следя за чужими истоптанным подошвами. Еще несколько шагов, и она свернет. Никто не заметит. Она последняя. Мрачная решимость слегка холодила кончики пальцев. Она старалась запомнить это ощущение как можно острее. Оно делало ее живой. Еще. Или пока. В любом случае, скоро будет наоборот. Долгий последний взгляд на идущую впереди через одного человека Лизу. Ее русые волосы, заплетенные в неаккуратную косу, казались серыми в грязном свете туннеля. Девушка, словно почувствовав пристальный взгляд, обернулась на ходу. Светло-голубые глаза блеснули, будто понимающе. Усталая улыбка. Прощай. Последние пару шагов показались Вике самыми тяжелыми в жизни. Ноги, словно налились свинцом. Движение требовало неимоверных усилий. И потому, наконец, свернув в смежный туннель, Вика устало привалилась к грязной стене, переводя дыхание, пытаясь прийти в себя. Но не было ни волнения, ни тревоги. Только холодный расчет: если она выберется из подземелья с третьей стороны, у остальных больше шансов уйти отсюда. Во всяком случае, Вике хотелось в это верить. Пусть и глупый поступок. А ноги уже сами несли ее в нужном направлении. Стремительно и быстро, словно боялись опоздать. И ей был не важен успех. Вика, вообще, надеялась на его отсутствие. Надеялась, когда летела к выходу. Надеялась, поднимаясь по запыленным ступенями. Когда открывала люк. А снаружи уже стреляли где-то вдалеке. Павел Петрович и Володя. Безумие, такое родное и ее, безумие кричащего одиночества бросило ее вперед. Вперед, желая поскорее вытянуть этот острый клинок, последние недели торчащий в ее груди. Искромсавший рану на кривые уродливые ошметки. И пробирающийся все глубже и глубже. Вика знала наверняка, что ей поможет. А заодно и остальным. И потому, отчаянно искала. И даже обрадовалась, ощутив расползающееся жжение в плече. По руке потекло что-то теплое, просачиваясь сквозь длинный рукав школьной блузки. В ушах до сих пор гудел выстрел. Она не успела заметить откуда взялись эти люди. Может быть, ждали, караулили у всех выходов. Значит, кто-то из школы слил их. Но даже это было сейчас не важно. Когда она бежала среди деревьев, вдыхая свежий лесной воздух, перемешанный с запахом крови, отдававшим чем-то железным. Спину разорвало резко. Словно раздробило, искромсало мясо на лоскуты. Упав, Вика даже не поняла, где именно ей больно. Казалось, она вся превратилась в одну сплошную рану. И ее то жгло, то холодило, колотя в неровной дрожи. Так, что она не заметила, когда в нее выстрелили вновь. Только боль, то появляясь, то исчезая, заволакивала глаза. Только сейчас, глядя на капающую на опавшие листья собственную кровь, Вика окончательно поняла, зачем она здесь, без оружия. Со всей мрачной четкостью. Не спасать других. Умереть самой. Потому что больше не видела смысла. И пусть кто угодно скажет, что глупость, трусость. Это ни то, ни другое. Только холодный расчет. У нее получилось.

*** 2017 год ***

- Посмертно? – неверяще прошептала Надя, недавно прочитанную фразу. Потом вновь уткнулась в листок, надеясь, что ей показалось, пробежалась по нему глазами, и, оторвавшись, шокировано огляделась, - Умерла? – с горечью спросила она у старых стен. Но они молчали. Неужели, это все. Тонкая нить, призрачно тянущаяся из приносящего головную боль чужого прошлого, оборвалась, оставив ее без ответов. Надя растерянно присела прямо на грязный пол чердака, чувствуя себя обманутой. Но вовремя спохватилась: не хорошо по отношению к Вике, она не виновата. И ведь у нее есть еще совсем оборванные клочки дневника. Только собрать бы их. Но найдет ли она там так необходимые ей ответы? Надя устало вздохнула, поднимаясь. Пора спускаться вниз. Она, и так, вновь задержалась.