Помни меня

*** 2017 год ***

Осеннее солнце песочного цвета икрами сыпалось сквозь жухлую листву ему на плечи. Покалывало едва теплым касанием и растворялось в легком ветерке. Красочные деревья шептались, сплетничая друг с другом, делились увиденным… А он медленно брел по заросшей тропинке, задумчиво вглядываясь в мелкие веточки и подгнившую хвою под своими ногами. В душе копошилось что-то горячее и почему-то заставляло мелко, скованно дрожать. Не самое приятное чувство: точно нервничаешь, но не можешь понять из-за чего. То ли родные, знакомые с детства места резали по живому слишком сильно, то ли возвращение так болезненно, то ли все смешалось воедино, и потому так тяжело. И старые строчки ее сочинений не желали исчезать, расцарапывая подзажившие шрамы. Так странно-дико: строчки есть, а ее нет. Никогда ее теперь нет. И большие серьезные глаза его новой маленькой знакомой врезались в память проворно и остро. Сколько лет этой тоненькой длинноногой взросло-юной девочке, заставившей его осознать, как много, все таки, прошло времени с того дня, как прежняя жизнь ухнула в небытие, оставшись только в воспоминаниях нежелающими меркнуть бликами. В груди что-то трусливо съежилось, и Андрей вздохнул. Старательно выкрашиваемое им в черно-белые оттенки прошлое становилось цветным, било по глазам и душило прежними эмоциями. Казалось, они и не остыли вовсе, оставшись по-прежнему острыми и жалящими. Даже не смотря на то, что время уже прошло и эта девочка, Надя, по возрасту такая же, как и его племянник, на момент их первого скомканного знакомства. Как много лет. И как быстро. Глубокий вдох казался длиннее, чем пролетевшие в мгновение годы. Он шел вперед, утопая в волнующихся старых и новых мыслях, кутаясь в покалывающей кожу прохладе осеннего леса.

***

- Вообще, я здесь незаконно, - задумчиво произнесла Надя, с прежним интересом разглядывая мужчину. Фразу она сказала достаточно тихо и не была уверена, что он ее услышал: они вновь, как и в день их знакомства, сидели по разные стороны площадки, друг напротив друга. - Не влетит тебе? – Андрей Евгеньевич усмехнулся. Услышал. Ей было странно, что он, такой, светский, что ли, с иголочки, делает здесь, в этом захолустье. И почему общается с ней, детдомовской девочкой, которая даже своей прежней жизни не помнит. Отчего приходит сюда, уже который раз, опускается на полуразрушенные скрипучие качели и, временами, словно погружается вглубь себя, пытаясь отыскать что-то. Порой, он непонятно-туманно смотрел и на нее, ненавязчиво пытаясь разглядеть это что-то в ней самой, что-то, что было ясно лишь ему. Но, как ни странно, подозрительного неприятного страха, ее новый знакомый не вызывал. С ним было интересно. Его нескончаемые истории про полные беспокойной суеты университетские будни отвлекали ее от собственных невеселых мыслей, вырывали из замкнутого круга пасмурного одиночества. А оно окутало ее слишком сильно, особенно теперь, когда неприятное болезненное чувство дежавю преследовало ее в стенах нового детского дома. И это казалось ненормальным. И рассказывать кому-либо не хотелось. - Нет, - у нее получилось беззаботно пожать плечами. А внутри неприятно перекатывался комок колючек. Надя уже и сама бы себе ответить не смогла, когда это началось. Может, с того самого момента, как она потеряла сознание в темноте камина. Наверное, после этого записи из чужого дневника стали приносить боль и заставили искать уединения. А старый снимок девочки, так похожей на нее, вынудил окончательно замкнуться, потерявшись в старо-новых стенах усадьбы, и, в конце концов, сбежать сюда, в лес. Здесь отсутствовавшие воспоминания резали меньше, и так было спокойнее. - Надя, - она привычно вздрогнула. Мужчина произносил ее имя как-то по-особому, с ласковой грустинкой, окутывая мягко пульсирующим теплом, - Тебя что-то тревожит. Он не спросил. И от этого почему-то было приятно. Не нужно было увиливать, убеждать его в обратном и пытаться спрятаться за маской беззаботной беспечности, которую она привычно надевала, ступая на крыльцо детского дома. Когда он знает и принимает ее настроение, не требуя чего-то иного… На душе потеплело и неприятный комок колючек обмяк. - Да, - она кивнула, слегка улыбнувшись, - У Вас бывает когда-нибудь что-нибудь такое, словно… - Надя нахмурилась, пытаясь подыскать нужное слово, - незнакомо-знакомое видите? - Дежавю? – с улыбкой уточнил Андрей Евгеньевич. - Похоже, - задумчиво протянула Надя, - Стены, повороты… Лица… Она посмотрела на мужчину и тут же натолкнулась на его взгляд. Тот самый – долгий, глубокий и ищущий. Сердце замерло. Осенний ветер донес до нее сказанное полушепотом «да».