Помни меня

*** 2017 год *** Так больно ей не было уже давно. Мучительно медленно острые эмоции душили ее, сводя судорогой горло. И Вика до последнего не позволяла себе заплакать, изо всех сил оттягивая этот момент. Страшно было ощутить вдруг на щеках слезы, горчащие точно так же, как и шесть лет назад. Здесь же. Наверное, она совершила ошибку. Не нужно было приезжать сюда. Где знакомые стены доводили до безумия, заполняющего пустую выжженную рану, спрятанную глубоко-глубоко в душе. Видеть здесь живых людей. Чужих. Было страшно. Было больно. Она сама себе сейчас казалась вновь умершей и ошалело шарахалась от стен, словно они были опасны и могли причинить боль. Такую же острую и обжигающую, сродни той, что ей уже удалось пережить. Каким-то чудом. А самое главное, Вика плохо понимала зачем. Зачем она осталась совсем одна, изуродованная смертью близких, вырванная проведением из капкана ужасов, изорвавшего ее на ошметки острыми стальными зубьями. Зачем, если внутри у нее ничего не осталось. До страшной тишины там было пусто. Очень давно. И шесть этих лет она только и делала, что пыталась заполнить эту пустоту. Построить что-то новое. Только мрачный фундамент не позволял, каждый раз разрушая. Вика принимала это с тупой безысходностью, привыкнув к тяжести обломков, проваливающихся в черноту. И ждала. Ждала, что однажды перестанет чувствовать совсем. Отстранённость ото всего казалась избавлением, и Вика искренне надеялась, что чувства очерствеют окончательно быстро. И больше никогда не принесут ей страданий. Она теперь больше всего на свете боялась боли. Душевной, изматывающей морально. И хотела больше никогда не чувствовать. И тщательно оберегала свой жалкий искореженный мирок. Только легче не становилось. Настолько, что единственным выходом почудилось возвращение сюда, в то место, где она превратилась в сломанную изуродованную куклу. Не помогло. В библиотеке все также пахло залежавшимися книгами, камин притягивал взгляд, сея в груди холод, так резко контраструющий с теплыми слезами, что все таки побежали по щекам. Вика нашла в себе силы подняться по лестнице наверх и забиться в угол между стеллажами. Ее старое место осталось почти таким же. Тихим и незаметным для остальных. Уютным, но остро режущим по нервам. Теперь. Она не знала, сколько времени просидела здесь на полу, пытаясь взять себя в руки. Но не получалось. Наверное, привыкнуть к этому будет не возможно, и Вика склонялась к мысли малодушно уехать, устроиться в другое место... - Почему Вы плачете? - тихий голос, застав ее врасплох, заставил вздрогнуть. Вика подняла голову. Прямо перед ней стояла худощавая длинноногая девушка с разбитой коленкой. - Мне больно, - прошептала Вика, пытаясь совладать с собой. Девушка осторожно подошла и тихонько опустилась рядом. - Если я мешаю, я уйду, - нарушив удивленное молчание Вики, серьезно произнесла ее случайная собеседница, глядя прямо перед собой, - Мне тоже бывает больно. Хочется, чтобы кто-то был рядом. Вам тоже? - Да, - Вика слабо улыбнулась, глядя на задумчивую воспитанницу детского дома, - Как тебя зовут? - Надя. У нее не получилось сдержать горький болезненный всхлип. Прокатившись по горлу резким спазмом, он вырвался наружу даже сквозь плотно сжатые губы и остался звучать вокруг угрюмым напоминанием. Вновь стало тяжело дышать, словно в легкие набили иголок. - Плохое воспоминание? - Надя повернулась, и Вика встретилась с ней взглядом. Неяркий свет терялся в ее больших серьезно-печальных глазах, утопая в черной глубине зрачков. Несколько мгновений Вика просто смотрела на эту необычную девушку, удивляясь про себя тому, насколько тонко она чувствует другого человека. - Много плохих воспоминаний, - Вика попыталась улыбнуться, но, наверное, получилось плохо, коряво: собственное лицо не слушалось ее. Девочка отвернулась, - Я не имела ввиду... - Я знаю, - задумчиво произнесла Надя, - Вы меня ничем не обидели. - Я надеюсь. У тебя что-то произошло? Надя неуютно повела плечом. - Я не очень хочу об этом говорить, - после небольшой паузы совсем тихо ответила девочка. - Все дело в разбитой коленке, я уверена, - Вика изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал как можно бодрее. И то, что случайная собеседница усмехнулась вселяло надежду, что у нее получилось. Но слова больше не шли. Надя сидела тихо и, казалось, даже не дышала, целиком погружённая в свои мысли, время от времени сосредоточенно хмурясь. А Вика постепенно успокаивалась, с каждым вдохом все больше примиряясь с воспоминаниями, заново ожившими в душе. Пустота заполнилась ими до краев и исчезла. Болеть было нечему.