«Н» как «Наследственность»

Второй день августа. Италия, Кальтанисетта. Чердак дома на улице N. - Нет, и все-таки, чем я хуже нее, а? – они сидели в засаде, и этот момент был явно не лучшим для выяснения отношений, которых толком-то даже и не было. Уж если и было что-то, о чем совершенно не жалел киллер, так это то, что они с Бьянки разбежались. Кроме того, он сейчас вообще вспоминал недавнее происшествие на подъезде к Палермо. Скорпионе тогда соизволила остаться в машине, а молодой человек получил возможность увидеть юную Десятую без ее нытья. - Ты просто девчонка, Бьянки, - девушка сердито вскинулась, но молодой человек нажал ей ладонью на спину и заставил плюхнуться животом обратно на пол. - Мы ровесники! – в этом ее окрике было что-то знакомое, и Реборн усмехнулся. - Но ты все равно девчонка, - констатировал он. - Ты можешь взять меня прямо здесь, и я докажу, что это не так, - она придвинулась к нему, стесывая локти, ближе, и ее дыхание опалило ему ухо. Аркобалено поморщился, но отозвался чрезвычайно терпеливо: - И в этом твое ребячество – так бездумно себя отдавать. Дело не в возрасте – в зрелости. Отодвинься – ты переступила границу моего личного пространства. - Я люблю тебя, понимаешь? – девушка покорно отодвинулась и закусила губу, не сводя с него каких-то воистину голодных глаз. Реборн покачал головой. В мыслях против воли всплыл образ широко распахнувшей глаза Савады, которую он видел не так давно. Которую только вчера спасал, попавшую в переделку. Реборн вспомнил отблески рыжего Пламени в черных зрачках и вздохнул. - Нет, не любишь. Ты просто хочешь острых ощущений. Ты – дочь дона, наследница, знающая о своем титуле, - голос его звучал спокойно и безучастно, но как-то немного все же тоскливо. - И в этом дело? Парень перевернулся набок, глядя собеседнице прямо в глаза. Он никогда не любил таких разговоров, и сейчас они только больше портили ему и без того паршивое настроение. - Я для тебя – просто красивая кукла, Бьян-Бьян. И все дело в том лишь, что я ушел первым, иначе ты бы сама меня выбросила, как дети выбрасывают игрушки. Он прищурился на разбитое солнце в осколках стекла чердачного окошка и перекатился чуть в сторону, в тень. Савада Емицу должен был появиться на улице, за которой они вели наблюдение, не раньше, чем через полтора часа, так что терпеть излияния партнерши придется еще довольно долго, а уйти с поста возможности не было. - Нет! Это не так! - Так. Ты эгоистка, Бьянки. Ты даже не знаешь, чем живет твоя сестра. Ты не знаешь, почему она сбежала, - в голосе киллера было столько яда и столько неожиданной ненависти, что Бьянки даже как-то сжалась. – Тебе плевать на чужие желания. Вот что ты обо мне знаешь? Мой возраст, «титул», - тут он усмехнулся, - некоторые привычки, вроде принципа прикосновений, из настоящего. А как я пришел к этому? Что со мной было до «самого лучшего в мире киллера»? – Реборн откатился еще глубже в тень, но так, чтобы иметь чердачное окошко в поле зрения, и отряхнул штанину от пыли. Этот разговор его медленно, но верно начинал бесить. Он сразу напоминал о том, что с Тсунаеши у них такого разговора – куда более желанного, без сомнения, - еще так и не состоялось, потому что или девушка ускользала у него из-под носа, как мокрое мыло выскальзывает из рук, или у них просто не было на это времени. Поговори о личной жизни под пулями неприятеля, конечно… - Ты никогда не рассказывал! – снова вскинулась Скорпионе и, заметив, что собеседник отдалился от нее, подползла ближе. Хотела оказаться еще ближе, но киллер молча обратил Леона в пистолет и без колебаний направил его ей в лоб, показывая, что она достигла той границы, за которой начинается его личное пространство. - А ты не спрашивала, - весьма выразительно вздернул брови он. – Тебя интересует Реборн-киллер, а не мальчишка, не имеющий даже фамилии. Будь я им, любила бы ты меня? – впрочем, вопрос этот был скорее риторическим. Или это Бьянки его таковым сочла, потому что ответила по своему обыкновению – уверенно, но не истинно. - Но это все ерунда! Я люблю тебя сейчас! Реборн наклонил голову, надвигая на глаза шляпу. - Для меня это – не ерунда. Как можно любить того, кого ты не знаешь? И отодвинься – ты загораживаешь мне обзор. Но девушка будто оглохла. Когда ты всю жизнь – принцесса, получающая все, что хочешь, потеря игрушки – это что-то сродни концу света. Реборн знал, что это такое, но никогда этого не чувствовал, потому что с самого детства его игрушкой был пистолет учителя, и он никогда его не терял, ибо такая потеря могла закончиться очень плачевно. А людей к себе киллер, чтобы не терять потом, никогда особенно и не подпускал. Ну, за некоторыми исключениями, вроде Колонелло, покойной Луче или Тимотео. - Я знаю тебя! – горячо заявила Бьянки. Реборн ухмыльнулся, поднимая на нее непроницаемо-черные глаза и замечая мимоходом, что над яркими волосами собеседницы оттенка утренней зари словно бы божественный ореол расцвел. «Тоже мне мученица». - И что же ты знаешь? Ядовитый Скорпион победительно улыбнулась. - Ты любишь латте и ризотто, тебе нравится черный цвет, высокая скорость и «Металлика». И Майкл Корлеоне из «Крестного отца». Ты не делаешь того, чего не хочешь, если тебя не устраивает цена, и не любишь чужих прикосновений. Ты прекрасный любовник и еще… Киллер, подняв руку, перебил ее и заговорил: - Откуда у меня фамилия? Откуда я родом? Как я стал тем, кем хотят и боятся стать? О чем я мечтаю, в конце концов? – он горько прищурился. - Но ты не мечтаешь! – категорично заявила девушка, ударив кулаком по полу и заработав себе занозу и зашипев. Киллер хмыкнул. - А вот тут ты ошибаешься. Бьянки уже было открыла рот, но наушник у киллера в ухе зашипел, и парень, без малейшего колебания поднявшись, дотянулся до надоедливой девушки пистолетом и ударил ее прикладом по виску. Та вскрикнула и отключилась, мешком упав на пол. - Да, слушаю. - Савада Емицу вышел раньше и уже подходит к месту засады!