«Н» как «Наследственность»

Третий день августа. Италия, Палермо. Основная штаб-квартира Варии. Когда Тсунаеши и Дино добрались обратно до штаб-квартиры Варии, было уже темно. Хранители Савады сновали по Малой гостиной как на иголках, а оставшийся в поместье в Энне с Девятым Ромарио как сумасшедший названивал на стационарный телефон, желая узнать, вернулась ли хозяйка, потому как мобильный у Каваллоне оказался отключен. Тсуна ввалилась в комнату следом за Ханеумой и упала на диван почти сразу же. Трогать ее никто не стал, так что там она и заснула. И, кто знает, может, ее сон был вещим, а может – просто игра воображения, связанная с тем, что в последнее время призрак Джотто Примо Вонголы являлся ей слишком часто. Во сне Тсуна тоже дремала, сидя на диване и откинувшись на мягкую его спинку. Рядом с ней завис в нелепой немного позе Джотто Вонгола, едва касаясь призрачным телом сидения, которого уже никогда не смог бы почувствовать. Он гладил девушку по голове и говорил что-то. Что-то рассказывал… Тсуна видела себя как будто со стороны и видела со стороны Джотто, натыкаясь на какую-то незримую преграду, стоило ей только шагнуть ближе. Она не слышала его голоса, но Джотто что-то рассказывал. Какую-то историю… Или, может, пел… Просыпаться было муторно. Открывать глаза не хотелось, тело затекло от сидячего положения, голова болела. В Малой гостиной никого не было, и Тсуна справедливо решила, что Мукуро всех разогнал, не давая навести шума. Переносить ее никто не стал, тормошить – тоже. Только пледом укрыли, чтобы не замерзла. Девушка улыбнулась и потерла ладонью лоб. Надо было срочно что-нибудь съесть и выпить. Желательно – выпить, конечно, но, пока вся эта заварушка не кончится, пить было нельзя, да и разве Рокудо ей позволит? Савада вздохнула и поднялась. Ее немного штормило, но в целом, если забыть про головную боль, все было в порядке. Неосторожно пошатнувшись, девушка замахала руками и тут же столкнула с подставки вазу. Тихо чертыхнулась и неприязненно ткнула носком туфельки цветные черепки. Дверь Малой гостиной скрипнула, и в проеме показалась любопытная мордашка Мукуро. - Что, занимаешься террором? – опуская приветствия, поинтересовался он. – Уже начался новый день. - Качает меня что-то, - вздохнула девушка. Рокудо усмехнулся и прошел в комнату, аккуратно беря подругу под руку и двигаясь обратно к выходу. Они медленно зашагали по коридору, и чем дальше уходили от гостиной, тем сильнее Савада опиралась на иллюзиониста. Слабость накатывала неприятными волнами и заставляла неприязненно хмурить брови. - Когда ты ела в последний раз? – голос Мукуро приобрел знакомые строгие нотки. Девушка чуть повела плечами. После слов друга о новом дне она во времени немного потерялась. Получается, сегодня уже третье число?.. - Не помню… Может, позавчера… Хранитель Тумана бросил на свою донну многообещающий взгляд и завернул куда-то. Как оказалось – в столовую, в этот момент просто ломящуюся от посетителей. Видимо, и Вария, и Вонгола как раз садились трапезничать. - Сейчас завтрак или обед? – подняла на друга глаза Тсуна. - Обед, - однозначно отозвался тот. – Но у тебя и обед, и завтрак, и ужин. Тсунаеши негромко засмеялась, чем заставила и своего Хранителя невольно улыбнуться. - Ты у меня просто мать Тереза, Мукуро-кун… Обед был у Тсуны и вправду знатный. В процессе она даже как-то повеселела немного, выходя из такого непривычного и вязко-неприятного сомнамбулического состояния. Хроме ей исподтишка что-то постоянно подкладывала в тарелку и только прыскала в кулачок тихонько, когда Савада недовольно ворчала на тему того, что ее закармливают. Занзас, в кои-то веки, видно, спустившийся на обед со своими офицерами, как заметила девушка, взирал на нее и ее окружение с вежливым интересом. Тсуна понимала – они и вправду были довольно странными. Девчонка-босс, которую подкармливают аж два Хранителя Тумана, фактически неотчуждаемых друг от друга, улыбающийся школьник с глазами убийцы, вспыльчивая девица, подрывающаяся на собственном динамите, впадающий периодически прямо-таки в состояние берсерка парень, рогатый ребенок (а у Ламбо оказался очень сильный атрибут Грозы) и вечно хватающийся за живот очкарик. Правда, было как-то все равно непривычно тихо. Когда Савада закончила с трапезой, то прямо воззрилась на босса Варии, с которым теперь, по сути, осталась один на один в этом замке, без Тимотео, который мог бы в случае чего его приструнить. - Мусор, пришли новости. Тсунаеши совершенно не по этикету поставила локти на стол и потерла пальцем виски, что заставило Занзаса одобрительно хмыкнуть. - И что же ты горишь желанием мне сообщить на протяжении всей трапезы, Занзас? – она ясно выделила последнее слово, явно намекая на то, что звать ее надо по имени, а не «мусором», потому как мусором она не является. - Твой папаша мертв, мелкая, - ухмыльнулся босс Варии, явно желая увидеть ее реакцию. И чем ярче, тем лучше. Тсунаеши сжала в тонкую нить губы. Значит, убрали. Что ж, поделом… Не сказать, что ей было совсем не жаль. Однако Емицу был чужим. Вот совсем чужим. Насколько редко он появлялся дома? И сколько внимания он уделял дочери? Это больно кололо. Это требовало выхода. - Замечательно, - повела плечами Савада. Значит, все наконец закончилось. *** - Знаешь, девочка моя… Джотто Вонгола гладил ее по голове, с болезненной нежностью отца, наблюдающего за своим чадом, видя, что одно лишнее движение – и его пальцы просто скользнут сквозь плоть девушки. - Она прокляла меня потому, что я любил слишком легкомысленно и самозабвенно. За то, что я ослеп от любви и не видел, что просто не получаю отдачи. Она видела, что на меня плюют, но я все равно люблю. И она возненавидела еще сильнее это чувство и меня, охваченного им и словно прокаженного. И даже когда я создал семью после ее слов, я так и не смог найти человека, который был бы рядом со мной во что бы то ни стало. Многие говорят, что Риккардо сверг меня, установив свою кровавую власть. Но кем был Риккардо? Риккардо был моим сводным братом, согласно проклятию крови – ведь мы имели с ним одну мать – плюющим на то, что мы родственники. Проклятие не поражает весь род, оно выбирает одного человека из нового поколения, которого сковывает, словно каторжника – железный ошейник. И, по иронии судьбы, каждый раз проклятие отчего-то выбирает именно истинного наследника созданной мною семьи, а не просто одного из моих прямых потомков. Об этом мало кто знает… Ты будешь жить в раздоре своими близкими, пока не найдешь то настоящее чувство, с которым когда-то ошибся я. Долгое время моя линия рода Вонголы находилась вдали от Италии, потому как я сменил имя и сбежал от своего прошлого, отдав бразды правления в чужие руки… Но потом появился Тимотео Вонгола, который захотел найти истинного наследника кольца, в котором будет течь моя кровь. И так он нашел тебя… Тсунаеши уже безмятежно спала, привалившись к спинке дивана, когда призрак Первого устало вздохнул, прикрывая глаза и легко касаясь подушечками пальцев ее лба. Не имея возможности стряхнуть с него рассыпчатую рыже-каштановую челку, мужчина грустно улыбнулся и начертил эфемерными пальцами на коже у принцессы Вонголы какой-то известный только ему знак. А потом, замерцав, растаял в воздухе.