Свободен

Но важного не бывает много: Надежда, Вера, Любовь и Путь.

Рот наполняется солоноватым привкусом крови - опять прокусил губу. Чёрт с ней. Гораздо больнее внутри. Выжженная пустыня без единого намёка на живое. Думал ли ты, каково мне будет, когда я это осознаю? Это останется во мне до конца моих дней. Комом в горле, мокрым от слёз лицом, невозможностью забыться, уйти от осознания ужасной правды. Умер. Повесился. "Это для тебя". Андрей, чёртов придурок. Что значит вечность, когда тебе не на кого опереться, шагая по своему пути? Мне дико хочется смеяться. Наверное, это шиза. Подходя к обитому чёрной тканью ящику, еле сдерживаюсь, чтобы не опуститься перед ним на колени. Искрясь на тёплом майском солнце, накрапывает "слепой" дождь. Он ни к чему, но я не в силах остановить природу. Вокруг шумно: каркают огромные чёрные вороны, кружась над нами, тихонько или навзрыд рыдают люди, кто-то негромко переговаривается. Но весь этот шум без всплеска тонет в звенящей пустоте. Он хотел, чтобы в последний путь его провожала песня - одна, самая любимая. Неуместна, как и дождь, она разносится над кладбищем. "Я свободен от любви, от вражды и от.." Можно ли назвать это настоящей свободой? Два дня. Всего за два дня мир капитально перевернулся, и не единожды. Началось всё, конечно, не два дня назад, не месяц и даже не год. Мы с детства были лучшими друзьями, почти братьями, несмотря на драки и прочие обыкновенно мальчишеские "забавы". И продолжалась бы эта верная и крепкая дружба ещё чёрт знает сколько времени, но в двенадцать лет я вдруг посмотрел на него совершенно другими глазами. Тогда ещё не осознавая всей глубины проблемы, просто загляделся, как он сам обыкновенно заглядывался на окружающих его девчонок. А посмотреть, честно говоря, было на что. Лет с пяти-шести Эндрю обращал на себя взгляды всех в радиусе нескольких метров: потрясающая внешность сочеталась с ярким, позитивным характером. Ещё через несколько лет ему пророчили карьеру фотомодели, но тот только усмехался. Андрей всей душой тянулся к гонкам. Со мной тогда случилось то, что случалось со многими миллиардами людей живших и живущих - я влюбился. И, в отличие от многих, преодолеть эту френдзону никогда бы не решился, лишь молча наблюдая за ним на протяжении многих лет: первая девушка в двенадцать, первый секс в шестнадцать, школа, дом... Мы доверяли друг другу в каждой мелочи, и Андрей иногда отводил глаза, сообщая мне об очередной своей пассии и о том, что было между ними ночью. Я злился и даже немного ревновал. Я писал стихи, посвящая каждый ему. Только Андрей, читая их, наверное, думал, что я наконец влюбился в какую-нибудь девушку и признания и мысли в рифму посвящаю именно ей. В них не было имён, лишь короткое и почти бездушное "ты". Однажды после бурной новогодней пьянки я остался ночевать у него дома. Утром, выползая на кухню за водой и алказельцером, прошёл мимо приоткрытой двери ванной, неосознанно заглянув внутрь. На бортике ванны, откинувшись на стену, сидел Андрей в одних только чёрных боксёрах, слегка приспущенных. Оперевшись одной рукой о бортик, другой он сжимал член, водя по нему вверх-вниз, иногда смазывая большим пальцем выступающую сперму. То, что произошло со мной в этот момент, нельзя было назвать привычным словом "стояк". Нет, оно, конечно, всё объясняло, но, чёрт побери - стояк на лучшего друга?.. "Мокрые" сны с этого дня преследовали меня по нескольку раз за ночь, и тогда я просыпался в кромешной тьме, еле сдерживаясь, чтобы не дотронуться до стоящего колом члена. Там, в этих снах, можно было делать всё, что душе угодно - и тогда Андрей так же, как тогда в ванной, откидывался назад, закатывал глаза и слегка приоткрывал рот, даже не стараясь сдерживать стоны и сбивающееся дыхание. На день рождения я задул свечи на торте и пожелал, чтобы это хоть раз случилось в реальности. Ни о чём больше мечтать я не мог. Пять месяцев назад нам исполнилось семнадцать. Два взрослых парня, полярно разных как по внешности, так и по увлечениям. Время шло, Эндрю всё так же ни о чём не подозревал. И тут в мою дурную голову вдруг взбрело, что пора, наконец, открыть ему правду. Понимая, что могу навсегда его потерять, я, тем не менее, молчать больше не мог. Услышав признание, друг повёл себя совсем не так, как я ожидал. Улыбнулся, потрепал меня по взъерошенным волосам и просто сказал: "Это пройдёт". Следующую неделю я провёл в страшной апатии, почти не вставая с кровати - благо, были каникулы. Потом, в один из вечеров на майские праздники, Эндрю вдруг завалился ко мне и, стряхивая с ветровки капли дождя, заявил, что раз я его люблю, то просто обязан сейчас накормить чем-нибудь достаточно большим и вкусным. Как оказалось, его родители срочно свалили в командировку до завтрашнего утра. По его весёлому тону я с болью понял, что для него признание было всего лишь шуткой. Мама должна была вернуться только назавтра вечером, так что квартира оказалась полностью в нашем распоряжении. Впихнув в Андрея пол-курицы и большую часть торта, я, наконец, вздохнул спокойно. По крайней мере, мы по-прежнему друзья. Наевшись, мы плюхнулись на двуспальную кровать в моей комнате - ночуя у меня, мы всегда дрыхли на ней. Смотреть телевизор не хотелось. Я хотел было предложить сыграть в твистер, но умолк на полуслове, увидев, как Андрей совершенно обычными жестами стягивает футболку и джинсы, говоря что-то про хороший сон после сытного ужина. Через пару минут он уже сладко посапывал. Я бы мог воспользоваться моментом - мог, но не стал. Доверие важнее прихотей. Утро настало неожиданно - бьющим в глаза солнцем, теплом кровати, нежными прикосновениями знакомых пальцев. Я едва не свалился с кровати, поняв, что это был не кто иной, как Андрей. Кажется, ему действительно снилось что-то из разряда "18+". Не успел опомниться, а он уже подтянул мою тщедушную тушку повыше и поцеловал. Я ответил на поцелуй, не заморачиваясь с тем, что будет, если он проснётся. Блуждающие по моему телу руки спустились в район паха, слегка сжали член, отчего я едва не застонал. Стояк не замедлил с появлением. Наткнувшись на него рукой, Андрей испуганно распахнул глаза, всё ещё продолжая меня целовать. Непонимание на его лице сменилось столь диким отвращением, что я всё-таки свалился на пол, дёрнувшись назад, чтобы только не видеть горько-презрительный взгляд зелёных глаз. Андрей молча оделся и вышел из комнаты. Спустя пару минут хлопнула входная дверь. Это был последний раз, когда я видел его.. живым. Следующим утром позвонила, захлёбываясь в рыданиях, его мать. Он повесился, сказала она. Ночью. Оставил записку, всего три слова - "Это для тебя. Прощай". Внутри всё обрывается. "Прощай". Это слово я теперь тоже ненавижу. Как "люблю". Прокручивая в голове этот момент, я всё сильнее виню себя в его смерти. Стоило в очередной раз перебороть себя, оттолкнуть, разбудить - и сейчас мы бы сидели за одной партой, ругаясь сквозь зубы на близость экзаменов. Но поздно, слишком поздно что-либо менять. Прости, что не сдержался. Прости, что не успел попрощаться. Прости, что такой дурак. Прости.