Не все так просто в жизни Тома

Выдался весьма дождливый день. Большинство слоняющихся по улицам без дела зевак преобразилось в кучку заядлых домоседов. Укутавшись в огромный меховой плед, они попивали чай. Их мысли были поглощены миром, открывающимся с первых глав недавно приобретенной книги. Полнейшее спокойствие. Капли дождя ритмично отстукивали по оконной раме. Это определенно действовало мне на нервы. Я попытался отвлечься. До конца рабочего дня оставалось меньше часа. Я уже начал подумывать о том, а не уйти ли с работы пораньше? Вряд ли уже кто-нибудь решится выйти под проливной дождь. Да и по записи никого не оставалось. Я спокойно встал с кресла и, закинув несколько безликих книжек по психологии в портфель, двинулся к выходу. Секретарша Зои тихо похрапывала в углу комнатки, от чего-то именуемой многозначительным словом - "приемная". Это маленькое, ничем не примечательное помещение, окрашенное в темно-зеленый цвет, вмещало в себя диван, стойку Зои, цветок, крошечный кофейный столик и вешалку. Видимо сон секретарши длился уже довольно-таки давно, потому как, накопившиеся со вчерашнего дня, папки с карточками клиентов лежали на стойке огромной бесформенной кипой макулатуры. Я бесшумно подкрался к женщине и потеребил ее за рукав. - ... А? ...Что? ... Еще часок... Да-да, что? ... - спросонья Зои мало чего понимала, тот факт, что она вновь заснула на рабочем месте, ее , по-видимому, мало смущал. - Вставайте, приберитесь и можете быть свободны, - снизив голос до шепота сказал я. - Ага... - Закроете дверь, как закончите. - Ага... Я закатил глаза, взял куртку и уже было направился к выходу, как вдруг дверь еле слышно приоткрылась, и на пороге показалась вымокшая до нитки девушка. На вид ей было не больше 27. Темные волосы. Бледная кожа. Большие зеленые глаза, от чего-то напоминавшие о темных водах океана. Черные густые ресницы непонимающе хлопали вверх-вниз. Девушка поежилась и поздоровалась. - Вам...это... К кому будете? - Зои все еще не проснулась, сейчас она была похожа на большую ухающую сову, пытающуюся вымолвить что-то на незнакомом ей языке. "А ведь совы - умные птицы. Неудачное сравнение," - хмыкнул я про себя. Тем временем девушка подошла ближе и протараторила, будто бы давно заученную речь, которую она репетировала на протяжении последних двух часов. - Я - Анника. Я хочу поговорить с мистером Барнсом... К слову, я, как вы уже догадались, и есть тот самый - Барнс. Томас Эдриан Барнс. Психотерапевт, открывший свой кабинет неподалеку от железнодорожного вокзала. Мне 32. Я не женат. Потерян в этом сером и бездушном мире, как и большинство из вас. Не имеет смысла рассказывать нечто большее о себе, вам оно ни к чему, а я лишь потрачу драгоценное время. -... У меня важное дело и я... - Да-да, у вас у всех здесь важные дела...- Зои оглядела потенциального клиента с ног до головы. Помолчала. Глотнула уже остывшее кофе. Прокашлялась и вынесла вердикт. - Мистер Барнс, решайте сами. Я удивленный, что обо мне все-таки вспомнили, замялся: - Эм... Да, конечно... Вы можете пройти... Оплата почасовая... - Спасибо, - еле заметно улыбнувшись, бросила девушка и проскользнула в кабинет. Я вздохнул, удрученный мыслью о нескором возвращении домой, и зашел следом за Анникой. Зои, смекнув о том, что ей придется задержаться, расположилась в своем кресле и уснула. Опять. Как и всегда. Будто бы ничего и не тревожило ее безмятежный сон. - Присаживайтесь, - сказал я, махнув рукой на кожаный бежевый диванчик, стоящий возле окна. За окном все также шумел дождь. Мрак. Запотевшие окна. Я намеревался включить свет, но тихий голос из темноты прервал меня: - Нет, не стоит.Так лучше... Ну знаете, темнота предает реальности какой-то неповторимый шарм... - Хорошо, - пролепетал я в недоумении. Такого мне слышать не приходилось. Хотя моя профессия научила меня не удивляться, сейчас эта наработанная годами система дала сбой. В течении 10 минут мы молчали. Мне не раз приходилось сталкиваться с этим. Пациенты, оставаясь со мной один на один, думали, что еще не поздно сбежать, уйти, уползти от своих проблем в темную норку. Зарыться в шелуху оставленной в далеком прошлом надежды. Темнота. Все они как один любили ее. Боготворили. Она помогала им скрыться от проблем. Моей же задачей было - вытащить их на свет, расколоть скорлупу и помочь им выжить в этом бездушном, сером мире. Я смотрел на нее и понимал: она не как они - другая. Другая, потому что оказывалось сопротивление. Она пыталась самостоятельно разобраться в какой бы то ни было ситуации, но, по-видимому, тщетно. Взор ее был обращен сквозь запотевшее окно. Он тянулся дальше, не был ничем ограничен. В глазах переливались разными цветами сотни огоньков. Безумие. Чистое безумие. Но такое завораживающее. Такое... Необъятное. Я прервал затянувшееся молчание, громко прокашлявшись. Анника медленно повернула голову и сказала: - Почему вы молчите? - Я? - Да, вы. Я вновь замолчал, не зная, что сказать. Мой рот открывался и закрывался в попытках что-то вымолвить, но мне не удавалось сформировать фразу даже в уме. - Красиво, не правда ли? - Что именно? - наконец смог выдавить из себя я. - Дождь. Сумрак. Туман. Звук капель, ниспадающих потоком плачущего неба. Это вдохновляет, не находите? Я задумался. На долю секунды мне показалось, что эта девушка прочла меня как раскрытую книгу. Я и вправду всегда находил что-то необыкновенное в таких мелочах, но это было так давно. Сейчас все стало другим. Изменилось. Померкло. - Возможно. Но давайте все-таки поговорим о вас. Вы же не просто так сюда пришли? - Нет. Я пришла к вам. Именно к вам. Потому что вы - такой же как и я. Сумасшедший, - Анника звонко рассмеялась, привстала с дивана и подошла к окну. Я молчал. - Вам не понять, - прошептала девушка и провела по запотевшему стеклу пальцами. - За этим мы и тут: чтобы разобраться, - я был непроницаем. Мне так казалось. Я надеялся на это. - Вы хотите помочь мне, но вот незадача: хочу ли я этого? Может, на самом деле, в помощи нуждаюсь не я, а вы? Посмотрите на себя: вы стараетесь скрыть свою неуравновешенность за масками. Вы прячете свою сущность за лоскутками ткани, прикрепленной к вырезанной картонке. Я же - открыта. Моя душа - свободна. Я есть то, что вы видите. Но, по вашему мнению, в лечении нуждаюсь именно я. Вы странный человек, мистер Барнс, - закончив, Анника присела обратно на диванчик и уставилась на меня. Я вздохнул и сменил свою тактику. - Хорошо, давайте поговорим о чем-нибудь. Любая тема на ваше усмотрение. - Бессердечие. - Что? -Вы слышали. - И в чем же проявляется это ваше «бессердечие»? - В вас, мистер Барнс, - Анника встала и неспешно принялась обходить кругами кабинет. Попутно она хватала разные вещи и меняла их местами. Золотая статуэтка в виде маленькой феи, держащая в руке голубой фонарик, отправилась на краешек моего рабочего стола, где были раскиданы в творческом беспорядке многочисленные карточки пациентов, выплаты по квитанциям, не обналиченные чеки, документы и прочая макулатура, поселившаяся здесь с незапамятных времен. Ее же место, в дальнем углу стойки, где находили свой последний приют разные ненужные мелочи, подаренные благодарными клиентами, заняла не менее важная для меня хрустальная ваза небольших размеров, где обычно хранились ключи от кабинета. Я не успевал следить за всеми движениями девушки, поэтому нет нужды говорить, что моя идиллия была бессовестно нарушена. Но я молчал, будто бы мне было все равно. Еще несколько кругов и она, успокоившись, подошла и села на свое место, попутно кинув что-то на стол. Теперь пылившаяся годами на полке огромная книга с потертым и местами выцветшим корешком мирно покоилась передо мной. - Что это? – после недолгой паузы спросил я. - Роман, - ответила Анника. - Писатель? - Джейн Остин. Вам ли не знать? Я нашла ее на вашей полке. - Вы что-то говорили о бессердечии? - Это по вашей части. Расскажите мне, каково это? - О чем вы? - Я знаю о вас гораздо больше, чем вы думаете. Откройтесь мне. Побудьте хоть раз на месте тех, на ком вы проводите свои опыты, на месте тех, у кого нет сил воспротивиться вам, на месте тех, кого вы подавляете своим безграничным авторитетом, не задумываясь об их чувствах. Вы как кукловод, дергающий за ниточки свои тряпичные игрушки. Вы не можете знать итог событий, которым даете свою оценку, но все равно разбрасываете советы на лево и на право. - Что?! – воскликнул я. – Да как смеете вы…?! В те секунды мне казалось, что разорвать на части эту бездушную ничего не понимающую девицу было бы совсем уж не плохой идеей. Резко подскочив с кресла и опрокинув журнальный столик вместе с лежащей на нем книгой, я был уже готов сразится в словесной баталии, как вдруг нечто умерило мой пыл, точнее этот самый пыл полностью сошел на нет. - Сядьте. Успокойтесь. На правду обиды не держат, - холодно ответила Анника. Я сел обратно в кресло. Меня будто обдало холодной водой. Она сказала всего два слова, которые заставили меня подчиниться. Я бы определенно обдумал все это, если бы мог поймать и соединить между собой хотя бы две ниточки одной мысли. Такое действие оказывают большинство из наркотиков. Человеку, не сталкивающемуся с подобным явлением раньше, довольно трудно было переоценить его сейчас. Нет надобности рассказывать, как и где я испробовал это, важно знать лишь одно – чувство было мне знакомо. Я смотрел вдаль именно тем взглядом, каким смотрели на меня десятки моих пациентов. Таким бессмысленным, непонимающим, молящим о помощи, не зацикленным на определенной вещи, но в то же время, пронизывающим, казалось бы, буквально каждую пылинку, каждый лоскуток в этой комнате, взглядом. Когда мое сознание вдруг стало понемногу возвращаться ко мне, я заметил темную фигуру, настойчиво маячившую передо мной. - Я вижу, вы в замешательстве? Разъяснения делу не помогут. Начнем сначала. Я молчал. Анника снова ураганом пронеслась по кабинету, при этом схватив ключи, мою куртку и портфель. - Пойдем, нам нужно проветриться, - сказала она и потянула меня за собой. Я покорно встал и последовал за девушкой. Мысли все также путались, будто в давно выпитое кофе мне что-то подмешали. Но это уже было не важно. Мы выбежали на улицу и увидели, что дождь кончился, оставив за собой лишь длинные бесформенные водоемы, как напоминание о себе. - Жаль, - протянула Анника, но тут же молниеносно кинулась к остановке. Я вновь был вынужден повиноваться. Какая-то неведомая сила тянула меня к ней, словно не давая нам разрываться. Недолго думая, девушка затащила меня в первый попавшийся автобус, где мы приземлились на последние сидения.