Жажда обладания

Дементора ему в жены! – думала она, выходя из камина в своей маленькой уютной квартирке. Гермиона отряхнула свою мантию от пороха, скинула ее и прошла на кухню. Несмотря на твердое намерение не думать о Малфое, ей это никак не удавалось. Семь лет совместной учебы в Хогвартсе. Шесть. Потом была война. Она, Гарри и Рон бросили школу. А когда после Победы вернулись закончить обучение, оказалось, что Малфой перевелся в Шармбатон по настоянию Нарциссы. Они встречались всего несколько раз за эти годы. На одном из празднований в честь пятилетия Победы. Она была тогда еще с Роном. Малфой приехал в Великобританию на похороны отца и не мог пропустить министерское торжество даже по случаю траура. В его неумолимых стальных глазах Гермиона прочла только враждебность. Он был вежлив, даже любезен. Но она-то понимала, что прикрываясь всей этой светской мишурой, думает он совсем иначе. Драко Малфой вынес Героине Второй Магической Войны Гермионе Джин Грэйнджер суровый приговор, причислив ее к категории «победителей», которые считали себя выше других, а потому полагали, что они в праве вершить судьбы других. За пару дней до этого она, как официальное лицо присутствовала на похоронах Люциуса Малфоя. Сразу после войны она стала главой комиссии по реабилитации пострадавших во Второй Магической Войне. Именно Гермиона предложила причислить к жертвам и раскаявшихся Пожирателей Смерти. Раскаяние признавалось только, если осужденный произносил его под действием Сыворотки Правды. Одним из таких был Люциус Малфой. Министерство не верило ему и допрашивало его три раза. Гермиона лично помогала ему реабилитироваться и видела, через какой ад пришлось пройти этому человеку. Его деяния в бытность Пожирателя мучали его в кошмарах, он похудел, осунулся, боялся заснуть, но отказывался пить зелье Сна без сновидений. Он считал, что должен искупить свою вину сполна. После смерти Нарциссы, он еще больше ушел в себя. Глядя на его страдания, девушка старалась помочь человеку, который всю жизнь причинял зло самой Гермионе и ей подобным. Друзья не понимали ее, а Рон откровенно осуждал. Но у нее начало получаться. И кто бы мог подумать, что магглорожденная волшебница Гермиона Грэйнджер и известный магглоненавистник Люциус Малфой станут добрыми друзьями. Но Судьба преподносит нам сюрпризы. И Люциус Малфой нашел утешение в беседах с молодой волшебницей. С ее помощью он основал несколько благотворительных фондов: фонд пострадавших в ходе Второй Магической Войны, фонд имени Нарциссы Малфой, который продолжал дело его супруги, которая много жертвовала на детское отделение госпиталя имени Святого Мунго и, даже построил дополнительное крыло к нему. Так же Люциус основал фонд помощи магглорожденным волшебникам, которые не могли себе позволить дорогое обучение в Хогвартсе. Многие думали, что бывший Пожиратель Смерти просто откупается перед обществом, и только Гермиона видела, что Люциус Малфой искренен, он пересмотрел приоритеты и понял, как ошибался всю свою жизнь. Его не волновало общественное мнение, он старался для магического сообщества, старался сделать так, чтобы ужас тех лет под началом Волдеморта никогда не повторился. Похороны Люциуса и все связанное с ними обернулись для нее сущим кошмаром. Подозрения Малфоя-младшего в том, что Министерство устранило его отца, хоть и раскаявшегося, но бывшего Пожирателя смерти, посыпались на нее нескончаемым потоком. Она хотела выразить ему свои искренние соболезнования, но он даже слушать не стал. Драко Малфой задавал ей вопросы, на которые она при всем желании не могла дать вразумительный ответ. Разве это ее вина, что Люциус Малфой был так горд, что никому не показывал своей слабости и того отпечатка, что наложило на него раскаяние и заключение в Азкабане в течение следствия? После смерти Нарциссы Малфой только Гермиона видела его настоящего: сломленного, раздавленного. Он не мог показать все это своему единственному наследнику в те редкие встречи. Малфой младший пытался сделать ее виноватой во всем, что касалось его отца. То, что именно она, Гермиона Грэйнджер, Герой Войны, награжденная орденом Мерлина Первой степени, обивала министерские пороги с просьбами освободить раскаявшихся сторонников Темного Лорда, это во внимание не принималось. Таким образом, для Драко Малфоя она была как бы сосредоточением зла, рассеянно подумала Гермиона, наливая себе чай. Но была еще одна встреча, о которой Гермиона старалась не вспоминать, загоняя эти воспоминания в самые дальние уголки сознания. В тот день Люциус Малфой был реабилитирован полностью. Гермиона появилась в Малфой-Мэноре вечером, чтобы вручить ему все официальные документы. Каково же было ее удивление, когда хозяин поместья в отлично-скроенном темно-изумрудном сюртуке торжественно встретил гостью и пригласил на праздничный ужин. Гермиона не смогла отказать. Люциус проводил ее в столовую, где ярко горели свечи, и был сервирован ужин на двоих. – Неожиданно, – осторожно сказала девушка. – Мисс Грэйнджер, присаживайтесь, – устало сказал Люциус. Когда эльфы расставили блюда, хозяин Мэнора поднял бокал. – Гермиона, – оба застыли, Люциус никогда не называл ее по имени. – Позволь поднять этот бокал в твою честь. Ты помогла нашей семье выбраться из этой пучины позора. Я никогда не смогу простить себе всего того, что натворил. Я сломал жизнь даже самым близким людям. Нарцисса не вынесла гонений на нашу семью, а мой родной сын был вынужден перебраться в магическую Францию. – Мистер Малфой… Они принялись за ужин. – Люциус, Гермиона, Люциус… – поправил Малфой, – после всего того, что ты для меня сделала… – Лю…циус… Вы должны жить дальше. – Жить… – повторил за ней Малфой. – Гермиона, мне нечем больше жить… – Не говорите так, Мист… Люциус. Вы – уникальная личность! Вы оказались очень мужественным и достойным человеком. Самое тяжелое в нашей жизни – раскаяние. Я вижу, как вам было тяжело. Все эти годы… но, не смотря на это, вы шли вперед. И сегодня победили! – Сколько же в вас света, Гермиона! И что мне делать с этой победой? Я раздавлен морально. Меня ненавидит все магическое сообщество, хоть они и улыбаются мне, как прежде. Я уже не тот, но никто в это не верит. – Вы не должны сдаваться! Продолжайте жить! Ищите смысл жизни! Покажите всем, какой вы на самом деле. – Я думал покинуть Великобританию. Но тогда и Драко никогда не вернется. Род Малфоев бесповоротно потеряет былое величие. – с болью в голосе произнес мужчина. – А что если род Малфоев внесет существенный вклад в новый магический мир? – задумчиво произнесла Гермиона. – Снова пожертвования? – Люциус вытащил цветок белой лилии из вазы и вдохнул его аромат. – Ее любимые цветы, – пояснил он Гермионе. – Всегда им радовалась, как девчонка, – Люциус на мгновение улыбнулся, и Гермиона увидела отблеск былой красоты и величия Люциуса Малфоя. – Ее любили… – тихо произнесла девушка. – Ее любили в Мунго. Она там часто бывала, особенно после окончания войны. За столом повисла тишина. – Люциус, – начала Гермиона, – у меня есть идея… Что если основать фонд помощи больным детям, скажем имени Леди Нарциссы Малфой? Люциус удивленно поднял брови, но не стал перебивать ее. – Как я уже сказала, ее очень любили, даже в темные времена она не жалела средств на детское отделение госпиталя. Полагаю, она была бы рада, если бы вы продолжили ее дело. К тому же все помнят, что именно она спасла Гарри тогда в Запретном лесу, солгав Волдеморту. Ее имя обеспечит успех фонду. – А ты права, – мягко улыбнулся Люциус, – Нарциссе бы идея понравилась… – А я… я могу помочь вам в основании этого фонда, – с все возрастающим энтузиазмом добавила девушка. – Если вы… – Гермиона, – Люциус задумчиво посмотрел на нее, – ответь мне на один вопрос… – Да, Мис… Люциус. – Я давно хотел спросить: зачем тебе все это? Мы превращали твою жизнь в ад. Сначала я думал, что это неудачная попытка доказать, что ты выше мести. Но с каждым днем ты все больше вживалась в нашу с Цисси жизнь, переживала. Жаль, что тебя не было на ее похоронах… – Меня отправили в Италию на Магическую конференцию по Трансфигурации… я не знала… – тихо проговорила девушка, – мне тоже очень жаль… – Я знаю, Гермиона, знаю… – мягко сказал Люциус, – не думай, что я тебя обвиняю. Я… – он неуверенно взглянул ей в глаза, – я все хотел поблагодарить тебя за розы, которые время от времени появляются на ее могиле. Это был невероятный момент! Бывший Пожиратель Смерти, магглофоб, Люциус Малфой сердечно благодарил магглорожденную волшебницу Гермиону Грэйнджер за ужином в своей семейной резиденции. – Ваш вопрос, сэр… Люциус… Сначала я помогала вам из благодарности к Миссис Малфой. Все магическое сообщество обязано ей победой. Она – удивительная женщина! – сказала, Гермиона, заметив, как потеплел взгляд Люциуса Малфоя. – Миссис Малфой очень любила вас, а я не могла понять, как… – Гермиона замолкла, поняв свою ошибку. – Да, продолжай, Гермиона, как можно любить такого монстра… – Простите, Люциус, я отвечаю на ваш вопрос. – Продолжай… – Со временем я поняла, что вы действительно не находите себе места от понимания того, что вы натворили. Это очень редкое качество, Люциус! Трудно искоренять зло извне, но еще труднее, искоренить зло внутри. Для этого нужно понять, что ты совершаешь это зло и с пониманием этого жить. Вы делали и продолжаете делать это каждый день. В конце концов, я поняла, что восхищаюсь вами в душе… Люциус положил свою ладонь поверх ладони Гермионы и слегка сжал. Было видно, что представитель древней фамилии весьма смущен. – Спасибо, Гермиона, спасибо тебе… – Люциус был тронут ее словами. – Кажется, Магглы зовут таких, как ты, Ангелами-Хранителями? Гермиона в изумлении открыла рот. Люциус впервые искренне засмеялся. – Да-да, я пытаюсь постичь маггловскую культуру, словно чудной Артур Уизли, листаю научные трактаты, слушая ворчание моих предков с портретов. И углубляясь в мир Магглов, все больше осознаю, кем я был, отрицая все это, – он погрустнел. – Что ж, предлагаю перейти в гостиную и, за бокалом вина, обсудить нюансы основания фонда имени Нарциссы Малфой. Они проболтали несколько часов, план был почти готов. Гермиона должна была признаться, что вечер прошел замечательно. Они не заметили, как вспыхнуло пламя камина, и в нем показалась фигура высокого мужчины в мантии и с тростью. – Добрый вечер, отец! – Драко! Какая неожиданность! – улыбаясь, проговорил Люциус. – Поприветствуй Гермиону, сын. – Гермиону? – насмешка была мастерски скрыта, но она не ускользнула от девушки. – Добрый вечер, Мисс Грэйнджер. – Мистер Малфой! – откликнулась девушка. – Отмечаете? – он кивнул на бокалы в их руках. – Вашего отца реабилитировали сегодня, – произнесла Гермиона. – Что ж, я собственно за этим и появился. Поздравляю, отец. – Спасибо, Драко. Вина? Малфой-младший кивнул. скинул дорогую мантию и трость в руки эльфу и опустился в кресло, принимая бокал из рук отца. Гермиона поспешно встала. – Люциус, думаю мне пора. Всю документацию я постараюсь подготовить к концу недели. – Что ж, – ответил Малфой-старший. – Только подожди несколько минут, я принесу из кабинета фамильные бланки, чтобы ты сразу оформляла все от моего имени. А пока выпей еще вина с Драко. Люциус покинул гостиную, и в это же мгновение Гермиона почувствовала на своей шее дыхание. – Что, Грэйнджер, решила добавить к званию Героини Войны титул? – Что? – опешила девушка. – Люциус, Гермиона, - передразнил Драко их манеру называть друг друга по именам. – Тебе никогда не затмить ее. Даже если тебе удастся собрать отца по кусочкам в одно целое, он не перестанет любить мать, – горячий, ядовитый шепот выжигал на ее шее клеймо. – Что ты себе вообразил, Малфой! Я не претендую на место твоей матери! Я очень сожалею, что ее больше нет. Но твой отец должен жить дальше и, ему нужна поддержка, – выпалила Гермиона на одном дыхании. Она развернулась к нему лицом и гордо встретила его стальной взгляд. – А может, – почти шепотом произнес Малфой, – тебя бросил Уизли? И ты кинулась за утешением к первому встречному? – он провел тыльной стороной ладони по ее щеке, прочертив линию от уха до подбородка. – О, Грэйнджер, я могу оказать тебе такую услугу, – он плотоядно усмехнулся. – Иди к черту! – процедила она. Малфой притянул ее к себе и впился в губы страстным поцелуем. Гермиона пыталась вырваться, но сломить этот натиск ей не удалось. Малфой чуть ослабил хватку, и поцелуй стал более чувственным. Девушка сама не поняла, как случилось то, что она робко ответила ему. Страсть, вспыхнувшая между ними в этот момент, никак не укладывалась в голову Гермионы. Как можно с такой страстью целовать заклятого врага?! Как можно тихо постанывать от удовольствия в его объятиях? Когда Малфой прервал поцелуй, оба тяжело дышали. Шок от произошедшего отражался в глазах обоих. Наконец, Малфой нагло улыбнулся и прошептал: – Хорошее начало, Грэйнджер! Девушка поспешно сделала несколько шагов назад, и уже собиралась ему ответить, как в гостиную вошел Люциус. Не заметив, секундного замешательства сына и гостьи, он протянул ей папку. – Здесь все необходимое. – Благодарю вас, Люциус, – руки девушки слегка дрожали. – Мне пора, спасибо за прекрасный ужин. Всего доброго! – Знай, в Малфой-Мэноре ты всегда желанная гостья, – произнес хозяин дома. – До встречи, Гермиона! – Мистер Малфой, – нервно кивнула Гермиона Малфою-младшему. – До встречи… Гермиона, - в его глазах будто таилось обещание. Девушка исчезла в пламени камина. Из волнительных воспоминаний Гермиону вернул звук телефонного звонка. Девушка вздрогнула, но тут же усмехнулась. Паранойя! Драко Малфой не пользуется маггловскими изобретениями. Его чуткая аристократическая натура покроется волдырями, едва он коснется маггловских вещей. К тому же, теперь у него масса возможностей издеваться и унижать ее в стенах Хогвартса или Министерстве. Она пересекла холл, сняла трубку и услышала в ней голос матери. – Мама! – облегченно выдохнула Гермиона. – Как ты? – Замечательно! А ты, дорогая? – Я только что вернулась, – жуя печенье, протянула она. – Тяжелый день? – поинтересовалась Джин Грэйнджер. – Весьма, – она рассказала события этого дня, не упоминая личность влиятельного волшебника. Миссис Грэйнджер была очень рада узнать, что ее дочери доверили столь кропотливую и ответственную работу. Не смотря на то, что после войны магглорожденные волшебники и их семьи по закону стали полноправными членами магического сообщества, осталось много неразрешенных и спорных моментов. После того, как Гермиона вернула родителям память, они поняли, что их дочка выросла и даже успела стать героиней магической войны. Гермиона приобрела в лице матери близкую подругу и советчицу. Она, конечно, общалась с Джинни и Луной, но они обе были заняты собственными мужьями и детьми. И когда Гермиона вырывалась на выходные к родителям, она по-настоящему отдыхала в теплой компании самых дорогих людей. Уже засыпая, девушка не могла успокоиться, мысленно переживая снова этот день. Образы сменялись один за другим, только к утру она провалилась в мало-мальски крепкий сон без сновидений.