Жажда обладания

Гермиона была в ярости. Да, как он смеет! А главное, как ему удается все так подстраивать! Работа! Светские развлечения! Друзья! Родители! Он был повсюду в ее жизни. Как она ненавидела его за эту непробиваемую властность, откровенно-сексуальные провокации! Неужели для него так важно подавить ее, показать ей, что он прав, что она хочет его, а потом выкинуть? Себя же она ненавидела за свою реакцию на все его выпады. Девушка наложила на дверь все защитные заклинания, которые знала. Если Малфой полагает, что таким образом он вынудит ее общаться и терпеть его выходки, он ошибается. Гермиона тяжело вздохнула, заставляя себя успокоиться, и взяла с полки альбом. Перевернутые страницы все больше увлекали ее в прошлое. С фотографий ей улыбались Гарри, Рон, Джинни, Невилл, Луна, Сириус, Люпин, Тонкс, все семейство Уизли. Малфой никогда не сможет быть одним из них, подумала девушка, глядя на самых дорогих ей людей. Подумав об этом, девушка почувствовала сожаление. Отложив альбом, Гермиона подошла к окну. Малфой был очень интересным мужчиной: умным, начитанным, воспитанным, чего уж, отрицать, чертовски привлекательным и сексуальным. Если бы между ними не было этой многолетней вражды и неприязни, с каким бы удовольствием Гермиона Грэйнджер потеряла бы голову от такого мужчины. Но это невозможно. Малфой не скрывает своего отношения к ней. Его презрение и предубеждение с годами только окрепли. А ей претила его властность и порочность, которые подчиняли ее своей воле не хуже заклятия Империо. Она знала еще одного человека, который был сосредоточением всех известных ей пороков. Люциус. И Гермиона гнала от себя мысли о том, что Малфой-младший тоже способен на переоценку своей системы ценностей. Эти мысли порождали надежду, сбыться которой не суждено. Гермиона немного знала о жизни Драко со слов отца, для которого он остался самым близким человеком. Малфой-младший с отличием закончил Академию Магических Искусств Шармбатон. Проживая на юге Франции в одном из поместий принадлежавших Малфоям, он легко вошел в местное магическое общество. Одна ветвь семьи Малфой обитала во Франции, и именно они ввели Драко в высший свет, где он быстро обзавелся нужными связями, крутил романы и стал одним из самых завидных женихов Лазурного берега. Люциус не раз с мрачноватой улыбкой и оттенком сожаления говорил, что вырастил себе достойную замену: по-слизерински изворотливого, острого на язык, высокомерного, полного аристократичной напыщенности сильного мага… Но он всегда подчеркивал одно: даже когда сам Люциус слепо следовал за Темным Лордом, Драко не желал быть Пожирателем. Когда вместе с Темной Меткой он получил задание убить Дамблдора, Люциус нашел его на одной из башен Мэнора ночью. Волдеморт уже вызволил Малфоя-старшего из Азкабана после провала в Министерстве, но еще не простил. Гермиона слышала эту историю несколько раз, Люциус часто говорил об этом, пытаясь убедить себя в том, что его сын не повторит его ошибок. В ту ночь Малфой-младший, еще не полностью отойдя от ритуала принятия Метки, с чуть сумасшедшей улыбкой сказал отцу: «Ты учил меня, что все вокруг грязь под моими ногами, что грязнокровок нельзя считать волшебниками, что я – представитель древнейшего семейства – рожден управлять… И что мы имеем сейчас, отец? Сумасшедший полукровка пытает чистокровных темной магией», – сказал он, имея в виду Метку, которая жгла его предплечье – «Сейчас полукровка в главной гостиной нашего поместья указывает чистокровным магам что и как им делать… Час назад он приказал одному чистокровному магу убить другого чистокровного мага. Великого чистокровного мага, да, отец, даже ты не можешь этого не признать. И я не знаю, как мне справиться с этим заданием. И я боюсь. Боюсь за тебя, за мать… Я боюсь возвращаться в Хогвартс. Он уничтожит нас. Даже я понимаю это. Это не величие, отец, это безумие…» Услышав это впервые, Гермиона была сильно удивлена. Подумать только Драко Малфой не разделял взгляды своего Господина! Позже она проследила его поведение: на шестом курсе он стал мрачен и необычайно тих, что было странно, учитывая то, как себя вели остальные Слизеринцы-дети Пожирателей. В Малфой-Мэноре он всеми силами старался им помочь, делал вид, что не узнал их и оттягивал призыв Волдеморта. Впавшая в беспамятство после пыток Беллатриссы Лестрейндж, Гермиона смутно помнила прохладные заботливые руки и успокаивающий шепот, многим позже она гнала от себя любые воспоминания того визита в Мэнор, посчитав галлюцинацией напуганного и одновременно взбешенного Драко Малфоя, прогнавшего прочь от нее Фенрира Грейбека. И тот момент в Битве за Хогвартс, когда она прочла в глазах Малфоя-младшего нежелание выйти навстречу к Волдеморту. Гермиона давно признала, что Малфой не был ей врагом в той войне. Но вот их личное противостояние… Размышляя об этом, девушка вошла в маленькую ванную и повернула краны. Добавив розового масла, она скинула одежду и погрузилась в благоухающую воду. Стоило только ей закрыть глаза, как навязчивый образ жадно целующего ее мужчины предстал снова. Что если бы родители не позвали их к ужину? Как далеко они бы зашли? От этих мыслей девушка почувствовала томление. Каково это чувствовать себя женщиной Драко Малфоя? Ощущая тлеющее желание внутри, Гермиона встала из ванной, и, обернувшись большим пушистым полотенцем, подошла к зеркалу. В отражении она увидела стройную красивую девушку. Но во взгляде этой девушки было что-то новое. Лихорадочный блеск глаз и румянец, разгоряченное навязчивыми образами молодое тело говорили о затаившемся желании принадлежать самому высокомерному, самому ненавистному из известных ей мужчин. Гермиона высушила волосы заклинанием и отправилась в комнату переодеться. В полумраке комнаты, девушка открыла ящик с бельем, скинула полотенце и быстро надела шелковые трусики и майку. – Я постоянно представлял тебя в постели, – раздался вдруг хриплый голос со стороны окна. – Что гриффиндорская заучка, надевает на ночь – шелк или атлас – произнес он, стоя у подоконника и сложив руки на груди, а потом добавил: – Или, может, вовсе ничего? Теперь я знаю… – Как?! – только и смогла произнести девушка. – Ты же не забыла, в самом деле, что я – бывший Пожиратель Смерти? – он слегка наклонил голову на бок, и в свете уличных фонарей, девушка увидела, что его глаза жадно осматривают ее тело. – Признаться, пару заклинаний я так и не узнал… сломал их темной магией. Что-то новое? – Убирайся! – Хотя ты права, – он улыбнулся, – я здесь не за тем. – Как ты только осмелился сегодня? – девушка пыталась прогнать прочь недавние мысли о его поцелуях. – А что, собственно я сделал? – он широко улыбнулся, однако глаза его были прикрыты ресницами. Гермиона вся кипела. – Я ненавижу тебя! Ненавижу, понимаешь? – она огляделась в поисках палочки, но та осталась в ванной. – Не нервничай, – послышалось в ответ, – а то разнесешь свою милую комнату стихийным выбросом. – Нечего меня опекать, черт бы тебя побрал! Ты… ты самый наглый и хитрый тип из всех, какие мне попадались! – бушевала Гермиона. – Это я уже слышал, – в голосе Драко пробивался металл. Он взмахнул палочкой в сторону двери, и Гермиона слишком поздно осознала, что на комнату теперь наложено заглушающее заклятие. Еще один взмах запечатал ванную комнату. Он медленно приблизился к ней, и она прочла в его глазах предвкушение, оба понимали, что она в его власти без палочки. Драко прошептал: – Люмус! Палочка осветила пространство между ними. Малфой жадно оглядел ее грудь, которую плохо прикрывала шелковая маечка. Мучительно медленно он провел кончиком палочки от шеи девушки по ключице, поддел лямку маечки и спустил ее палочкой вниз с плеча, обнажив одну грудь. Судорожный вздох, слетевший с губ Гермионы, заставил его посмотреть ей в глаза. Малфой победно улыбнулся. Гермиона тем временем тщетно боролась с собой. Она попыталась стряхнуть палочку и сквозь зубы прошипела: – Отпусти, не смей ко мне прикасаться! – Ты ведь не хочешь этого… ты хочешь, чтобы я продолжал… – Зачем… зачем ты это делаешь? Я все та же грязнокровка, которую ты ненавидел долгие годы. Что за извращения? Теперь ты не только наедине не упускаешь случая унизить меня, но и на людях. – Что ты имеешь в виду? – кончиком палочки Малфой медленно обвел ее напрягшийся сосок. – Ты даешь всем понять, что мы с тобой в связи, – хрипло проговорила Гермиона, не в силах сделать шаг назад. – Связь, Гермиона, предполагает близость, которой нам еще предстоит достичь, – усмехнулся он, проводя палочкой по ее маечке вниз к животу. Гермиона замерла от его слов. «…Близость, которой нам предстоит достичь…» Для него это давно решенный вопрос? Ну, уж, нет! Она стряхнула палочку, вернула лямку обратно, пытаясь прикрыть грудь. Малфой лишь усмехнулся. – Что за представление ты сегодня устроил для… Рона…?! Она уловила перемену в его взгляде, из томного и расслабленного он в один момент стал жестким. – Для Рона?! – яд, сочившийся в его тоне, мог бы отравить ее моментально. – А что такого? Уизли должен знать свое место! – Это тебе бы не помешало его знать, Малфой! Он хищно улыбнулся: – А с чего же тогда, по-твоему, я нахожусь сейчас здесь? – Как ты не понимаешь, мне неприятно твое присутствие! Он насмешливо повел бровями. – Где? В твоей постели или в твоей жизни? – И тут, и там! Он долго смотрел ей в глаза немигающим взглядом хищника. Затем отрицательно покачал головой и вкрадчиво произнес: – Не надейся, тебе от меня не отделаться. Ты будешь принадлежать мне! – Я – не вещь, Малфой! – Я доберусь до тебя любым способом, – продолжал он, надвигаясь и заставляя ее отступать к кровати, – через работу, через друзей, даже через твоих родителей! Полагаю, ты поняла, что мне очень симпатизирует твоя мать! – с тихой угрозой заявил Драко. – Ублюдок! Лицо его осталось непроницаемым, лишь глаза еще больше потемнели. – А что ты можешь сделать, Грэйнджер? Побежишь жаловаться Уизли? Он уже упустил свой шанс. – Убирайся к дьяволу! – Ну-ну, – он легонько толкнул ее на кровать, – ты же ведьма, Грэйнджер… не выражайся по-маггловски. Он закрыл ей рот поцелуем, откровенная сексуальность которого парализовала девушку. Она приготовилась вырываться, но что-то другое завладело вниманием Малфоя. Он достал из-под девушки раскрытый альбом. С фотографий на них смотрели ее друзья. На одной из фотографий Рон Уизли обнимал девушку за талию. – Расскажи мне, как это было у тебя с Уизли, – прошептал ей на ухо Малфой. Ей стало трудно дышать от внутренней боли. Она смотрела на него во все глаза. Боже, чего он от нее хочет? Что ему рассказывать? – Расскажи, иначе применю Лигилименцию. Ты без палочки, я увижу все. На волевом лице Драко читалось такое напряжение, что она невольно вздохнула. – Ты и сам знаешь, как мы познакомились, как вместе учились, прошли войну... Драко плотно сжал губы, а взгляд его потемнел. – Я хочу услышать это от тебя. Ах, ты хочешь?! Ну, что ж, получай! – Рон – замечательный, добрый и чуткий человек. С ним спокойно и уютно. Он всегда мог меня развеселить, даже, когда бесил своей упертостью и ленью. – Какая идиллия! – протянул Драко. Гермиона ненавидела его в этот момент. – Мы тоже так считали. – А постель? – цинично осведомился Драко. – В постели вы тоже ублажали друг друга по дружбе? Гермиона с гордостью взглянула ему в глаза. Изобразив плотоядную ухмылку, она произнесла: – А вот это уже не твое дело! – Не мое?! – он точно обезумел. Гермиона никогда не видела, чтобы извечно ледяная малфоевская выдержка в одно мгновение испарилась, оставив лишь обжигающий гнев, – Не мое?! – Он стиснул ее железной хваткой, так что она вскрикнула от боли. – Все эти годы меня сжигала дикая ярость, – задыхаясь, выговорил он. – Из-за тебя!.. Все из-за тебя, Грэйнджер! Мог ли я смириться с тем, что ты… Да еще этот Уизли! Казалось, Драко готов ее убить и только сдерживается невероятным усилием воли. – Мне с детства внушали, что ты и тебе подобные – никто. Но именно ты больше всех меня раздражала! Гриффиндорская заучка! Магглорожденная! Всегда на шаг впереди меня – чистокровного волшебника! Отец всегда попрекал меня тем, что ты учишься лучше меня. Я ненавидел тебя так же, как и Поттера. А может даже больше! Позже на меня вешались все девушки Хогвартса, да, кровь вейлы помогла бы мне очаровать даже Уизли, которая с детства влюблена в своего очкастого героя. Но ты меня совершенно не замечала! Запретный плод. Я ненавидел себя за это. Отец убил бы меня, если бы узнал. А я тебя отчаянно хотел. И я привык, что всегда получаю то, что хочу, – он ухмыльнулся ее попытке вырваться, – всегда, Грэйнджер! И я стал ждать. Я наблюдал за тобой. Сначала я думал, что ты с Поттером. Однако вы вроде бы были только друзьями. Я все ждал, когда же вы откроете свои отношения, но он начал ухаживать за Чанг, а потом и вовсе связался с этой Уизли. А еще и Крам! Чемпион мира. Мечта любой девчонки. И даже не смотря на толпу крутившихся около него страстных француженок из Шармбатона, он выбрал тебя. Он столько о тебе говорил, что я сходил с ума, еле сдерживался, чтобы не проклясть его. Не буду говорить, кем я тебя себе представлял, чтобы успокоиться, но ни одна из моих версий не подтверждалась. А как я ревновал тебя к отцу! – на миг его лицо немного смягчилось, – Без сомнения, ты самая выдающаяся ведьма этого столетия, даже отец восхищался тобой и с твоей помощью избежал Азкабана, и за это я должен быть тебе благодарен, – взгляд его снова стал жестким, – Но теперь я дождался! Да, – он провел большим пальцем по ее нижней губе, – теперь я получу тебя, чего бы это мне не стоило! Гермиона широко распахнула глаза, пребывая в состоянии шока. А он продолжал: – Ты можешь мне объяснить, зачем молодой, красивой, сильной ведьме губить свою молодость с человеком, который ее недостоин? Почему именно Уизли? Чем он так хорош? Гермиона могла ему объяснить, могла сравнить их, и это было бы не в пользу Малфоя, но лишь медленно выговорила: – Рон был мне небезразличен. И он один из самых достойных людей, что я встречала в своей жизни! Она почувствовала, что Малфой напрягся всем телом, как хищник перед прыжком. Глаза его сверкнули недобрым огнем. – Что это значит? – тихо спросил он. Она покачала головой. – Тебе этого не понять. – Мерлин! Да, мне этого не понять! – У нас с Роном были особые отношения, – в конце концов, произнесла она. – Настолько особые, что ты тут же забываешь о них, стоит мне подойти к тебе поближе?! – с негодованием спросил Драко. – Я наблюдал за тобой, когда ты общалась с другими мужчинами, и могу с полной уверенностью сказать, что твоя реакция на мое прикосновение совершенно другая. Ты хочешь меня, Грэйнджер! Она рванулась, пытаясь стряхнуть с себя его руки. – Что тебе нужно? – Я теряю контроль рядом с тобой. И мне это не нравится. А я привык преодолевать трудности на своем пути. Пора покончить с этим. – Так оставь меня в покое! – Не могу, – он оглядел ее с ног до головы, распростертую на кровати рядом с ним. – К тому же, зачем лишать себя удовольствия. Ты так не считаешь? Он медленно наклонился и захватил своими губами ее губы. Рукой он провел вдоль ее тела, сжав ягодицу. Гермиона застонала, придвигаясь к нему ближе. Думать и сопротивляться не хотелось абсолютно. Приятная истома охватила все ее тело. Это чувство, как магия, вызывало покалывание во всем теле. – Однако, – из царства наслаждения ее вырвал глубокий и бархатный голос Малфоя, – не буду пока злоупотреблять гостеприимством твоих родителей. Хотя, признаться эта игра меня возбуждает. Доброй ночи, Грэйнджер! – мягко проговорил он, снова наклоняясь к ней. Она скорее почувствовала, нежели увидела, его ослепительную улыбку в полутьме, прежде чем он наградил ее еще одним поцелуем. А затем, встав и поправив свою одежду, он открыл дверь невербальным заклинанием и тихо вышел из комнаты. Утро Гермионы началось с того, что она не смогла попасть в свою ванную. Малфой накануне так и не открыл ее, а палочка находилась внутри. Полчаса девушка провела в сражениях с дверью, но, так и не добившись результата, разъяренной фурией полетела в комнату Малфоя. Не утруждая себя стуком, Гермиона вломилась в комнату и хлопнула дверью, отчаянно желая бесцеремонно разбудить наследника великого магического рода и выместить-таки все, что накопилось. Драко Малфой спал безмятежным сном, лежа на животе. Простынь прикрывала его лишь на половину, предоставив Гермионе возможность любоваться его мужественным торсом. Высокомерие и превосходство извечно не сходящие с его лица во сне были заменены на спокойствие и безмятежность, от чего девушке захотелось прижаться к нему и очутиться в его сильных объятиях. Платиновые волосы в беспорядке разметались на подушке, придавая ему какой-то земной и уютный вид. Жадно рассматривая его тело, она не заметила, что объект ее пристального внимания уже проснулся и с интересом смотрел на нее. – М-м-м, ты решила сменить гнев на милость и провести приятное утро в моей постели? – спросил он, оглядывая ее с ног до головы. Только сейчас Гермиона сообразила, что в порыве гнева она не удосужилась что-то накинуть поверх все тех же маечки и трусиков, что были на ней с вечера. Малфой перевернулся и сел в кровати, представив ее взору мускулистую грудь, и девушка невольно залюбовалась бледной кожей и идеальными пропорциями. Он был чертовски соблазнителен, сидя на смятых простынях. – Нравится? – издевательски спросил Малфой, наклонив на бок голову. – Не хочешь попробовать? – Открой мою ванную комнату! – А что я получу взамен? – его сексуальный, хриплый после сна голос ясно давал понять, о какой цене идет речь. – Малфой! – Хорошо, – он протянул ей свою палочку, – вот, открой сама. Девушка замешкалась, палочки доверяли друг другу только настоящие друзья и то с большой неохотой. – Твоей палочкой? – она неуверенно шагнула к кровати. – А что? Ну, не съем же я тебя. Возьми! Гермиона потянулась к нему, чтобы взять его палочку, но тут же была схвачена и придавлена на кровати обнаженным мускулистым телом. – Снова попалась! – Малфой выдохнул ей в шею. – Ничему вас, Гриффиндорцев, не учит опыт общения со Слизеринцами. А теперь поцелуй меня. – Пусти! – Гермиона извивалась под ним, пытаясь освободиться. – М-м-м, Грэйнджер, ты знаешь, как завести мужчину! – Малфой извернулся, и резко раздвинув ее согнутые в коленях ноги, улегся между ними, не давая ей больше возможности отшвырнуть его ногами. Он навис над ней и одной рукой завел ее руки над головой. Девушка замерла, почувствовав его эрекцию. Сделанное открытие заставило ее дыхание сбиться. Она с шумом втянула воздух. Во время их борьбы ее маечка задралась, обнажив живот, который теперь остро отреагировал на прикосновение разгоряченного мужского тела. Гермиона посмотрела Малфою в глаза. Их серый цвет потемнел и стал почти графитовым. Малфой был напряжен и не отрывал взгляда от ее лица. – Успокоилась? – глухо прошептал он, – А теперь я жду мой утренний поцелуй! – он приблизил свои губы к ее губам, – Давай, ты же умница! – Малфой… – начала девушка. – Драко, – перебил он ее, – произнеси мое имя! – свободной рукой он легонько сжал ее бедро, – я жду. – Д… рако… Драко… – выдохнула девушка, задыхаясь от возбуждения. – Да! – Малфой провел языком по ее шее, слегка прикусил нежную кожу и зарылся лицом в копну ее волос, – а теперь поцелуй меня… Девушка не могла оторвать взгляд от его губ. Его шепот сводил с ума, магия его голоса проникала в каждую клеточку ее тела. Она приникла к его губам сначала осторожно, затем провела языком по его нижней губе, слегка ее прикусила, распаленная его прикосновениями. Малфой застонал и взял инициативу в свои руки. Никто никогда еще не целовал ее так чувственно. Девушка протяжно застонала. Именно этот стон заставил ее опомниться. Она, в доме родителей, самозабвенно целуется с Драко Малфоем в его постели! Малфой почувствовал ее напряжение, оторвался от нее и заглянул в глаза. – Запоздалые угрызения совести? – прошептал он, но в этом шепоте была слышна насмешка. – Открой мою ванную, – только и смогла выдавить Гермиона. Он усмехнулся, накручивая ее локон на свой длинный палец. – Если бы ты так просила каждый раз, милая, я ни в чем не смог бы тебе отказать, – тихо сказал он. Малфой откатился в сторону, наблюдая за ней из-под опущенных ресниц. – Это была не просьба! – выпалила девушка, вскочив с кровати. – А что тогда? – Малфой лениво развалился поперек кровати, не стесняясь своего явного возбуждения. – Это… – девушка уже поняла, что сама себя загнала в ловушку, поддержав сей разговор, – это… Ты застал меня врасплох! Малфой поднял брови, демонстрируя, что этот бред его не впечатлил. – Что ж, пойдем, открою твою ванную, дай мне пару секунд. Девушка опрометью бросилась в комнату, достала из шкафа пушистый халат и закуталась в него с головы до пят. Дверь в ее комнату отворилась и вошел Малфой. Он окинул ее взглядом и хмыкнул, увидев халат. Сам же он не потрудился переодеться в новую одежду, а просто надел вчерашние джинсы и накинул рубашку, даже не удосужившись ее застегнуть. Гермиона удивилась, как ему удается выглядеть так откровенно сексуально и в то же время властно в мятой одежде. Малфой, наконец, перевел свой взгляд на дверь ванной комнаты и, взмахнув волшебной палочкой, отворил дверь. – Все для милой леди! Гермиона тут же кинулась в ванную. На краю раковины лежала ее волшебная палочка. Она повернула кран и плеснула себе в лицо прохладной водой. Взглянув в зеркало, Гермиона пискнула, встретившись глазами с внимательным и каким-то жестким взглядом Драко Малфоя. – Что тебе нужно? Я думала ты ушел! – Я как раз… – Гермиона, дорогая, ты уже проснулась? – голос матери заставил ее вздрогнуть. Джин часто будила ее по выходным, приходя в комнату поболтать. – О! – только и вырвалось у Гермионы. Малфой шагнул в комнату, и она даже не успела его остановить. – Доброе утро, Джин, – его бархатный голос никак не вязался с тем колючим взглядом, который девушка видела в зеркальном отражении. – Драко? – Миссис Грэйнджер быстро подавила удивление в голосе. – Доброе утро! Как вам спалось? – Благодарю, замечательно! – А где Гермиона? – теперь уже в голосе матери Гермиона явно услышала нотки любопытства. Пора показаться, пока ситуация не вышла из-под контроля. – Я здесь, мама. Доброе утро! – Доброе! – отозвалась Джин, глядя на толстый махровый халат дочери, – ты замерзла, дорогая? Девушка быстро посмотрела на Малфоя. Последний довольно улыбался, что не укрылось от внимания Миссис Грэйнджер. – Пожалуй, я пойду, – подал голос Драко, – Джин, увидимся за завтраком. Хлопнула дверь, девушка мысленно застонала. Но к ее удивлению, мать не накинулась с расспросами, а лишь внимательно посмотрела на дочь, и еле заметное любопытство можно было прочесть в глазах Миссис Грэйнджер. Что ж, отличное начало дня!