Крылья для двоих

Наступает день, когда вам кажется: нет сил терпеть, стоите на краю пропасти, впереди — бездна, тогда появляется невидимая рука, отводящая опасность. Вы начинаете по-новому чувствовать, дышать, радоваться солнцу — жизнь продолжается. (Мишель Мерсье)

      ...Внезапно, но очень тихо, будто из далека, доносилась сирена, чьи-то прерывистые голоса, перекрикивающие друг друга, а слегка приоткрытые глаза видели мутной картинкой кучу огней и неясных человеческих силуэтов. - Да дорогу же дайте!       Во рту был привкус той самой грязной слякоти. Пульс больно отдавался в висках, создавая впечатление, что сердце находится именно там. Кто-то крепко сжал ладонь и стал мне что-то говорить, но я ничего не могла разобрать. Потом всё исчезло...       ...Приоткрыв глаза, я сразу же их закрыла, потому что в помещении было слишком светло. Голоса людей по прежнему доносились издалека, но я отчетливо чувствовала, как к моему телу прикасаются, "копаются" во мне. Другого слова я не могла подобрать. Звенело в ушах, и страшно болела поясница. Чья-то ладонь нежно погладила меня по щеке, кажется, женская. Открыть глаза я не решалась из-за яркого света. - Всё хорошо. В рубашке родилась...       Затем слова начали тонуть, а тело стало похоже на вату, и я снова нырнула в темноту...       Я услышала, как рядом со мной что-то негромко пикало. Пип-пип-пип... Меня этот звук уже начал раздражать, но поднимать веки я не хотела - вдруг опять свет резать глаза будет. А что-то назойливо продолжало пикать. Ещё я чувствовала, что у меня на лице что-то закреплено, и я где-то лежу. Однако какое-то странное чувство всё не давало мне покоя, но я не могла понять какое. Что со мной было что-то не так. Я это чувствовала, но что со мной именно было не так, до моего сознания не доходило.       Пип-пип-пип...       Я не выдержал и всё-таки открыла глаза. В помещении было достаточно светло, но не сильно ярко. Судя по всему, я оказалась в реанимации. Чуть дальше от моей кровати всё пикал прибор, показывающий моё сердцебиение, а на лице у меня находилась кислородная маска. Так тихо. Я посмотрела в окно, надеясь поглядеть на пейзаж улицы, но то было закрыто жалюзи. Почти неслышно открылась дверь и в палату вошли мужчина и молоденькая девушка в белых халатах. - А, очнулась, умница. Доброе утро, Элизабет, - тепло произнес мужчина.       Я хотела спросить, откуда он знает моё имя, и кто он такой, но потом просто решила в ответ поздороваться. Медсестра аккуратно сняла маску с меня. - А что со мной случилась?.. - неуверенно спросила я, потому что действительно не помнила этого. - Ничего страшного, в любом случае, ты цела, - уклончиво произнес мужчина. Девушка, спросив моё самочувствие, благополучно удалилась. - И всё-таки, - настойчиво посмотрела я и взглянула на бейджик, приколотый к правой стороне медицинского халата. "Бред Карлос". - И всё-таки, мистер Карлос, - повторила я.       В помещение так же тихо, как и в первый раз, вспорхнула медсестра. Подойдя к окну, она начала раскрывать жалюзи, от чего в реанимацию начал прокрадываться свет. Прищурившись, я смотрела как за окном на ветвях голых деревьев лежал белый снег. - И всё-таки.       Я оторвала взгляд от белоснежной улицы и посмотрела на врача. Тот долго разглядывал мои ноги, а потом зачем-то попросил медсестру принести стакан воды. - Понимаешь, Элизабет, - вздохнув, начал мистер Карлос, - тебя сбила машина, и по показаниям водителя, ты на дороге появилась неожиданно... Но это не важно, главное, что нам удалось тебя спасти.       Слова доктора подействовали на меня, как гром среди ясного неба. Я тут же вспомнила, как поскользнулась и оказалась на проезжей части, но самое главное, я вспомнила тот душераздирающий сигнал автомобиля, который надвигался ко мне все ближе и ближе.       В реанимацию вошла медсестра со стаканом воды и, видя моё шокированное лицо, предложила отхлебнуть. Да, слегка прохладная вода подействовала. - И...сколько я была не в сознании? - Двадцать два дня, - не скрыл это врач.       От удивления я не знала как реагировать. Я была в коме больше трех недель! В самых страшных снах моё сознание не могло себе этого представить. Боже, я совсем не знаю что сейчас происходит в мире, в колледже, в моём доме. Господи, а спектакль? Всё это завертелось у меня в голове и превратилось в огромную путаницу. - Твои родители и друзья уже осведомлены о том, что ты вышла из комы, - тихо сообщила медсестра. - Возможно, они скоро тебя навестят. - И долго мне тут ещё лежать? - отойдя от всех этих новостей, задала я интересовавший меня больше всего вопрос. Ведь уже начало декабря, скоро конкурс, мама с отчимом волнуются... Господи, а маме ведь нельзя волноваться! - Если не будет никаких осложнений, и твоё нынешнее здоровье будет в порядке, то очень скоро, - просто ответил мистер Карлос, и уже в который раз посмотрел на мои ноги.       Что значит "нынешнее здоровье"? И что он все смотрит на мои ноги, понравились что ли. Я хотела пошевелить ногой под одеялом, но - черт возьми! - я не могла это сделать! Только сейчас я осознала, что не чувствовала свои ноги! Я не могла их привезти в движение! От этого мои глаза расширились в немом ужасе. Опираясь на локти, я поднялась. - Мистер Карлос! Я не чувствую ног!       Я ожидала, что врач тут же спохватится, вызовет кучу своих коллег, но он только, поджав губы, произнёс: - Да, боюсь, это единственное осложнение, которое осталось. Ты неудачно приземлилась на тротуар, сильно ударившись спиной, в связи с эти были задеты важные нервы в позвоночнике и не только они.       Я слушала всё это, будто приговор. Это значит, что я больше никогда не смогу танцевать... Никогда не смогу вести нормальный образ жизни, как это было раньше, совсем недавно. Значит, что всё, чем я жила, а именно танцами, станет для меня невозможным. Да я просто банально не смогу ходить!       Мистер Карлос протянул мне стакан воды, но я проигнорировала этот жест. - Мне искренне жаль, Элизабет, - произнес врач.       Как ему может быть жаль, если он даже не знает, что я чувствую? Он никогда не жил танцами, не жил движениями и музыкой, никогда не порывался остаться на ночь в хореографическом зале, среди деревянных станков, огромных зеркал и приятного запаха дерева с привкусом мелодий, в которую танцор вдыхает жизнь, когда подчиняется каждой ноте. Он никогда блаженно не улыбался, когда после очередной тренировке все тело устало ноет, потому что ты выложился на все сто. Как он может искренне сожалеть, если даже не знает, что именно я потеряла теперь. - Мистер Карлос, вас Синди Коул ждет, - произнесла медсестра, которая, слегка приоткрыв дверь, заглянула в реанимацию. - Да, сейчас приду. Прости, Элизабет. Работа, - улыбнулся врач и, помедлив, размашистой походкой вышел из помещения.       По щеке скатилась горячая слеза, давая начало тихому взрыву эмоций. Наверное, все эти слёзы выходят вместе с воспоминаниями... А ведь действительно, мы ценим только тогда, когда теряем, когда уже ничего нельзя изменить, повернуть время вспять. Только сейчас я осознала, что ходить, просто бродить по улице - это невероятное блаженство, которое для меня теперь будет закрыто. Я отдернула одеяло. Ноги как ноги, ничего особенного в них нет, такие же обычные как у всех. Вот только теперь эти ноги будут появляться на свежем воздухе не в гордой походке, а в чертовой инвалидной коляске. Я дрожащей рукой прикоснулась к правой ноге и сразу же её одернула. Это было больно и как-то неправильно осознавать, что я ничего не почувствовала. Абсолютно. Почему это произошло со мной и именно сейчас, так некстати. Хотя может ли инвалидность быть кстати? Конечно, нет. Я порывисто выдохнула. Жизнь итак много у меня отняла, что теперь её нужно от обычной девятнадцатилетней студентки? Ну да, теперь уже не обычной...

* * *

      Примерно через полчаса ко мне приехали взволнованные мама и отчим. Мама просто плакала от счастья, увидев меня, хоть мы с Джейком и уверяли её не волноваться. А животик у неё стал ещё больше. Сколько же я пропустила всего, пока лежала здесь. - Мы там все на нервах сидели вместе с твоими знакомыми, ну а малыш, слава Богу, был спокоен, как айсберг в океане, - улыбнулась мама, доставая из пакета кучу фруктов. Честно говоря, я уже порядком проголодалась, поэтому тут же откусила приличный кусок от груши. К яблокам я теперь стала подозрительно относится. - Мы говорили с врачом, он сказал, что через дня два мы уже можем тебя забрать, - произнес Джейк, присаживаясь ко мне на кровать. - Ах, да! И ты увидишь детскую и ту самую кроватку, которую мы выбирали, - воодушевленно разговорилась мама.       Я улыбнулась. Они такие счастливые, сына ждут, а тут я со своей проблемой свалилась, но они меня не бросили. Не удивлюсь, если мама дежурила возле меня во время комы. Надо же, а я была долгое время в обиде на самого родного мне человека. Вот дура... В груди болезненно сжималось, когда мама легко подходила к отчиму или ко мне, когда рассказывала, как они со всех ног бежали в больницу, получив неприятную новость. В её с Джейком рассказах было много этих "шли", "бежали", "пошагали". И они на разу не спросили про мои ноги, наверное, боятся моей реакции. Я улыбалась и весело разговаривала с ними. Да, я обещала больше не врать матери, но я так и обещала себе, что не буду показывать свою боль. Именно это я сейчас чувствовала. Эта боль была не физическая, нет. Это болело моё сознание и душа. Если бы я знала, что именно так все должно было обернуться, если бы я знала, что Мэделин может оказаться такой мелочной. Если бы... Почему, черт возьми, у меня много этих "если"!? А ведь я никогда не задумывалась о завтрашнем дне, я всегда жила в своей уголке прошлого, не подпуская туда никого, только самых близких. Я винила других во всем плохом, которое со мной происходило давным давно. Я была слепой. Нет, всё-таки Мэделин права - я эгоистка. Только сейчас я осознаю, что многое бы могла сделать для своих близких, вместо того, чтобы всегда им хамить. Каким бы плохим человеком не оказалась Мэделин, я ей благодарна за то, что она помогла мне открыть глаза. Вот только поздно. - Мы ещё завтра придем, так что не скучай, - улыбнулся отчим, когда они с мамой уже начали собираться домой. - К тебе все рано сейчас ещё друзья придут. В их компании тебе, наверное, будет уютней, - потрепав меня по голове, произнесла мама. - Что ты, я очень рада, что вы пришли, - искренне призналась я, кое-как скрывая подступившие слезы.       Джейк медленно подошел ко мне и тепло заглянул в глаза. - Не бойся, ангелок, прорвемся, - сказал он и щелкнул меня по носу. - Помни, что у ангелов ещё есть и крылья.       Это был единственный раз, когда мама с отчимом упомянули про мою инвалидность. Вот только больно и тоскливо мне не было. Я чувствовала к Джейку огромную благодарность. Фактически он был мне совсем чужим человеком, но теперь всё изменилось.       Мама с отчимом вышли из реанимации, дверь тихи-тихо захлопнулась, и слеза всё-таки проделала незаметную поблескивающую дорожку на щеке.       У ангелов ещё есть крылья...       Вскоре после мамы и отчима ко мне в реанимацию ввалились Скандар, Сумайя, Аден со Стэйси и Эрик. Они действительно, ввалились, шумно, чуть ли не толкаясь, забежали в помещение. - Ох, Элизабет, наконец-то! - отдышавшись, произнесла блондинка и, подлетев к кровати, заключила меня в слишком крепкие объятия. - Мы так соскучились по тебе. Ой, прости, тебе не больно? - тут же отпрянув от меня, взволновано поинтересовалась подруга. - Нет, не больно, - помотала я головой. - Ну и Слава Богу! - выдохнула вместе с подругой Майя. - Ну ты и соня, конечно.       Воздух в реанимации вмиг разрядился, когда послышался веселый смех ребят. Ох, как я им сейчас была благодарна. Они не жалели меня, не умывались в слезах, обещая, что всё будет со мной хорошо, а просто делали то, что мне сейчас не хватало так же, как и ног - просто и непринужденно разговаривали со мной, веселились. - А как там репетиции проходят? - с силой напустив безразличие, спросила я.       Стэйси и Аден переглянулись. - Ну-у, если тебя интересует именно это, то на место Джульетты поставили другую девушку, - тихо произнес Скандар. - Ясно, - помедлив, кивнула я. - Она хоть и хорошая актриса, но танцует средне, - поспешил парень. - Да, ей до тебя далеко! - поддакнул Эрик, сделав такое выражение лица, от чего я громко прыснула. - Кстати, Кэтрин выиграла суд, - осведомила всех Стэйси. - Теперь дети законно останутся у неё. - О-о-о, она такая счастливая сейчас ходит, - закатив глаза, улыбнулся Аден. - И часто заглядывает к Майклу Джонсу, - загадочным тоном произнес Скандар, взглянув на меня. Я, усмехнувшись, отвела взгляд. Да, тот поцелуй Кэтрин и Майкла в библиотеке у меня хорошо отпечатался в памяти. - Да ну, с чего бы ей к нему ходить, - прищурившись, возразила Стэйси, от чего я снова рассмеялась. - Чего ты смеёшься? - Неужели ты ничего не замечала? - широко раскрыв глаза, удивился мой лучший друг. - Я тоже ничего не замечал... - вступился за свою девушку Аден.       Скандар переводил взгляд со своего друга на блондинку под мой не удерживаемый смех. - Ребят, вы кроме своей любви, видимо, чужую совсем не замечаете, - насмешливо произнес Кейнс.       Позже он всем поведал, как со "своей верной спутницей" наткнулся на весьма пикантный случай в библиотеке между двумя преподавателями. У Стэйси от изумления то широко раскрывались глаза, то отвисала челюсть. Это было забавно. Вот ведь как Кэтрин и Джонсу удается держать свои отношения в тайне. С ребятами я почувствовала себя прежней, но когда кто-нибудь из них случайно задевал мои ноги, а я это видела, реальность со скоростью света влетала обратно. Они, наверное, хотят, чтобы я не чувствовала себя не такой, как они. Всё это как будто происходит не со мной. Я незаметно для всех слегка ущипнула себя, а затем ещё раз, но сильнее. Нет, увы, но это не сон, а точнее не кошмар.       Мы разговаривали уже примерно час или даже больше, не желая упускать чего-либо важного. Ребята мне рассказали абсолютно всё, что происходило в Лондоне, в колледже, пока я лежала в больнице. Оказывается, что к труппе студентов, играющих в спектакле, по просьбе директора вновь приходила миссис Фостер. Я испытала легкую зависть. Эта женщина оставила после себя очень хорошее впечатление. Я бы хотела ещё раз с ней увидеться и так же, как в прошлый раз, побеседовать. Ещё Стэйси рассказала, как несколько человек из танцевального факультета решили прогулять бальные танцы, потому что пошёл первый снег, и им вздумалось играть в снежки. Раньше бы я возмущалась их легкомыслию, но сейчас всё бы отдала, чтобы так же беззаботно кидать друг в друга снег, валяться в сугробах, водить там руками и ногами, чтобы получить "отпечаток" ангела... Когда все темы были уже перебиты и не по одному разу, и когда ребятам нужно было идти на какие-то дела, все начали расходиться. Стэйси с Аденом, конечно же, пошли в ресторан, а по футляру со скрипкой на плече у девушки было нетрудно догадаться для чего. Эрику нужно было водиться с трехлетней племянницей, которая, как я поняла, тихим поведением не отличалась. Сумайя же просто удалилась, чтобы я могла побыть со Скандаром наедине, это было понятно сразу.       Парень долго смотрел, слегка улыбаясь, а я не решалась прерывать эту тишину. Я всё думала, что он чувствовал, пока я находилась в коме. Конечно же, Скандар приходил ко мне - я в этом просто абсолютно уверена - хотя его, возможно, в реанимацию не пускали. С последнего момента до больницы, который я помню, и до сегодняшнего дня прошло двадцать двое суток. Для меня же страшные события на проезжей части были как вчерашний кошмар. Я не успела соскучиться по родным и друзьям, не сгорала от нетерпения увидеться с ними, а Скандар и ребята всё это испытали. Вот его карие глаза мягко смотрят на меня, а во взгляде парня читается грусть и важность долгожданной встречи. Это так странно. - Знала бы ты, как я себе места не находил, - прошептал парень, всё также глядя мне в глаза. - Так странно, - призналась я, почему-то говоря при этом так же шёпотом. - У меня ощущение, что я просто проспала одну ночь, а проснулась уже в начале декабря... Ты скучал по мне?       Я опустила глаза не в силах выдержать этот притягательный взгляд. - Ещё как.       У меня перехватило дыхание, хоть я и знала, что он по мне скучал, а слова тому подтверждение. Мне стало невыносимо тоскливо, как будто все хорошие чувства, которые я должна испытывать после этой фразы, высосали. Скандар ждал меня, скучал и наконец-то увиделся со мной. Вот только теперь это уже не та Элизабет. Вряд ли в инвалидной коляске в окружение здоровых людей, маленьких ребят, которые то и дело будут везде играть, бегать, возможно улыбаться и веселиться. Для меня это будет невероятно сложно... А для них? Для родителей, для друзей? Каждый раз глядя на меня, они начнут вспоминать, что живут полноценной жизнью, а я нет. Они будут со мной вести себя по-другому, не естественно, не так, как раньше, чтобы не сболтнуть чего-то лишнего. Да разве им в радость заботится и дружить с инвалидом!? У них своя жизнь, у меня теперь совсем другая, которая кардинально отличается от старой.       Я постаралась отбросить непрошеные мысли и взглянула вновь на Скандара. Он сейчас со мной рядом. Зачем портить такое. Мой взгляд упал на его ладонь, которая лежала на моей ноге поверх одеяла. Черт, я снова ничего не почувствовала! Глаза стали влажными. Изо всех сил сдерживаясь, я посмотрела на друга. На сей раз лицо парня было серьёзным. Он во все глаза смотрел на меня. - Скандар, - начала я шепотом, чтобы хоть как-то прикрыть дрожь в голосе. - Зачем я тебе такая?       Я почувствовала, как по щеке что-то теплое в очередной раз катится к подбородку. Кейнс убрал руку и придвинулся ко мне ближе. Взяв мое лицо в свои теплые ладони, он провел большим пальцем, убрав тем самым ненужную слезу. - Какая, Элизабет? - тихо начал парень, завораживая меня своим голосом и выразительной радужкой глаз. - Что бы с тобой не случилось, ты остаешься такой, какой и были раньше. Люди не меняются, Элизабет, даже под самыми суровыми обстоятельствами.       Он убрал за ухо прядь моих волос и стер со щеки другую сбежавшую слезу. - Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо знал. Действительно ангел... Такой была, такой и осталась.       Я, горько усмехнувшись, помотала головой. - Ноги... - хрипло, прочти что не слышно произнесла я. - Ну и что! - улыбнулся Скандар. - Да, ты теперь не сможешь танцевать, ходить, но... но главное, что ты осталась жива... - Я танцор, Скандар! - Да, и как никто другой должна знать, что танцор живет в душе и танцует ею, а не только телом. - лицо Скандара приблизилось, и он прикоснулся своим лбом к моему. - Даже если кажется, что жизнь идет против тебя, не забывай о друзьях и родителях. Ты нам очень дорога. Мне в том числе.       Парень нежно провел рукой по моей щеке. Вот это прикосновение я чувствовала всем своим телом и существом. - Ты для меня вся жизнь, Элизабет Стонер.       Ещё секунда, какая-то мизерная, незначительная секунда, и губы Скандара нежно прикоснулись к моим, запечатывая на них все, что между нами было и есть, все наши чувства, связывая друг друга той самой незримой и прочной нитью. Мир вокруг, вся обстановка вмиг перестали существовать. Были только я, Скандар и его губы с привкусом горячего шоколада. Да, вот так может происходить на свете. Казалось бы, столько проблем навалились непреодолимым грузом в такое сложное время, но именно сейчас это самое время решило свести вместе две судьбы, которые так долго находились рядом.

* * *

      На следующий день меня перевели в другую палату, потому что никаких осложнений не было, и моё здоровье было более чем в норме. Мне оставалось лежать здесь ещё пару дней. Как ни странно, теперь в душе не было гнетущей боли и тоски, которая на меня накатила вчера. Напротив, я была счастлива, потому что осознала, что жизнь продолжается, меня окружают настоящие друзья, любящие мама с отчимом, а самое главное, любящий Скандар. При упоминании о нем, мое сердце начинало учащать ритм, а всё мое нутро начинало трепетать. Всё-таки не зря говорят, что бабочки в животе порхают. Конечно, глядя на бегающих туда-сюда медсестер, некоторых пациентов, мне было слегка завидно и грустно, но я тут же отгоняла от себя это. У меня нет ног, но есть Скандар. Почти равнозначно. Нет, не почти, а точно.       Я разгадывала кроссворд на последней странице какого-то скучного журнала. Это помогало отвлечься от всяких не очень приятных мыслей. Хоть я и была в состоянии эйфории, но осадок вчерашнего дня, разумеется, остался и ещё долго не собирался выветриваться. "В XIX в. Англия - ... мира. Десять букв, вторая "а", - прочитала я. Эх, Сумайю бы сюда.       Отложив журнал, я вздохнула. Два дня не обещали быть быстрыми.       Тут двери моей палаты открылись, и в помещение зашла... Алекса. С собранными в косу рыжими волосами, в черном спортивном костюме, с небольшой коробкой конфет. Девушка тихо прикрыла дверь и взглянула на меня. Я думала об Алексе. Гадала, почему она не пришла вместе с ребятами. Я хотела перед ней извиниться, ведь по сути обвиняла её в том, чего она не делала. - Привет, - решила я завязать разговор.       Но рыжая, никак не отвечая, подлетела к постели и заключила меня в свои крепкие объятия. Я была удивлена, но через несколько секунд обняла подругу. - Прости, что вчера не пришла. Эрик, паршивец, только сегодня мне сказал, что ты из комы вышла, с племянницей вчера занят был.       Алекса отстранилась и вручила мне коробку конфет. - Ассорти, как ты любишь, - добавила она. - Спасибо, - я не знала, что ещё можно сказать.       Похоже, подруга на меня совсем не держала зла, а точнее совсем забыла про нашу размолвку. Я положила коробку конфет рядом и, посмотрев на девушку, заметила, что глаза у неё вновь серые. - Э... Алекса, почему у тебя глаза цвет меняют, - поинтересовалась я.       В начале, рыжая не поняла о чем я говорю. - Ой, я же линзы забыла одеть, - вспомнила через некоторые время подруга.       Значит, Мэделин была права, Алекса и правда носит линзы. - А зачем они тебе?       Девушка как-то странно вздохнула и опустила взгляд. Потом достала свой телефон и начала долго в нем рыться. - Вот, смотри.       Алекса протянула мне телефон. На его экране высветилось видео. Это был какой-то очень красивый лес, где небольшая компания из трех человек и большой пушистой собаки расположилась вместе с палаткой. Третий, как позже выяснилось, мужчина снимал, как женщина и девушка, смеясь, нарезают небольшие бутерброды, а пес всё норовит их стянуть. Видимо, это были мама с дочкой, потому что они очень были друга похожи: светлые длинные волосы, слегка вздернутый нос и большие выразительные глаза. "Бом, не наглей!" - произнесла девушка, но всё-таки дала один бутерброд непослушному питомцу. "Том, хватит дурью маяться, иди костёр разводи!" - наигранно возмущенным потом приказала женщина. "Ничего без меня сделать не можете", - в тон ей произнес мужчина, после чего послышался смех, и видео закончилось.       Я не сразу отдала телефон. Просто смотрела на экран. До меня что-то начало доходить, но я по-прежнему не понимала, при чем тут линзы. Посмотрев заинтересовано на Алексу, я протянула мобильник. - Это наша семья два года назад. - начала свой рассказ рыжая, забирая телефон. - Я, мама, папа и Бом. Как видишь, я очень изменилась... - потрепав свои волосы, сказала она и немного помолчала. - Это последний пикник вместе. Мама умерла примерно через два с половиной месяца - рак желудка.       Я вздрогнула. - Сколько слез и переживаний было, говорить не буду, сама понимаешь. Мне рассказывал Скандар про твоего отца, когда ты ещё лежала в коме... Как ты уже заметила, я очень похожа на маму. Была, - поспешно добавила она. - Моя внешность мне и отцу все время напоминала о матери. В какой-то момент я не выдержала, обрезала волосы, покрасила их в чуть ли не в красный цвет, сделала себе кучу пирсинга, татуировку на спине, даже линзы ярко-зеленые купила. Сделала всё, что бы внешне стать совсем другим человеком, ни капли не похожим на маму.       Алекса вздохнула и усмехнулась. - Я думала будет легче. По началу так и было, а потом я поняла, что просто убегаю от себя. Папа, когда я вернулась другой, сильно возмущался. Говорил, мол изуродовала себя, что ему одному итак сложно, а тут я со своей выходкой. Он маму просто очень любил. До безумия! Я никогда не видела ещё такой любви. Позже он, конечно, смерился с этим. Вот так родилась новая Алекса Райли. Настоящая только для близких. Помнишь, я на занятия опаздывала и приходила сонная?       Я запоздало кивнула, не зная, как реагировать на её откровенность. - У отца в последнее время стало сердце барахлить, а на лечение много денег нужно. Сердце - это не шутка ведь. Папа итак работает, напрягается, а у него кроме меня никого нет - женщину себе не завел до сих пор - пришлось мне на несколько работ устраиваться, чтобы больше денег заработать. Официантка на полставки в каком-то кафе, уборщица там же, по выходным газеты разносить... По ночам иногда банкеты бывали, так что не выспишься. Встанешь никакая, накинешь, что под руку попадется, а прическа с пирсингом уже в голову не лезут, лишь бы в колледж не опоздать... Зато на лечение денег хватило, - девушка счастливо улыбнулась. - Я была бы даже рада, если отец себе нашел бы супругу. Только он однолюб. Любит раз и на всю жизнь.       Я сглотнула. Всё-таки жизнь - это сложная штука. Я вот до сих пор не научилась жить и разбираться в людях. Передо мной сидит совершенно потрясающая девушка, готовая ради свое отца на любые трудности. В сущности у нас с ней даже судьба похожая - каждая потеряла родного человека. Я просто слепая. Из-за того, что я не замечала ничего кроме своих проблем, я не знала, что меня окружают действительно близкие, добрые и замечательные люди. Господи, сколько же я в своей никчемной жизни совершила ошибок и как поздно это поняла. - Алекса, - шмыгнув носом, произнесла я. - Прости меня, я такая дура!       Рыжая непонимающе посмотрела на меня, но потом тепло улыбнулась и вновь меня обняла. Я почувствовала, как рядом бьётся сердце очень близкого мне человека. Что же, самое время эти ошибки исправлять и начинать по-настоящему жить, не смотря на инвалидность. У ангелов ведь есть крылья.