Крылья для двоих

"В диалоге с жизнью важен не ее вопрос, а наш ответ." (Марина Цветаева)

      Скучно. Именно так я могу описать эти два дня, проведенные в больнице. Конечно, когда меня навещали родители и друзья, скучать не приходилось, но в свободное от приёма время я находилась в одиночестве, хоть иногда в реанимацию и заглядывали медсестры и мистер Карлос. Но это общество все равно не могло сравниться с присутствием моих близких. Зато была уйма времени на размышления. Это дело для меня теперь стало основным занятием. Ходить по коридорам больницы я не могла, а перспектива сидеть в инвалидной коляске меня до сих пор не радовала, однако я отчасти уже с этим смирилась. Я много думала о тех вещах, которые теперь не смогу делать. Часто такие мысли в итоге вызывали у меня тоску и слезы. И как раз тогда, когда мой разум, тело да и я сама уже свыклись с мыслью об инвалидности, всё опять начинало рушиться, и наступала пустота вперемешку с безысходностью. Через какое-то время это проходило, и я осознавала, что не всё так плохо, как кажется с первого взгляда, но как ни пытались уверить меня ребята, что "танец живет в душе", грусть от потерянного продолжала бременем лежать на моих плечах. Вот так кирпичик за кирпичиком я приводила свое эмоциональное состояние в хоть какое-то равновесие. Особенно я не любила сейчас смотреть на свои ноги, поэтому всегда накрывала из одеялом, даже если было жарко. Теперь ноги, которые больше никогда не наденут пуанты, никогда не прокрутят парочку фуэте, никогда не переступят порог танцевального зала и сцены, стали больной темой. Такие мысли буквально разъедали меня изнутри, и единственным спасением в этой потерявшей для меня краски жизни был он, Скандар. От одного звука его голоса грусть сразу же уходила в самый отдаленный уголок сознания. Он стал для меня всем без преувеличения. Все его приходы были праздником. Хотя чего скрывать, в теперешнем состоянии приходы вообще друзей и родителей были для меня на ровне с красными днями календаря. Кстати, ребята были очень рады, когда узнали, что мы "наконец-то" вместе. Аден шутливо закатил глаза и вознес свои руки к нему, поблагодарив Бога за то, что "эти двое разобрались в своих чувствах". Один приход ребят мне, наверное, запомнится на всю жизнь. Скандар тогда принес гитару, Сумайя испекла огромный торт, а Алекса нарисовала наш со Скандаром портрет. Эта посиделка была очень веселой и теплой, однако продолжалась недолго. Через несколько минут пришла медсестра, попросив не шуметь и убрать гитару, потому что мы мешаем другим пациентам и работникам больницы. Но это не умерило наш пыл - мы просто стали поедать торт, не забывая нахваливать кулинарные способности Сумайи, и продолжали друг с другом беседовать. В такие моменты я понимала - а ведь жизнь действительно хороша, когда рядом есть близкие, которые не забывают тебя и любят.       Сегодня меня выписали из реанимации и положили в обычную палату, отметив, что мое состояние улучшилось и стало стабильным. - Мистер Карлос, а когда меня могут забрать домой? - спросила я, как раз тогда, когда меня везли в нужную палату. К своему удивлению, я заметила, что во взглядах некоторых прохожих пациентов, которые смотрели на меня, не читалась жалость. Напротив - они мне улыбались. Я поняла, что у каждого лечащегося в больнице есть свои, не менее важные проблемы со здоровьем. Получается, их улыбки - это просто-напросто понимание. - Если все будет без изменений, то завтра днем, - ответил доктор. - Но, думаю, скучно тебе не будет. Вместе с тобой в палате лежит еще одна девочка, можешь познакомиться, поразговаривать, и день быстрее пройдет.       Эта новость меня неожиданно озадачила. Это было мое первое знакомство после аварии, первый контакт с незнакомым человеком, и я волновалась насчет реакции этой девочки. Не каждый день встречаешь инвалида, пусть даже и в больнице. - А она тоже.. - неуверенно начала я. - Ну, как я?.. - Нет, у неё были проблемы с кровообращением, - тут же сказал мистер Карлос. - Но ты не волнуйся, если у вас не сложится. Она все равно сегодня выписывается.       Я кивнула. Мы наконец достигли нужной палаты. Открыв дверь, меня тут же подкатили к постели и выгрузили на неё, так что я толком не смогла разглядеть свою, так сказать, сожительницу. Доктор Карлос пожелал мне хорошего дня и удалился вместе с медсестрами. Я вздохнула, поправила подушку и, как обычно, накрыла ноги одеялом. - Ты не можешь ходить? - совсем серьезно спросил меня детский голос.       Я удивленно уставилась на девочку, которая вот так просто, пропустив обмен приветствий, начала разговор с немного бестактного вопроса. - Я уже взрослая, так что ты можешь мне об этом говорить, - продолжила девочка, глядя на меня. Её лицо выражало сосредоточение, но выглядело все равно забавным. На её голове было очень много мелких косичек, которые были убраны в хвост и болтались на уровне лопаток. Но самое удивительно - это, что такое детское личико со вздернутым носиком совсем не сочеталось с большими и выразительными глазами. Как будто в глубине этих васильковых глаз скрывались ответы на все вопросы Вселенной. Такой контраст невольно меня заворожил. - Ты что ещё говорить не можешь? - слегка удивленно спросила девочка. - Что? - не поняла я, но через какое-то время до меня дошло. - Нет! Нет, конечно!.. Я просто задумалась. - О чем? - тут же заинтересованно спросила девочка и наклонила голову чуть набок, отчего косички начали болтаться и задевали плечо. - Да так... - я не хотела сознаваться, что просто была удивлена глазам девочки, но и врать не собиралась. Я ведь себе уже пообещала, что закончу с этим делом. - Ты можешь ходить? - возвратилась к своему первому вопросу девочка. - Не могу, - помедлив, подтвердила я, хоть и не хотела этого говорить. - Почему ты так тихо это сказала? - наклонив голову в другу сторону, закидывала меня своими вопросами девочка.       Признаюсь, этот вопрос выбил меня из колеи, а в голове начало рождаться небольшое раздражение к этим африканским косичкам и вопросам их обладательницы. Я разве должна кричать, что не могу ходить и теперь инвалид? Закрыв глаза, чтобы успокоиться, а потом снова их открыв, я посмотрела на малышку. - А как я должна говорить? - Ты не должна стесняться и пугаться этого, - тут же ответила девочка. - Очень много людей не могут ходить. У некоторых даже нет рук и ног, некоторые не могут говорить и слышать. Таких много. - Каких? - спросила я, поддерживая разговор. А эта девочка не простая. - Таких, как ты, - не задумываясь, пояснила девочка.       Я поджала губы. Это была жёсткая фраза. Возможно, ребенок это не понимал, но своей, казалось бы, банальной фразой, она сделал мне больно, опять впустила в мой разум мысли, что я отличаюсь от здоровых людей. Это сильно задело. - Сколько тебе лет? - вздохнула я, решив поменять неприятную мне тему. - Одиннадцать, - с вызовом сказала девочка. - Но это не значит, что нужно относится ко мне, как к ребенку. - А как тебя зовут? - как будто не услышав последней реплики, спросила я.       Девочка вдруг растерялась, словно ей никогда таких вопросов не задавали, и уже менее энергично ответила: - Софи. - А меня Элизабет, - облегченно произнесла я. Наконец-то удалось отвлечь эту девочку. - У меня маму так зовут, - зачем-то добавила Софи, и её личико сразу же приняло естественное для ребенка искреннее выражение, но глаза все равно были будто бы бездонные. - Мою маму зовут Вивиан, - улыбнулась я.       Палата погрузилась в молчание, и я этому была рада. За окном была прекрасная погода. Сугробы белого снега отливали кристаллическим блеском, ярко светило солнце, пробивая лучи сквозь светло-серые облака. Было бы чудесно прогуляться среди всей этой зимней красоты.       Сегодня у ребят не получилось ко мне зайти - мистер Найт был в плохом расположении духа, поэтому репетиция спектакля обещала быть долгой и закончиться лишь к шести часам. Так сказал Скандар, когда мне позвонил. "Я буду скучать, но ты там все равно без меня не грусти!" - настоял парень. - Хорошо, не буду, - улыбнулась я, но мне так хотелось сказать это прямо в лицо Скандару. Или хотя бы просто увидеть его. - Меня, если что, завтра выписывают. - Правда?! - громко вскрикнул парень. На другом конце провода что-то брякнуло и упало, стал слышен разъяренный голос мистера Найта и радостные вопли ребят, когда Скандар сообщил им эту новость. Я рассмеялась, представив всё это, и счастливо улыбнулась. - КЕ-Е-ЕЙНС! Ложи трубку и бегом на сцену! Да что вы за люди-то такие! - кричал преподаватель бальных танцев, от чего я отодвинула телефон от уха, чтобы не оглохнуть. - Ладно, я люблю тебя, не скучай! Завтра жди у себя в палате весь колледж... - затараторил парень. - Не надо! - тут же ужаснулась я.       Скандар рассмеялся и шепотом добавил: - Обещаю тебе присниться... А сейчас мне пора, а то Найт готов уже испепелить меня своим взглядом. Да всё, всё, иду я! Ничего без меня не мо... - тут связь прервалась и послышались гудки.       Я грустно улыбнулась и вздохнула. Надо себя чем-нибудь занять, чтобы день прошел быстро, а то я умру от ожидания. Я перебирала в голове разные способы времяпровождения: от чтения журналов до игры в тетрис у себя на телефоне - как тут же раздался голос Софи, про которую я уже почти что забыла. - Это твой парень?       Я даже вздрогнула от неожиданности, взглянув на девочку. - Ну да, - почему-то смущенно ответила я. - А ты его любишь? - заинтересованно спросила Софи. - Очень, - уверенно произнесла я. - Когда-нибудь и ты так полюбишь.       От этих слов моя маленькая знакомая, покраснев, улыбнулась первый раз за наше знакомство, а я отметила про себя, что у девочки появляются милые ямочки во время улыбки. - А за что ты его любишь? - поинтересовалась вновь девочка. - За что? - озадачено переспросила я и задумалась. А действительно. За что я полюбила Скандара? За глаза? За улыбку? За смех? Нет, мне все в нём нравится. Я покопалась в голове, но так ничего и не смогла найти. Может, я люблю его за то, что он меня любит? На бред похоже. - Если честно, я не знаю. - Моя мама говорит, что если не можешь объяснить, почему любишь человека, то эта любовь настоящая, - подняв указательный палец, отметила Софи. - А моя мама всегда говорит правду.       Я медленно начала улыбаться. А она мне определенно нравится. - А еще мама говорит, что в жизни очень много трудностей, и поэтому жизнь любит сильных людей. - У тебя очень мудрая мама, - заметила я. - Знаю, - гордо подтвердила Софи. - Правда она геолог и часто уезжает в экспедиции на несколько месяцев. Я остаюсь тогда с папой. Но он тоже очень умный! В университете физику преподает и даже книги научные пишет.       Я тут же вспомнила про своего отца и с замиранием сердца продолжила слушать девочку. - Когда мне становится очень грустно и я скучаю по маме, то папа садит меня перед собой, берет учебник и начинает читать, объясняя всякие явления. Это правда интересно! А потом мы с папой поднимаемся на крышу, и он мне рассказывает про звезды, про планеты, про космос, а дальше мы угадываем в какой стороне сейчас находится мама. Точнее я угадываю, потому что папа то знает, в каком месте должна она находится, а я чаще всего нет. Когда в небе пролетает самолет, он всегда говорит, что там находится наш геолог. Иногда он объясняет, как устроены самолеты, садит меня на плечи, и мы начинаем летать.       Я всё улыбалась и улыбалась. Софи с таким восторженным взглядом рассказывала всё это, что не слушать и не улыбаться в ответ было невозможно. Девочка, тем временем, замолчала и грустно опустила глаза. - Мама сейчас снова не дома. Уже полтора месяца нету.       Софи опустила голову и отвернулась к окну. Я поняла, что сейчас она плачет, но просто не хочет, чтобы я видела её слез. Как же это знакомо. Удивительная девочка! В таком раннем возрасте, но уже настолько стойкая и сильная. Её рассказ о родителях проник мне в самую душу. Такие простые, искренние, наполненные любовью отношения мамы и папы с Софи. Тоска по близкому и самому родному человеку, неудержимое желание поскорее его увидеть и обнять. Помнится, когда отец уезжал в экспедиции, первые день-два я всегда была не слишком веселой, как обычно. Мама всеми способами пыталась прогнать мою грусть, потому что ей было невыносимо смотреть на то, как её дочь изводит себя. Она садила меня на колени, брала альбом, и мы вместе рассматривали папины фотографии. После каждой поездки или похода отец привозил кучу снимков, а мама перед эти всегда покупала очередной альбом. Таким образом этих альбомов с каждым разом становилось на один больше, что мы даже отвели для них специальный шкафчик в гостиной. От этого мне становилось лучше, и грусть проходила разом. Бывало, что кроме фотографий папа привозил даже видеозаписи. Мама специально их убирала подальше, чтобы я не дотянулась, а когда отец вновь покидал дом, сразу же доставала их. Мы садились возле большого экрана и видели в нем нашего геолога, который совсем недавно собирал вещи в дорогу. Казалось, что папа никуда и не уезжал, что он сейчас здесь с нами, в этой теплой гостиной. - Я понимаю, что ты чувствуешь, - тихо произнесла я. - У меня тоже раньше папа геологом работал. - А сейчас разве не работает? - утерев слезы, спросила меня Софи, повернувшись ко мне. - Сейчас? Он на пенсии уже... - всё-таки соврала я. Софи, наверное, всю дальнейшую жизнь волновалась бы за мать, если бы я сказала правду. Вряд ли она осознаёт, что работа геолога не так проста и опасна, пусть даже и считает уже себя взрослой. - Слушай, а твоя фамилия случайно не Стонер? - неожиданно спросила Софи. - Да, - в замешательстве протянула я. - Откуда тебе это известно? - А твой папа, значит, Руперт Стонер, - как бы не спрашивая, а наоборот утверждая, сказала девочка. - У меня мама с ним работала и как-то раз говорила, что у него есть дочка с именем Элизабет. Правда она сказала, что он давно умер.       Я посмотрела, смутившись на Софи, на её взгляд с неким упреком, мол что это ты наврала мне сейчас. - Я же уже говорила, что взрослая, - нахмурилась Софи, и её лоб покрылся неглубокими морщинками. Я глянула на эту маленькую девочку со взрослыми замашками и вздохнула. - Не взрослей раньше времени. Еще успеешь.       Девочка тут же перестала хмуриться и снова впилась в меня своим слегка удивленным и космическим взглядом. Создавалось впечатление, что ей такого никто и никогда не говорил. - Тогда давай поиграем, у меня есть кое-что, - вскочив с кровати, пролепетала Софи и, подбежав к тумбочке, достала оттуда коробку с настольной игрой. Я проследила взглядом за тем, как девочка подбежала к моей кровати и откинула край одеяла. - Сейчас я тебе помогу, - буднично произнесла Софи в ответ на мой непонимающий взгляд.       Она усадила меня ближе к подушке и сложила ноги по-турецки, чтобы в кровати освободилось место для игры и для самой девочки. Проделав всё это, Софи уселась на противоположный край постели. Пока она раскладывала настольную игру, я в смятении переводила взгляд с ног на Софи. Ей было неважно, инвалид я или же здоровый человек. Она просто не забивала голову тем, что сидящая перед ней девушка отличается от неё, и нужно вести себя по-другому, как это делает большинство. В моей груди родилось тепло, и оно было адресовано именно Софи. Я посмотрела на свои ноги, которые теперь уже не лежали прямо, как вчера или сегодня утром, и почувствовала себя самим обычным человеком. В хорошем смысле слова, разумеется. Я улыбалась. Я улыбалась во время этой игры с Софи и смеялась, как это делала раньше. Как будто вернулась в детство к отцу. Тоненькие косички девочки вечно болтались во все стороны, когда она начинала спорить с мной, мол будто я не туда сходила, а синие глаза блестели, как превратившаяся в лед вода самой чистой реки, и отливали по-зимнему свежей прохладой. Просто девочка-зима какай-то! Игра была очень похожа на монополию, но в боле упрощенном, детском варианте. Однако даже здесь Софи, как истинный предприниматель, пыталась отстаивать любую сумму ненастоящих бумажных купюр и предприятия. В итоге, она смогла обойти меня по деньгам, что бывшую Джульетту раззадорило. - Но у тебя фишка здесь стояла! Я помню! - энергично размахивая одной рукой и упорно тыча пальце в ту самую клетку, где должна была находиться моя фишка, возмущалась Софи. - Вообще-то я уже в прошлый раз тут стояла! - в ответ оправдывалась я и приводила свои доказательства. - А вот и нет! - А вот и да! - Да нет же! Я же сказала, что помню! - Ладно, хорошо, делаю шаг назад, - сдалась я под натиском Софи.       Таких споров было достаточно много, и чаще в них побеждала именно одиннадцатилетняя девочка. В какой-то момент я поняла, что той доставляло удовольствие спорить. Наверно, она слишком долго пролежала в больнице, и ей не хватает людей, с которыми можно пообщаться. Неожиданно в моей голове мелькнула мысль, чтобы было бы неплохо иметь такую младшую сестру. Когда у мамы родится ребёнок, я обязательно с ним буду водиться. - Софи, а тебе какое мужское имя больше нравится? - Мне? - переспросила девочка, сосредоточено следя за игрой. - Не знаю. Ричард, наверное.       Хм, хорошее имя, надо будет маме предложить. - Эй, я уже сходила, твоя очередь, - пощелкав перед моими глазами пальцами, осведомила меня Софи.       Время за игрой пролетело очень быстро. Мы даже были слегка удивлены, когда в палату зашли доктор, медсестра и высокая женщина с мужчиной в очках. Больше всех была удивлена Софи, но потом она расплылась в улыбке и, спрыгнув с кровати, подлетела к вошедшим. - Мам, ты приехала!       Сказать, что женщина чуть ли не светилась от счастья, обнимая свою дочь, ничего не сказать. Я понимающе улыбнулась, но в душе немного завидовала Софи - наши встречи с папой после его долгого отсутствия были точно такими же. Я бы не смогла назвать других моментов из своей жизни, когда по-настоящему была счастливее, чем тогда, обнимая отца. В этом что-то есть. Когда человека долго нет рядом, но ты по нему скучаешь, он становится ближе, вопреки огромному расстоянию.       Пока я с горем пополам убирала настольную игру, доктор сказал Софи собираться и не забыть никаких вещей, а девочка в это время радостно делилась с мамой прошедшими событиями. - Ой, мам, это вот Элизабет Стонер. Помнишь ты мне про самого лучшего геолога рассказывала? - не унималась девочка. - Так вот это его дочь! - Правда? - слегка простуженный голос сквозил удивленными нотками.       Я замерла и посмотрела на женщину. Короткие волосы были аккуратно уложены, а вздернутый нос и четко выраженные скулы делали мать Софи очень эффектной женщиной. Рядом, протирая очки, стоял, судя по всему, глава семейства. Он находился рядом с женщиной, поэтому я смогла точно подметить, что он был ниже своей супруги. - Здравствуй, Элизабет, - добродушно поздоровалась со мной женщина. Я в ответ кивнула и незаметно улыбнулась. - Ты очень похожа на своего отца. Думаю, ты такой же смелый и теплый человек.       Вряд ли бы я себя так охарактеризовала. - Знаешь, твой отец часто рассказывал о тебе в экспедициях, - продолжала женщина в то время, как Софи вместе с папой собирали вещи. - Я тогда была еще студенткой, но помню, что он говорил, как ты у него со всеми находила общий язык, всегда излучала тепло и попадала в разные истории, - тут женщина мягко рассмеялась и произнесла. - После этого он всегда говорил: "Мой ангел вырастет очень сильным и никогда не станет сдаваться, даже если весь мир будет против неё."       Я была под огромным впечатлением после этих слов, потому что папа никогда мне такого не говорил и тем более не рассказывал, о чем они беседуют во время экспедиций. Но эти слова произвели большой эффект. Я живо представила, как отец своим не слишком громким голосом произносил это, а его коллеги или помощники понимающе улыбались, идя по горной вершине или чаще густого леса. Ох, лишь бы от переизбытка эмоций не расплакаться. - Мы уже готовы, мам. - Уже? Как вы быстро, - похвалила свою дочь мама. - Ладно, было приятно познакомиться, Элизабет. Выздоравливай.       От последнего слова я вздрогнула, потому что в моём положении это было абсурдно, но всё равно вежливо попрощалась. - Пока! - тряхнув своими косичками и помахав мне на прощанье, произнесла Софи, и вскоре девочка с космическими синими глазами и со своими родителями вышла из палаты. - У нас хорошие новости, Элизабет, - перебил тишину мистер Карлос, и я заинтересованно подняла лицо. - Ты выписываешься сегодня, в шесть вечера приедут твои родители и заберут тебя. - Как? Так скоро? - удивилась я. - Разве ты не рада? - непонимающе глянул на меня доктор. - Да нет, конечно, рада, - смутилась я. - Просто всё так быстро.       Я кивнула, и комната погрузилась в тишину, как только мистер Карлос закрыл за собой дверь. Это было так странно. Я уже за такое короткое время привыкла к Софи, да еще и Скандар прийти не сможет. Я, помедлив, "распутала" свои ноги и по привычке накинула на них одеяло. В голове была какая-то пустота. Ни новость о моем отце из уст матери Софи, ни известие о скором прибытии домой - ничего не вызывало эмоций. Это пугало. Может, я просто устала? Но в мозгу отчетливо пульсировали слова папы: "мой ангел никогда не будет сдаваться". У меня возникло ощущение, что я не оправдала ожидания отца и что даже сейчас с неба он смотрит на меня с укором. Я вмиг почувствовала себя ничтожностью. Вопреки этому, я почему-то рассмеялась.       "А, оказывается, всё предельно просто, - подумала я. - Нужно просто не сдаваться и всегда идти вперед." От этой мысли сразу же стало легко, как будто невидимый груз, до того бременем лежавший на плечах, медленно скатился и упал, разбившись на миллионы маленьких кусочков. Я затронула кулон в виде лебедя, висевший на шее, который еще в зоопарке мне подарил Скандар, и поняла, что не одна. Со мной он, Алекса, друзья, мама с отчимом и, конечно же, отец. Именно сейчас я почувствовала, что он всегда, всю жизнь был со мною рядом, а я этого не замечала. Слепая и глупая девочка. - Спасибо, пап, - прошептала, улыбнувшись, и стерла со щеки скатившуюся слезу. Всё стало так, как и должно было быть. А я, как это ни странно, действительно смогла вылечиться и, потеряв возможность ходить, приобрела огромный смысл жить дальше. - А всё-таки глаза у неё космические, - непонятно кому сказала я, вспомнив про маленькую-взрослую девочку Софи.       До шести часов я успела уснуть, поэтому время для меня пролетело очень быстро. На моё удивление, вместе с родителями пришли Скандар, который сокрушенно извинялся, что Сумайя не смогла прийти из-за работы, Алекса с Эриком и Аден со Стэйси. Я была этим очень растрогана, но всё же сдержалась. Пора заканчивать с этой назойливой привычкой реветь. Была небольшая загвоздка с инвалидным креслом и бумагами, поэтому выписка немного задержалась, но компанию молодых людей это не смутило. - Наконец-то ты посмотришь на этот лондонский снежок и уже не из окна, - улыбалась Стэйси, держа в руках футляр со скрипкой - ей скоро нужно было идти в ресторан. - Вот только не думай, что мы в тебя теперь не будем кидаться снежками, несмотря на твой трон, - добавил Скандар. - Эй, - наигранно возмутилась я. - Так нечестно! Сидячих не бьют! - Опа, это кто такое придумал? - рассмеялась Алекса.       Всё-таки у меня замечательные друзья. Как я им благодарна за поддержку и обычное отношение, которого мне сейчас будет не хватать. Я посмотрела на дверь больницы, и в душе моей созревало волнение. Было такое чувство, будто я заново родилась и теперь выхожу в совсем другой мир. Я засомневалась, а действительно ли я рада тому, что больница осталась позади. Здесь все привыкли к болезням, к дефектам и каким-то отклонениям, а там, за дверью, бушует совершенно иная жизнь."Никогда не сдаваться", - подумала я, всё ещё глядя на дверь. Тут меня слегка кто-то подтолкнул, что я от неожиданности перестала дышать. - Волнуешься?       Задрав голову, я увидела лицо Скандара, который стоял позади меня и слегка перекинулся через спинку кресла, чтобы я его видела. - Нет.       Его бровь изящно изогнулась, выражая полное недоверие сказанному. - Ну ладно, чуть-чуть волнуюсь. Совсем чуть-чуть, - улыбнулась я. - И правильно волнуешься. Мы же тебя сразу обстреливать будем, как-то только ты на улице окажешься, - громогласно заявил Аден. - Не волнуйся, Элиза, со мной не пропадешь! - подмигнув, сказал Скандар. - Я спрячусь за твою коляску и буду из тыла бросать снаряды. - Герой, - засмеялась Стэйси, и её подхватили все остальные.       Тут с проблемами насчет бумаг было покончено. Мистер Карлос дал родителям последние наставления и листочек с нужными лекарствами, которые мне необходимо было употреблять, несмотря на то, что моё состояние и стало стабильным. Мама с Джейком поблагодарили доктора, и мы, попрощавшись с ним и с медицинским персоналом, устремились к выходу. На этот раз моё сердце не совершало взволнованных витков и размеренно билось. Со мной самые близкие и верные люди, чего бояться? Двери раскрылись, я слегка прикрыла ладонью глаза от бьющего света рядом стоящего фонаря и взглянула на Скандара, который катил мою коляску.       "С возвращением!", - одними губами прошептал он, и я почувствовала спокойствие. Атмосфера старого доброго Лондона с радостью и распростертыми руками приняла меня обратно к себе.