50 эльфов Трандуила

      Частое дыхание через рот заглушала струящаяся вода из крана. Трандуил стоял напротив умывальника, сжимая ладонями края раковины. «Это не может быть правдой… так не бывает», - он отказывался верить. Прикрыв глаза, мужчина нахмурился, ладони соскользнули вниз, попав под ледяную струю воды. Глубоко вдохнув, эльф сложил руки, набрав в них воду и, нагнувшись, ополоснул лицо. Холод обжег кожу, но мысли успокоились, хотя в груди продолжало все с болью крутить. Спустя столько лет Локи явился с признанием, уничтожив к чертям все спокойствие, к которому король так стремился. Но он врал… Лафейсон не мог быть честным. В голове эльф убеждал себя, что богу захотелось игры, очередного распутства. Ради этого он мог примерить любую маску. Все было слишком противоречивым, чтобы быть правдой. Трандуил только свыкся с ролью, которую играл для верховного бога. Он был развлечением, не больше. Эльф тешил самолюбие мужчины, позволяя брать себя. Он – всего лишь один из многих, кто уже был в подобной роли и успел наскучить. Новая жертва, новая цель. Все было именно так. Лафейсона всегда возбуждала непокорность, недоступность, строптивость. Именно сейчас, когда эльфийский король снова стал максимально недоступен, азарт закипел в венах бога. Это было идеальным оправданием всех действий мужчины. Но маленькая надежда, что его такой искренний страх за жизнь эльфа был настоящим, что его желание было реальным, что все его действия и слова были от сердца, а не от органа в его штанах… эта надежна кружила голову, путая мысли. «Нет-нет-нет, - сокрушался эльф за то, что допускал в мыслях измену, - такого не будет…». Но образы продолжали выстраиваться в примерные картины. Кида когда-нибудь его покинет… Это не измена. Неужели теперь он будет отсчитывать каждую минуту? В ожидании заката жизни своей королевы... «Измена… грязное предательство… Боги, как я пал…», - внутренние противоречия разрывали душу, сердце и разум. Душа желала остаться спокойной, разум диктовал правила, а сердце рвалось наружу. Как так случилось, что собственный замок в одночасье стал клеткой?       - Трандуил? – послышался голос женщины за тонкой дверью. – Все хорошо?..       - Я сейчас… - раскрыв глаза, король посмотрел на запотевшее зеркало, по которому стекали капли воды. Глаза вновь были красны, как рубины. Сжав кольцо на указательном пальце, эльф покрутил его немного и сделал пару глубоких вдохов. «Я все правильно сделал… никто не сможет осудить меня», - думал он, но осуждал себя сам. Он не мог предать свою жену, женщину, которая вопреки своим убеждениям стала его, он не мог предать мать своих детей, но разве он мог обманывать ее теперь? Из двух зол выбирают меньшее. Если он не любил Киду так, как был любить обязан, то он уважал ее, она была ему дорога. Трандуил был уверен в ее преданности, в ее любви к нему. А Локи… разве можно быть в чем-то уверенным с таким непостоянным богом? Богом, который уверен в собственном могуществе. Разве можно было довериться тому, кто не давал никаких гарантий? Разве мог Трандуил быть с мужчиной?..       С тяжелым выдохом эльф прижал холодную ладонь к глазам. И как бы ни рвалось сердце к тому, кто так отчаянно зазывал к себе, мужчина через силу натянул маску на лицо и вышел из ванной к супруге с улыбкой.       - Что-то случилось?.. – тут же спросила Кида, отложив щетку для волос на туалетный столик. Трандуил с легкой улыбкой помотал головой и подошел к женщине, нежно обняв ее со спины. Его ладони легли на выпирающий живот, и это действительно его успокаивало. Он все сделал правильно.       - Разве что-то могло случиться?       - Здесь был Локи… Кендра очень расстроилась… И ты…       - Брось, - со смешком выдохнул блондин, поцеловав альву в висок, - Кендра должна была уже свыкнуться с этим, а со мной все замечательно. Что может расстроить меня, когда ты рядом со мной?       - Трандуил… - Кида улыбнулась, прижав свои ладони к рукам мужа.       - Я не могу быть счастливее, - продолжал шептать эльф, прикрыв глаза. Кида с замиранием сердца смотрела на отражение в зеркале. О, как она хотела верить ему. Но чуткое женское сердце неприятно сжималось. – Ты делаешь меня самым счастливым мужем, отцом…       - Я очень люблю тебя, - тихо выдохнула она, - пожалуйста… будь со мной честен…       - Я честен, Кида… стал бы я так настаивать на нашем браке, если бы не любил тебя? – про себя эльф усмехнулся. Стыд сковал легкие, и Трандуил с презрением к самому себе подумал: «…не любил…».       Альва прикрыла глаза и расслабилась в крепких объятиях мужа. Сомнения ее не покидали, но в редкие моменты она действительно ощущала себя любимой. Не было ничего прекраснее, чем быть любимой тому, кого она сама любила больше всего на свете. Теперь, когда она носила под сердцем его ребенка, Кида знала наверняка, что Трандуил будет с ней рядом. Если не она, то ребенок обязательно принесет ему счастье. Осталось немного подождать, всего четыре месяца.       - Что ты делаешь? – тихо спросила альва, распахнув глаза. Трандуил с улыбкой опустил руки с живота вниз, сжав внутреннюю часть бедер женщины.       - Еще можно, - еще тише выдохнул король, мягко поцеловав ее в щеку, - я буду очень осторожен…

***

      В старом камине потрескивали поленья, искры от огня играли в воздухе яркими точками. Дымоход давно никто не прочищал, потому в небольшой, закопченной комнатке было очень дымно. Дышать было практически нечем. Мужчина в черной мантии с широким капюшоном стоял спиной к ярко горящему камину. Руки его были в крови. Старый стол был усыпан пучками трав, камнями, засушенными органами животных и людей. На бесчисленных полках у стен стояли банки разных размеров, бутылки и разнообразные пузырьки с настоями и ядами. Этой древней коллекцией можно было убить всех разом, но все это хранилось на пыльных полках и зловеще отражало огни камина. Послышался странный звук, и в гранитную чашу посыпались засушенные листья черноцвета. Поленья затрещали громче, а языки пламени окрасились фиолетовым. С края стола потекла вязкая бордовая жижа, крупными каплями падая на грязный пол. Звякнул металл, послышался звучный хлопок. Гранитная чаша наполнялась, вбирая в себя все ингредиенты.       - Так… - кашлянув от гари, мужчина протер лоб, рукавом мантии стерев крупные капли пота. Оглядевшись вокруг, он дошел до стены и стал перебирать разноцветные пузырьки со старинными и где-то выцветшими надписями. Сжав в руках самый крохотный пузырек с черной жидкостью, мужчина вернулся к столу. Выдернув пробку, он поднял левую руку над чашей и зло оскалился. Правой рукой он сжимал два длинных волоса – золотой и серебристый.       - Ты не будешь с ней счастлив… она не сделает тебя счастливым, - тихо проговорил Локи и тихо рассмеялся. В глубине души он сомневался в том, что это стоит делать, но другого выхода он не видел. Трандуил был обязан быть с ним! Глубоко вдохнув дым от камина, мужчина облизнул горькие губы и бросил в чашу два волоса. Содержимое вспыхнуло ярким пламенем, а Лафейсон тонкой струйкой стал вливать в зловещий огонь черную жидкость, шепча страшное проклятие. Огонь в гранитной чаше перешел за ее края, загорелся весь стол, но Локи продолжал шептать, впадая в забытье. Поленья за спиной затрещали еще громче, а вязкая жижа в гранитной чаше начала подниматься в воздух, принимая очертания беременной женщины. Пока губы бога продолжали шептать слова на мертвом языке, огонь переходил со стола на пол. Горели редкие травы, стекло на полках трескалось и взрывалось. Все древние настойки и яды смешивались между собой, заполняя парами маленькую комнатку. Огонь из камина вырвался, залив фиолетовым пламенем пол. Локи не чувствовал ни нехватки воздуха, ни жары. Его одежда горела, как и его оголенная кожа, начиная пузыриться. Но он продолжал. Плотная масса, приняв образ Киды, стала медленно испаряться. Было уже тяжело дышать, но Лафейсон продолжал. Если он решился на это, он должен все закончить. Хель забрала у Локи дочь, забрала Трандуила своим грязным и бесчестным проклятием. Теперь бог был намерен вернуть себе все другим проклятием, еще более древним. Он не посмел бы убить Киду, Трандуил всегда будет подозревать в этом его, но теперь… он будет с ней так несчастен, что долго не продержится. «Ты прибежишь ко мне… сам… наплевав на все законы и обычаи… и мы вместе… спасем нашу дочь…».        Послышались крики: женские, мужские и детские. Дым от дьявольского кострища, в котором горел бог, приобретал живые очертания. Страшные тени стали водить хоровод вокруг Лафейсона, а крик становился все громче и невыносимее. Кожа на правой руке лопнула, и в чашу брызнула свежая кровь.

***

      Кида, хрипло вдохнув, завела руку назад, прижав ладонь к шее мужчины. Эльф с улыбкой поцеловал ее плечо, обняв женщину сильнее. От такого горячего дыхания у нее кружилась голова, и она часто утыкалась носом в подушку, чтобы сдержать довольные стоны. Трандуил, прижавшись сбоку к жене, осторожно ласкал ее рукой, чувствуя, как с каждым его прикосновением она становится невероятно мокрой. Аромат ее тела заполнил всю спальню, и он жадно вдыхал его, отвлекаясь лишь на глубокие поцелуи. Налитый кровью член прижимался к ее промежности, проскальзывая вдоль влажных половых губ.       Кида пропустила руку между своих ног и, обхватив ею плоть, направила головку к влагалищу, нетерпеливо выдохнув горячий воздух из легких.       - Не спеши… - улыбнулся король, поцеловав ее шею, линию подбородка, губы. Прикрыв глаза, мужчина немного нахмурился и чуть встряхнул головой, прогоняя назойливый образ. Он не мог думать о нем сейчас, только не сейчас. Осторожно подавшись бедрами, блондин вошел в альву, закусив нижнюю губу. Она была такой настоящей, такой искренней в своих желаниях. А он задавал вопрос себе: искренен ли он в своих желаниях?       Подхватив ее ногу под коленом, он приподнял ее и резче подался в женщину, начав движения. Кида тяжело задышала, повернув голову к мужу. И пусть ресницы у нее дрожали, она не переставала смотреть на его сосредоточенное лицо. Не переставала наслаждаться его движениями, его сильным телом, на котором причудливо играли огни от свеч. Тело от возбуждения и желания переставало слушаться, от чего приходилось сильно напрягать мышцы. Бедра начинали подрагивать, а внутри все часто сжималось, затрудняя движения эльфа на входе.       - Не хочешь впускать меня? – тихо рассмеялся Трандуил, с силой подавшись бедрами в жаркое и влажное нутро. Стон Киды разбился о стены, и она так сильно сжала член внутри себя, что даже Трандуил не сдержал горячего выдоха.       - Хочу, пожалуйста, продолжай… - почти умоляла она, сама подаваясь ему навстречу. Эльф лишь улыбнулся, глубоко поцеловав женщину в губы.       В окно ударил теплый ветер, и огоньки свечей задребезжали, исказив тени. Черная плотная тень пошла по стене под дрожащий свет огней, медленно добираясь до широкой постели. Тела любовников блестели от испарины, простынь смялась, впитав в себя терпкий аромат кожи. Трандуил двигался быстро, но осторожно, отдав все внимание своей беременной жене.       Тень коснулась уголка кровати, и женщина вскрикнула, с силой сжав конец подушки. Трандуил, словно забывшись, вдруг почувствовал, как к спине что-то прилипло. Невольно передернув плечами, он почти сбросил с себя чужую тень, но та, на секунду поднявшись в воздух, обрушилась на него серым облаком. Его движения стали резче и грубее, рука больно сжимала ногу, и он совсем не слышал Киду. Лишь когда она с силой его оттолкнула, Трандуил опомнился:       - Что… что такое?       - Да что с тобой? – тяжело дыша, спросила женщина. Она смотрела в глаза мужа и не понимала, что с ним происходит. – Где ты?..       - Я… я здесь… здесь… я с тобой, - тяжело выдохнув, Трандуил нежно поцеловал альву в губы, - прости… прости, я увлекся…

***

      Пламя разошлось по всей комнате, а плотная масса, зависшая в воздухе, стала вязко пузыриться. Локи продолжал шептать древнее заклятие, чувствуя, как от боли в кисти туманится его сознание. Свежая кровь хлестала в чашу, смешиваясь с ингредиентами проклятого варева. «Я все делаю правильно», - думал про себя Лафейсон. Слезы от гари или от физической боли, которая сковала его тело, текли по щекам, разрисовывая лицо грязными полосами. Тени продолжали безумно кружить вокруг него, а крики продолжались. Женские голоса на мгновение стали слышаться громче и отчетливее, словно вокруг него сгорала целая женская армия. «Ты не будешь с ней счастлив», - продолжал убеждать себя бог. Он слишком долго ждал, слишком много потерял, чтобы сейчас упустить все еще раз. Он слишком далеко зашел, назад пути уже не было. Это проклятье убьет его самого, если он его не закончит.       Оставшиеся банки начали поочередно взрываться от высокой температуры, густой дым поглотил всю комнату. То здесь, то там мелькали черные пятна и фиолетовые вспышки пламени. Легкие сдавило от нехватки кислорода, внутри все больно закололо. Крики стихали, а тени все быстрее начинали кружить вокруг, сливаясь в беспросветную тьму.

***

      Еще одна тень ворвалась в комнату с теплым ветром. Почти все свечи потухли, и комната погрузилась в полумрак. Встав на колени, женщина прижалась спиной к груди короля, продолжая двигать бедрами немного вкруговую. Дыхание совсем сбилось. Эльф, убрав серебристые волосы женщины на одно плечо, поцеловал выпирающий позвонок и осторожно нагнул ее, вновь начиная движения. Нахмурившись, Кида сжала в ладонях простынь и с очередным толчком распахнула глаза. Ее тень вдруг задрожала перед глазами, и альва ничего не смогла понять, как вдруг что-то темное ударило ее в грудь, заставив с болью оттолкнуться от постели. Закричав, Кида схватилась за живот.

***

      Гранитная чаша раскалилась, а жидкость в ней закипела. Два волоса, соединенных узелком, поднялись в воздух, окутав черную фигуру беременной женщины.       - Ты не будешь с ней счастлив, - хрипнул Локи, наконец, одернув израненную руку. Огонь с новой силой вспыхнул в комнате, тени стали плясать по всем углам. Невыносимые крики стихли, но теперь Локи слышал, как неистово кричала одна женщина. Крик был пронзительный и звонкий, но постепенно становился тяжелым и надрывным. К этому крику прибавился и мужской голос, а после – Лафейсон вдруг услышал плач ребенка. Только когда тени рассеялись, а дым сошел, когда полностью сгоревшая комната вдруг стала такой, словно здесь ничего не происходило, Локи с сомнением прислушался к продолжающимся крикам и плачу. В женском крике он признал голос Киды, в тихом мужском – голос Трандуила. Плач ребенка остался ему непонятен, но на следующее утро он узнал, что Кида родила раньше времени, а новорожденный мальчик умер на руках своего отца.