Любовь Белого волка. Любовь Волков

Непонимающий альфа обернулся к супругу, пытаясь услышать какое-либо объяснение или хотя бы увидеть немой ответ на свой несказанный вопрос. Николас продолжал стоять, всхлипывая и что-то шепча одними лишь губами. Юное тело дрожало от страха перед гневом и будущими действиями мужа. Андреас посмотрел на ребенка и погладив того по голове, спросил: — Малыш, как твоё имя? — Майкл! — ответил ребенок. — Но папочка называет меня Миком или же просто Микки. — Микки, малыш, а как зовут твоего папу? — ласково спросил альфа. — Николас! Я называю его Николас, так как папочка не разрешает звать его «папой», — грустным тоном признался ребенок. Встав с корточек и чертыхнувшись, мужчина укоризненно посмотрел на юнца, который стоял, как вкопанный, весь в слезах. — Ты голодный, Микки? — спросил Андреас. — Хочешь кушать? У меня дома есть мясной пирог, он наверно ещё теплый. — А мой папа? — нахмурился волчонок. — Без папы я никуда не пойду! — топнул ножкой. Оставив ребенка, Лирый подошел к супругу. Тот продолжал шептать какие-то извинения и мольбы. — Николас, — вздохнул мужчина. — Ну как же так? — Молю тебя, прости меня, муж мой, — Ник опустился на колени в сотый раз захлебываясь слезами. — Только не трогай моего сына! Не трогай его и не убивай. Я всё для тебя сделаю, только оставь Мика. Он единственное, что у меня есть, — скулил парень. — Папочка, — волчонок подбежал к старшему, обнимая. — Папочка, значит! — злобно рыкнул Лирый. — Значит, это правда и я не сошел с ума, поняв всё верно, — сказал он сам себе. Вновь повернувшись, мужчина увидел заплаканного любимого с глазами брошенного щенка. Супруг обнимал свое чадо, желая отгородить того от всего, а особенно от действий Лирого волка. Скрипнув зубами, черноволосый подошел к маленькому мальчику и подняв того на руки, пошел в неизвестном направлении. Младший перестал дышать, но вдруг резко опомнился и увидев как сын что-то выкрикивает, побежал вслед за мужчиной. — Нет! — выкрикнул Николас, преградив отроку Бейона путь. — Не отдам! Это мой сын! Не убивай его! Оттолкнув от себя блондина, мужчина продолжил путь, неся в руках неугомонного ребенка. — В тебе есть хоть что-то человечное? — отчаянно закричал младший. — Меня убивай, всё что хочешь со мной делай, но ребенка не трожь. В чем виноват мой волчонок? Ему всего лишь три года! Не убивай моего ребенка, дьявол! — крик, казалось, был слышен за пределами Черных земель. Остановившись, мужчина отпустил волчонка и, велев тому идти вперед, подошел к заплаканному супругу. — Чего ты орешь на весь клан? В конец меня опозорить решил? — схватил любимого за руку. — Убить волчонка? Дьявол? Это так ты меня называешь, да? — начал было кричать, но быстро успокоил свой пыл, поняв, что находятся они на дороге, которую мог увидеть из окна любой, находящийся во дворце. — Твой сын голоден! Я всего лишь хочу покормить его. Что ты за родитель такой, если у твоего ребенка живот журчит и одежда помятая, как у простолюдина? — поставил в укор, вновь отталкивая от себя. Пристыженному юноше ничего не оставалось, кроме как шмыгнуть носом и побежать вперед к сынишке. Дошли они до усадьбы где-то минут за сорок пять. По дороге Ник вспомнил, что оставил мешок с вещами и игрушками сына, оттого волки вынуждены были вернуться. Как только «семья» вошла в дом, глава семейства тут же приказал супругу начать готовить рагу из овощей и приготовить жаренного кролика, которого альфа поймал лишь день назад. Николас не имел право что-либо спрашивать или говорить. Парень принялся беспрекословно выполнять свой долг, всякий раз кидая взгляды на сына, который сидел на ковре и играл со своими игрушками. Слезы по щекам уже стали литься более-менее реже. Омега не смотря ни на что, был очень напуган и боялся, так как не верил, что его муж мог спокойно принять чужого волчонка, да еще плюс ко всему начать так открыто заботиться о мальце. Андреас в это время находился в какой-то комнате, занимаясь тем, что было известно лишь ему одному. Альфа, разумеется, не простил своего супруга за такое вранье и даже не имел шанса поговорить с ним. Мужчина мог начать рвать и метать прямо сейчас, но позволить себе превратиться в зверя при ребенке он не мог. После обеденной церемонии, Мик поблагодарил доброго дядю и обняв того под удивленный взгляд Ника, побежал к папе, после чего вновь умчался в гостиную, принимаясь играть с маленьким паровозиком. Николас и Андреас остались наедине. Омега то опускал взгляд в пол, то наоборот находил в себе силы глазеть на мужа. Лирый дышал так, что его грудь вздымалась. Было понятно, что мужчина хочет дать волю своим эмоциям и гневу. — Муж мой… — начал было омега, но был перебит холодным голосом. — Неподалеку играет ребенок. Поднимайся на второй этаж. Жду тебя в спальне! — рыкнул, после чего пошел в известном направлении. Дрожащими ногами омега подошел к сыну и сказал тому, чтобы тот никуда не выходил из гостиной. Ребенок кивнул, не забыв спросить папу куда тот идет. Блондин натянуто улыбнулся, сказав, что должен помочь доброму дяде с вещами. Волчонок согласился и продолжил прерванное занятие. С каждым шагом, поднимаясь по лестнице, юноша трясся всё больше. Он боялся и не мог предугадать поступок своего мужа. Андреас мог сделать всё, что угодно как с супругом, так и с ребенком, рожденным от постороннего человека. Дверь спальни, как и всегда оказалась открытой, но Ник не забыл постучаться. Услышав грозное «Входи!», омега громко сглотнул, повеливаясь приказу. Лирый стоял у окна, спиной к парню, отчего младший не видел что творилось на данный момент у того на лице. Закрыв за собой дверь, Николас сделал шаг вперед. Выдохнув, сын Бейона обернулся и посмотрел взглядом, полным презрения, холода и жестокости. — Андреас, прости меня, молю… Омега в очередной раз не смог договорить. Преодолев короткое расстояние, мужчина залепил супругу звонкую пощечину. Удар был такой силы, что Ник не выдержал и, потеряв равновесие, упал на пол. — Не смей называть меня по имени, шваль! — закричал альфа. — Пожалуйста, выслушай меня, — умолял юнец. — Выслушать? А зачем? Что ты мне скажешь? — мужчина размахивал руками. — Расскажешь, как всю жизнь любил своего Гастона? Как раздвигал перед ним ноги, а потом родился Мик, как плод вашей с ним любви? А может он и вовсе не от Гастона был зачат? Ты, потаскуха, вероятно любишь в себя альф принимать, — стал задевать за живое. — У меня был один единственный мужчина! — выкрикнул Ник. — Майкл — ребенок, зачатый от Гастона! — Значит, всё это время, Мик жил у своего отца, а потом ты решил повесить его мне на шею? — разозлился старший. — Это не правда! Ты сам меня выгнал, а потом возвратить захотел. Я желал жить со своим сыном где-нибудь в деревне, подальше ото всех, — одинокая слеза побежала вниз по щеке. — Ты моя собственность! Хочу выгоняю, хочу возвращаю обратно! — зарычал Лирый. — Ты же любишь своего Гастона, небось скакал на нем в моё отсутствие. Что ж ты тогда к нему не пошел, а? — Этого не было! Я не видел его с момента нашей свадьбы. Гастон не знает, что у меня есть ребенок, — признался омега. — Ч-что? — непонимающе спросил Лирый. — Что значит, он не знает? По какому праву ты не рассказал ему? Как ты воспитывал своего волчонка? — Пожалуйста, не мучай меня. Я не могу сказать.Мне больно, понимаешь? — поднял глаза на альфу. — Больно? — зарычал черноволосый. — Ты лгал мне столько времени! Если бы я не вспылил и не выгнал тебя сегодняшним утром, то вовсе ничего бы не узнал! Ты бы и дальше жил и врал мне! Ты просто подлая и неблагодарная сука! — крикнул сын Бейона, подходя к юноше вплотную. Николас не имел права сопротивляться, оттого и молчал, шмыгая носом, когда сильные руки рвали одежду и приказали встать на четверенки. Ник плакал, но умом понимал, что он заслужил такое обращение. Не церемонясь, Андреас сорвал с себя белье, после чего сжав бедра супруга, резко вошел. Ник болезненно вскрикнул, прикрывая рот рукой, дабы сын не испугался крика и не принялся искать папу по дому. Толчки были грубые, жесткие, без намека на любовь или какую-либо нежность. Лирый двигался очень резко и грубо, срывая всю свою злость на любимом. Младший терпел, не переставая плакать. Пара движений и черноволосый изливается глубоко в омегу, сжав нежные бедра так, что будут отчетливо видны синяки и ссадины. Кончив, мужчина вышел из любимого тела и принялся обратно надевать белье. Приведя себя в порядок, чужеземец посмотрел в сторону супруга, который кое-как нацепил белье и дрожащими руками пытался найти какую-либо одежду. Достав из сундука чистую тунику, Андреас швырнул ею в лицо плачущего юноши, после чего подошел к небольшой полке. Достав оттуда мешочек с золотыми монетами, альфа небрежно швырнул им в супруга, попав тому по правой руке. — Заработал! — с презрением произнес мужчина, после чего покинул супружескую спальню, оставив Ника заливаться слезами.